Найди меня во мраке

      Конни выглядел болезненно, и Ханджи приняла решение оставить его, чтобы тот отлежался, а уж потом смог поехать за стену для помощи остальным, тем более время позволяло.       — Что за бред? Я нормально себя чувствую, нам уже пора выдвигаться, — яростно ответил Спрингер на предложение Зое остаться в штабе.       — Не дури! Посмотри на себя, выглядишь так, будто скоро коньки отбросишь! Ты никуда не поедешь, пока не придёшь в норму! И вообще, какое право ты имеешь так со мной разговаривать?! Когда нам выдвигаться и с тобой или без, решу я!       Конни понимал, что перечить Ханджи нельзя, это было бесполезным занятием. До кучи он нарушал субординацию, что явно не понравилось бы Леви, а от него получать нагоняй очень не хотелось. Он молча развернулся и побрёл к себе в комнату, но как только открыл дверь, то увидел Райнера, сидящего с книгой в руках на стуле. Как только парень заметил его, то мигом встал и сказал:       — Милости просим в палату! — Райнер с издёвкой улыбнулся.       Конни лишь недовольно закатил глаза и улёгся на кровать, укутавшись в одеяло. Озноб пробивал его с ног до головы, однако ему удалось погрузиться в пучину дрёмы.

***

      Как только он погрузился в сон, то предстал перед тёмными воротами, из щелей которых сочился яркий свет. Конни толкнул их, и ворота с тихим скрипом поддались и перед ним предстал чудесный светлый город. Спрингер прошёл чуть вперёд и наткнулся на женщину, что уж больно напоминала ему мать:       — Мам?       — Конни, сынок, ты жив! Как же я по тебе скучала!       — Что ты здесь делаешь? Где я? — Конни посмотрел за плечо матери и увидел Эрвина, пазл мигом в голове сошёлся. — Что? Мам… Неужели?..       — Да, милый, эти чёртовы титаны... Но здесь мне спокойно и уютно, — на глазах Конни навернулись слёзы, когда он уезжал из родительского дома в последний раз, мать была ещё жива, но сейчас оказалась съедена титаном, умерла самой страшной смертью. — Не плачь, сынок, со мной всё хорошо.       Женщина опустила деревянный таз с вещами приблизилась к сыну, крепко обняв его, она тоже заплакала. За её же спиной прошёл Марко. Конни гулял по улицам в недоумении, ведь все те, кто ему встретился были уже мертвы. Мама, Марко и, боже, неужели Саша? Невысокая женская фигура, стоявшая спиной к Спрингеру уж больно напоминала ему «картофелину». Конни чуть приблизился, он не мог поверить, что Браус находится здесь, он до сих пор винил себя за то, что не спас её от той девчонки, ведь Саша была для него не просто напарницей и подругой, но и человеком, который помог полноценно работать в команде и получать удовольствие от борьбы с титанами. Конни дотронулся до девушки, та обернулась.       — Саша…       — Привет, Конни! — девушка рассмеялась и сжала юношу в объятьях. — А я скучала по тебе, как поживаешь?       — Я… Мы… Это правда ты?       — А кто же ещё?       По щеке Спрингера потекла слеза, оставляя после себя влажный след, ему было одновременно и тошно от осознания того, что она мертва и больше уже никогда не вернётся к нему, кроме этого бредового сна, и радостно оттого, что он видит её здесь, прямо сейчас. Конни почувствовал себя тем маленьким беззащитным ребенком, мир которого сжался до молекулы, а от страха тошнота подкатывала к горлу.       — Конни, ты чего?       Браус взяла его лицо в свои холодные руки и большим пальцем вытерла слезу с его щеки, посмотрела своими карими глазами, в которых можно было раствориться, в его глаза наполненные слезами. Чуть пробыв в таком положении, Саша снова обняла его, тихо приговаривая:       — Всё в порядке, что было, того уже не вернуть, всё прошло, ты должен бороться, знай, Конни, ты не один и никогда таковым не будешь, посмотри на Ханджи, хоть она немного сумасшедшая, но она заботиться о тебе, несмотря на то, что ты всего лишь солдат, а Райнер? Как он без тебя?       — Но без тебя… — Конни снова заплакал.       — Да, я уже не вернусь, но так вышло... Ты не виноват, это была не твоя вина, ты не смог бы мне помочь, — приговаривала Саша, снова обхватив руками лицо Спрингера.       Конни накрыл своими ладонями её руки и поцеловал, это было чувство непонятное и неконтролируемое, действия были затуманены. Внезапно он почувствовал, что под его ногами земля начала пропадать, он до жути испугался, но улыбка и протянутая рука Саши успокоили его. Он не успел схватиться за неё, но услышал слова, которые отдалялись с каждой секундой:       — Я люблю тебя, прошу, не вини себя, помоги всем жить в мире и покое, разве, это не наша цель?       — Не уходи, Саша, прошу…       Спрингер падал в бездну, но на душе уже было спокойно и настолько, что его уже не волновало, куда он сейчас падает, он закрыл глаза, чувствуя, как невесомость поглощает его, забирая в свою клоаку.

***

      — Конни! Конни, мать твою!       Солдат с трудом открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо Ханджи. Та, словно сбрендившая, трясла его, глаза её нервно бегали из стороны в сторону. Конни накрыл своей холодной ладонью её тонкое запястье, Зое на секунду обомлела. Он смотрел на неё жалостливыми глазами, наполненными слезами, он был настолько горяч, что на нём, казалось, можно приготовить яичницу, а мокрые от пробившего его пота волосы беспорядочно лежали на глазах.       — Простите меня. За моё поведение.       — Ты что, совсем с ума сошёл??? Его тут трясет, как припадочного, а он извиняется! Отлёживайся, Спрингер! Завтра в путь!       Конни лишь улыбнулся, смотря на неё, но он уже ничего не слышал, силуэты, бегающие вокруг плыли и казалось, что он снова попал туда, в ту родную невесомость, но очертание Саши, представшее перед ним, он запомнил навсегда.

Ты никогда не останешься один, Конни…