Ласка и сумерки.

<center>- Д-Да что вы! Не стоит, это я виноват что отстал.- Не желая слышать извинения от отсрого, стеклянный взял вину на себя, медленно подводя разговор к прощанию... Поскольку он уже решил, что с него достаточно. - Да и тем более... Я наверное вас очень сильно отвлёк? Это вы меня простите!- Его голос становился все тише и тише, и сам он звучал всё менее уверенным в себе. - Вы без меня прогуляться хотели, да? А я вам только мешал...- Уже совсем под конец прошептал Бутылыч.- Эм- Ещё раз простите меня, я ухожу! Он резко отвернулся от них и пошёл быстрым шагом прочь. Ему сейчас хотелось успокоиться и полежать на мягкой, холодной травке где-нибудь вдалеке, где он не будет обузой ни для кого. Но вот снова его останавливает прикосновение к его руке. На этот раз оно было холодное и твёрдое... Сте́кольный остановился, медленно посмотрел влево. - Что с тобой?- Очень озадаченно произнёс Кнайф, смотря на него обеспокоенным взглядом.- Я, конечно, всегда думал что ты скромный и всё такое но... Серьёзно, что с тобой? Бутылка не могла думать ни о чём другом, кроме как о руке другого обжекта, что сейчас держала его собственную. Она и правда была такой холодной и... Нет, ему не было от этого некомфортно. Наоборот, этот холод напомнил ему о том, как он до этого отдыхал, смотрел на красивое небо. Он любил это чувство, эту прохладу. Точно такие же чувства вызывало это прикосновение. Он бы хотел, чтобы он и второй своей рукой дотронулся до него. Но что в мыслях было, то в мыслях и останется. К нему теперь подошёл ещё и Курасан, и между ними тремя повисло неловкое, очень напряжённое молчание. Другие два обжекта смотрели на Бутылыча с недомоганием, по его лицу было похоже, что он в любой момент заплачет. Сердце бутылки билось очень быстро, румянец с лица никуда не делся, даже наоборот, он ещё сильнее покраснел. Ему было тяжело о чем-либо думать. - Простите меня...- Кнайф отпустил руку Бутылыча, после чего тот нервно её потёр. - За что?- Спросил у него на этот раз уже рогатый, и стеклянный теперь смотрел на него. - Я слишком... Проблемный.- Всё в том же тихом, печальном тоне продолжал отвечать им стеклянный.- Вы потратили из-за меня очень много времени, а-а я того не стою, и поэтому мне так жаль... - Но, мы и не обижались, как бы... Поэтому тебе тоже нечего извиняться.- Подойдя к нему ещё ближе ответила уже французская булка. - Просто...- Он растерянно перевёл свой взгляд на землю. Он чувствовал, как острый вместе с рогаликом вместе ждали от него ответа. Да что уж там ответа, хоть пары слов. Но он действительно не хотел уже здесь оставаться. - Просто, п-понимаете?- Чуть громче произнёс Бутылыч, после чего встал перед ними.- Я-я вас люблю! Вы мне нравитесь! Очень с-сильно... Он сам не верил в то, что только что произнёс, не говоря уже о Кнайфе с Курасаном. Они выглядели так, словно и не поверили его словам, не восприняли всерьёз. Слёзы начали наворачиваться. - Простите- Я придурок! Он быстро убежал, не желая больше видеть их разочарованных взглядов, и не желая, чтобы его снова догнали и остановили. Тем более слышать их ответы на это..? Он и представить это себе боялся. Небо постепенно становилось тёмно-синим, облака были нежно-розового цвета... Совсем до этого незаметный ветер уже усилился, высокая трава начала извиваться, а листва деревьев медленно, ритмично качаться. Скоро стемнеет окончательно. И лишь два обжекта стояли посреди поляны, смотря в никуда, задумавшись. - Что это было?