Сонный Паралич

Антон отстраняется, широко распахивая глаза и приоткрыв рот. Бледные сухие губы преобрели нежно розовый оттенок, поблескивающий в свете подступающего заката. Всё ещё быстро темнеет... Неловкая пауза растёт с каждой секундой и Шаст, собрав яйца в кулак, решает первый проявить инициативу. Он хватает Арса за плечо и быстро, но в то же время аккуратно, усаживает на кровать в ту же позу, в которой сидел Антон в тот самый вечер. Младший садится сверху на бедра Попова и, подогнув ноги, смотрит на него, широко улыбаясь. –Ты такой милый. –бормочет Шастун, точечно рассматривая каждую часть лица напротив. Арсений немного в недоумении и, кажется, впервые краснеет от стыда раньше Антона. Он не может и двух слов связать. Просто смотрит в ответ. Недолго думая, кудрявый, поправив чёлку брюнета, крепко берет его за ворот рубашки. Зелёные глаза с каждым сокращённым миллиметром становились всё темнее. Но.. Это не плохо. Это даже мило. Цвет становится мрачным и от того кажется более родным. Странное противоречие, однако факт. Хотя, собственная улыбка выдаёт его за психопата. Глупости. Антон, как только между лицами полностью исчезает расстояние, облизывает губы. Блять, на самом деле, и в правду как нездоровый. Но, он просто начинает раздавать парню волну мелких поцелуйчиков по лицу, идущую вплоть до висков. Очень странное действие, и поначалу Арсений сильно жмурится, сжимая губы. Антон целует мягкие щёки, поглаживая тёмный затылок Попова свободной рукой. Приоткрыв один глаз, старший медленно оглядел Шастуна, тут же тихо усмехнувшись. Он выглядел очень забавно, но так миленько.. –Ты тоже, Шаст. –добавил Арсений, крепко обняв младшего. Антон, принимая объятия, прижался ближе, утыкаясь носом в плечо. Они лежали вдвоём, наслаждались моментом. Наслаждались присутствием друг друга. В один момент в зелёных глазах потемнело. Он крепко зажмурился, закрывая руками лицо. –Антон? –уточняет Арс, округлив глаза. Шастун лишь мычал, сильно дрожа, и тëр трясущимися руками раскрасневшиеся глаза. От такой картины Арсений аж опешил, просто застыв и не понимая, что ему делать. –Антон? Ты в порядке? Антон!! Антоо.. –всё. Дальше звон в ушах. Словно ультразвук, противно скребущий по ушной раковине. Не слышно ничего, и, собственно, не видно тоже. Он словно в неизведанном пространстве. Угнетающая темнота вокруг давит со всех сторон. Шаст стискивает челюсти от режущего звука. Пытается закрыть уши руками, но не может сделать этого, словно его охватил.. Паралич. Вдруг, эту мысль прерывает и сильно затаптывает яркая вспышка, чуть ли не ослепив мальчишку. Однако яркий резкий свет быстро растворяется в фиолетовом облаке. Антон замечает, что не чувствует поверхности под ногами, но вроде как никуда не проваливается. Он словно завис в невесомости, где всё едино. Маленькие звёздочки, фиолетовое свечение и тёмная бездна. Целый космос.. Мальчик глубоко дышит, оглядываясь по сторонам. Звуки прекратились, но непонятно к сожалению или к счастью, так как гробовая тишина пробирает до мурашек не меньше громкого шума. Антон проводит пальцем под носом, замечая полоску красной жидкости. Невовремя, конечно. Вскоре это всё начинает подбешивать своей загадочностью, поэтому Антон выдаёт: –Эй.. –и долгая тишина, –есть здесь кто? –окликнул Шастун, затаив дыхание. Никого, вроде как. Антон глубоко дышит, запрокинув голову, дабы остановить кровь. Немного времени спустя неприятное покалывание в носу утихает, и Шастун тихо шипит. Мальчик осмотрелся по сторонам, ожидая увидеть хоть что-то сквозь пурпурное облако. И, о боже, из тьмы кромешной дряхлая бабуля является – ни дать ни взять. Однако слишком уж величественно она выглядит для своего дряхлого видка. Антон, оглядывает старуху снизу вверх, хмуря брови и неспеша пятясь назад. –Здрасьте, –бросает парень, замечая, что его сердце начинает биться всё чаще. Взгляд бабки словно перчинка в супе: такой тёмный и резкий. Кудрявый даже успел подумать, что смерть его за ним пришла. Уж больно похоже было. –Ну здравствуй, дрянной. –зло кряхтит та, подходя ближе к парню. Антон вскинул бровь, сжимая окольцованные пальцы в кулаки. –Посмел Арсюшку моего присвоить, гад. Шастун застыл на месте, вдыхая холод ртом. Свирепела карга с каждой секундой всё больше. Чувствовалось это сильно. "Померла же ты, вроде.. " –единственная