- Лишь сейчас набрался сил задать данный вопрос Кнайф. - Я... Я честно сам без понятия.- Всё не отводя своего взгляда от направления, в котором от них скрылась бутылка, ответил рогатый.- Но он бы не стал так... Шутить над нами, да? - Да, он бы не стал.- Тихо подтвердил острый. После небольшой паузы снова задал вопрос.- Он тебе нравится..? - Мм...- Промычал рогалик, после чего слегка кивнул.- А тебе?- Наконец посмотрев друг на друга, они оба замерли в ожидании ответа. - Тоже.- Повернулся нож, и начал нерасторопно идти, булка пошла прямиком за ним. Уж теперь то они оба боялись заговорить с Бутылычем, так как не хотели сказать что-то лишнее... Или наоборот, не так сформировать мысль, от чего Бутылыч может расстроиться ещё больше. Но несмотря на то, что они уже были в нормальных отношениях, им тоже нравился Бутылыч. Кнайф считал его очень скромным, тихим и безобидным... Очень добрым по отношению к другим, но они к сожалению с начала не очень поладили. А вот Курасану уже он нравился больше. Его опять же поражала его доброта и то, что нет тех, кто бы его ненавидел. И он тоже видел его как ну просто очаровательного обжекта... Сначала им хотелось быть с ним друзьями, но сейчас они хотели тоже признаться ему. Точнее не признаться, а ответить на признание. Они оба постарались запомнить, куда именно убежал Бутылыч, ведь если они его начнут искать то это затянетя надолго. - Может нам стоит разделиться?- Решил предложить Кнайф, когда они уже были близко к их поляне. - Хорошо, я пошёл туда.- Ответил ему Курасан, после чего убежал прочь. Проводив рогатого взглядом, он продолжил искать стеклянного обжекта. Пройдя мимо пары деревьев, мимо нескольких кустов, на очередном холме он краем глаза увидел светло-сиреневый бантик. Он обошёл холм вокруг таким образом, чтобы подойти к Бутылычу сзади. Бутылка услышала сзади шорох и резко села на землю. - Кнайф?!- Дрожащим голосом спросил словно у самого себя Бутылыч, даже не оборачиваясь.- Зачем ты... Сюда пришёл..? - Ну, поговорить с тобой, как бы...- Встав на месте ответил ему Кнайф, ожидая что бутылка хотя бы соизволит посмотреть на него. Но Бутылыч не хотел на него смотреть. Он просто сидел, прижав к себе колени. Зачем он сюда пришёл? Что ему от него надо? Сейчас ещё небось и Курасан придёт, и они вдвоём будут его допрашивать. И так ему очень плохо, голова болит от осознания безысходности. Он мало того что помешал им, отвлёк их, теперь они ещё и бегают за ним, да бы утешить. Ему было крайне неловко из-за этого. - Ты... Расстроен?- Неуверенно задал вопрос Кнайф. Ответа не последовало, и нож решил продолжить. - Слушай, я пришёл сюда с тобой поговорить и... Я серьёзно. Прошло некоторое время. Ответа от Бутылыча не последовало, Кнайф будто разговаривал сейчас со стенкой. Говоря о стеклянном, он за все этом время не сдвинулся ни на один сантиметр. - Правда..?- Решил наконец ответить ему стекольный, слегка повернувшись, но всё равно не смотря в глаза острому. - Да. Послышался сзади положительный ответ, а следом за ним ещё больше шорохов, которые становились громче с каждым разом, пока вовсе не прекратились. Подождав какое-то время, кухонный нож наконец сел рядом с йигроивешым, пытаясь посмотреть ему в лицо, но всё ещё безуспешно. - Скажи, эм, Бутылыч?- Потерая траву у себя между пальцев, неуверенно решил начать разговор Кнайф.- Мы тебе действительно.. Нравимся? Только сейчас Бутылыч набрался смелости посмотреть Кнайфу в лицо. На его удивление, оно было расслабленным, и, как ему показалось, дружелюбным. Сохранять зрительный контакт ему было очень тяжело, однако он об этом вскоре позабыл. Он почувствовал, как его лицо снова начало нагреваться до просто нереальных температур. - Угум...- Всё так же смотря в глаза Кнайфу продолжал краснеть стекольный.- Вы мне правда очень нравитесь- То есть- Ну- Ты понял в каком смысле... Заметив, что Бутылыч был очень сильно напряжённым, Кнайф посчитал правильным его успокоить. Нож нерасторопно взял бутылку за руку, и положил уже обе их руки на землю. Рука ножа была больше чем у другого обжекта, и она почти полностью накрывала ту руку, что была поменьше. Чуть ли не сразу же после этого кухонный начал медленно гладить руку стеклянного, желая успокоить его.Кнайф был не из самых лучших в плане эмоциональной поддержки, так как и у него самого далеко не все было в порядке. Но он вспомнил, что когда ему тоже было плохо, то Лампчка помогала ему именно так; тепло от одного обжекта переходило к другому, приятно согревая душу... Но руки Кнайфа были холодные, не тёплые. Из-за этого Бутылыч вздрогнул, но не попытался высвободить свою руку. - И ты нам тоже очень сильно нравишься, Бутылочка...- Всё так же утешая, успокаивая его, ответил ему Кнайф, нежно улыбнувшись. Бутылыч открыл рот, чтобы что-то сказать, но он тут же его закрыл. Он просто улыбнулся в ответ, и полностью повернулся к Кнайфу. Он взял свою другую руку, и потянулся к свободной руке ножа. Острый приподнял свою руку, и стеклянный взял её, аккуратно переплетая их пальцы. Тоже самое они сделали и с другими руками, и теперь они сидели напротив, держась за руки, и смотря друг другу в глаза. - Я что-то пропустил? Послышался знакомый голос позади, и даже не оборачиваясь, они оба знали кто пришёл. Не дожидаясь ответа Курасан подбежал к ним, а затем остановился. - Бутылыч... И я тебя люблю!- Не сдерживая своей широкой улыбки, булка протянула обе руки, просившись в объятия. Долго не думая Бутылыч отпустил руки одного обжекта, и втсав на ноги, уже крепко обнимал другого. Он сжал свои глаза так сильно, как только мог, чтобы ни одна слезинка не смогла показаться. Кухонный нож встал вслед за стеклянным, и подойдя к ним, он обнял их обоих. Но почти сразу же острый почувствовал, как высокий обжект начал слегка трястись. Это заметил и рогалик, и когда они его отпустили, то увидели, что он плачет. - Н-Ну что же ты? Не плачь!- Попытался снова его утешить Кнайф, вновь взяв его руку в свои обе руки. Другой своей свободой рукой Бутылыч безуспешно пытался прикрыть своё лицо, которое уже всё было в слезах. Увидев это, Курасан тоже взял его за руку, но не чтобы взять, а чтобы просто отвести её от лица бутылки. Бутылыч очень печально и со стыдом посмотрел на рогалика. Но следующих движений он от него точно но ожидал. Пока Кнайф всё также крепко держал его за правую руку, Курасан подошёл к нему впритык, и приложив свои ладони к его лицу, притянул его ближе. Стеклянный почувствовал, как мягкие, тонкие губы французской булки соприкоснулись с его собственными, и это... Это было так приятно. Спустя лишь мгновение булка углубила поцелуй, очень крепко сжимая лицо другого обжекта у себя в руках. Но поцелуй этот был недолгим, и вскоре он прекратился. Обжекты, что целовались, вновь вспомнили о холодном воздухе, и стали очень тяжело дышать. Курасан к тому же, ещё толком и не отдохнул с того момента, как прибежал сюда. Слегка опечалившись о том, что Куро его так скоро отпустил, Бутылыч почувствовал что его снова обняли. Это был Кнайф. Он очень нежно и слабо приобнял стеклянного руками, оставляя поцелуи у него на лбу. От этого бутылка лишь удивлённо ахнула. И вот, он сейчас снова заплачет, от счастья конечно, но всё же. Как же приятно было осознавать, что хоть кому-то он по-настоящему не безразличен, и что его любят. Наступили сумерки. Тёмно-синее небо стало ещё более темным, а розовые облака вскоре утратили свою красочность, постепенно становясь белыми. Деревья, кусты, да и всё прочее вдалеке уже казалось чёрным, и лишь тусклый свет, исходящий сверху, позволял разглядеть хоть что-либо. Ветер прекратился, и без него уже очень сильно похолодало. Был слышен беспрерывный шум от сверчков, который так и клонит в сон. Говоря о сне... Кнайф уже спал, лёжа рядом с Бутылычем и Курасаном. Их присутствие согревало его, и не давало ему замёрзнуть, а из-за их беспрерывных, и монотонных разговоров он уснул только быстрее. Выпечка лежала рядом со стеклянной бутылкой, приобнимая его рукой, и смотря вместе с ним на звёзды, что уже были чётко видны на тёмном небе. - Курочка... А как давно я начал вам нравиться?- Решил шёпотом прервать тишину йигроивешый, и после заданного вопроса он сел. В ответ он услышал лишь протяжный зевок, и почувствовал, что Курасан тоже сел, прижавшись к нему ещё сильнее. - Мне лично давно. А инвалиду ты нравишься всего пару недель...- Весьма сонно сказал рогатый, всё также смотря наверх. Бутылыч слабо улыбнулся, и левой рукой начал поглаживать выпечку по её рожку, и ей это точно понравилось. - И... Почему же я вам так нравлюсь..? Улыбка исчезла с лица бутылки, и он немного опечалился от этой мысли. А действительно, чего такого особенного они в нём увидели? - Ну как почему... Ты ангелочек... Такой добрый и искренний, как ты мог нам не понравиться?- Отгонял прочь его печальные мысли булочный, нежно целуя в щёку. - Т-ты правда так думаешь?- Очень смущённо вновь спросил у него Бутылыч, повернувшись и смотря в глаза рогалику. Курасан же, в свою очередь, тоже повернулся, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Он снова, внезапно для стеклянного, подвинулся поближе к нему и поцеловал. Он почувствовал, что вокруг его тела обвились руки, тем самым прижимая его к рогалику ещё сильнее. Курасан целовал сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью. Бутылычу было очень жарко, он уже прижимался к булке настолько сильно, что начал чувствовать боль в своих предлечиях. Спустя ещё какое-то время, от нехватки воздуха стеклянный жалобно промычал. Отстранившись от него, Курасан сразу же снова поцеловал его, а затем ещё один раз, и ещё раз. - Мм, К-Куря!- Тихо захихикал Бутылыч, аккуратно отодвинув от себя булку.- Хватит.. -Хех, как скажешь.- Тоже тихо хихикнул Курасан, после чего в последний раз поцеловал бутылку. После этого рогалик лег обратно на землю, уже чувствуя, что в его глазах темнеет, и он не в состоянии противостоять усталости. Бутылыч лёг рядом с Кнайфом, на своё прежнее место, притянув к себе Курасана. Со стороны булки послышался ещё один, последний, тихий смешок, перед тем как настала тишина. Был слышен лишь шум листьев, что шуршали на деревьях, очень редкое, и совсем лёгкое дуновение ветра, и непрерывный шум сверчков, который, в конце концов, помог этим трём обжектам уснуть. Он очень любил осень, особенно во время сумерок. Лежать под открытым небом, любоваться на звёзды... Болтать о всяком с теми, кого любишь... И, наконец, он вспомнил, почувствовал ласку и заботу, которой ему так не хватало всю его жизнь. Та самая ласка, о которой он позабыл.