фраза, которая проносилась в голове Антона, никак не укладываясь. Шастун выпрямился, скрестив руки на груди. –А чё это ваш он? Вы давно уже мир этот покинули, а Арса оставили мучится. Придумали бы хоть что-то дельное. –шепчет последнее предложение Антон, закатив глаза и скрестив руки на груди. –Не так он мне важен был, чтобы заботится. Знал бы ты, парниша, сколько дел у меня было, –повествует бабка, взором юношу прожигая. Тот стоит, скалится. Лишь одна мысль об Арсе заставляла Антона злобится на старуху сильнее. –Больно нравится он тебе? –Да как вы смеете? –срывается Шаст, переходя на озлобленный вопль, полностью проигнорировав вопрос, –Почему вы тогда так держите его, хотя говорите, что не столь он вам нужен. Вы бедного парня оставили гнить так же, как вы гнили когда-то. Вы помните какого это, и не оберегаете его от одиночества? Знаете, вы самый яркий пример эгоизма. Вам должно быть стыдно! –кричит Антон, пытаясь топать ногами об отсутствующий пол. Старуха на мгновения потерялась, сжав потрескавшиеся губы. –Ах ты, ничтожный подлец. Да чтоб ты ещё раз к нему подошёл.. Я тебя из под земли достану! –возмущается старая, указывая пальцем на юношу. В её глазах можно было увидеть блеск ярости и одновременно сломленности. Она явно боялась проиграть этот спор. –Арсений – самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал. За это короткое время я очень привязался к нему, и да, вы были правы, я люблю его. Люблю как никого никогда не любил. По особенному. А вы просто завистливая гнилая плесень, мешающая ему расцветать. –Замолчи.. –шипит бабка, приближаясь к парню. Тот заметно вздрогнул, но испуганного виду не подал. Антон поддаётся вперед и уверенно отрезает: –Нет. Не замолчу. Люблю его, люблю-ю! Очень! Слышишь? Старуха словно слабела с каждым Антоновым "люблю", и мальчик заметил это. Он подходил всё ближе, не переставая бархатно перечислять, нежно льющиеся в уши бабушки, приторные, казалось, беспрерывные предложения о превосходстве темноволосого. Та сильно жмурилась, хмуря брови и пятясь назад. –...и даже если бы я был ему безразличен, я все равно любил бы его больше всех,–Антон злобно ухмыльнулся, чувствуя власть над маленькой старушкой. И тут пригодились все юмористические шоу, которые когда либо смотрел юноша после школы. Почему бы не поиздеваться над обидчиком любимого? Самого Шаста ничуть не смущает его обращение к пожилому человеку. Она заслужила это. –Будешь скучать по Арсу, как мать по сыну. Будешь скучать, как таксисты по насваю. Будешь скучать, как студент по пирожку из макдональдса. Будешь скучать, как по тем временам, когда ты была.. Другой. –бабка, выслушав все, не такие уж и смешные, на её взгляд, шутки Антона, свалилась с ног, глядя на того с огнём в глазах. Мальчишка залился громким хохотом, нагнувшись и оперевшись руками на собственные колени. Искренний смех отвлек парня от происходящего, и только когда яркий свет стал слепить глаза, кудрявый поднял голову, оглядывая "Ягу" с ног до головы. Её широко распахнулые глаза сияли тем самым светом, который все больше и больше поглощал тёмное нечто. Антон закрехтел, быстро зажмурившись. Страх открыть глаза засел в подсознании, и Шастун всё не решался, боясь навсегда обнищать зрением. Только громкий взрыв-хлопок заставил юношу сильно вздрогнуть, а может и даже подскочить, звонко вскрикнув. *** –...Антош? Чш-чш, Тош.. –шептал ласковый голос, успокаивающий частое дыхание Шаста, и, кажется, этот голос даже проливался в его крови, проходя через каждую клеточку тела. Антон взвизгнул сквозь муть. Непонятная и слепящая. Разлепив сначала один, затем второй глаз, Антон бегает тёмными зрачками, и как только режущий расфокус перестаёт плыть повсюду тёмными пятнами, в поле зрения появляются такие родные, желанные голубые глаза. Как же их не хватало. Младший улыбнулся, подаваясь вперёд и врезаясь в грудь Попова, вдыхая запах зимнего вечера. –Ты такой крикливый. –хихикнул Арс, заводя пальцы в пшеничные локоны. Его улыбка, казалось, осветила весь мир, на что Антон завис, любуясь такой красотой. –Ааррс.. –выдохнул Антон, переплетая худые окольцованые пальцы с бледными и.. Тёплыми. Арсений до этого был теплее песка с пляжа, но сейчас его тепло возрасло в несколько десятков раз. А это могло значить только одно. –Послушай, как ты себя чувствуешь? –Попов почесал затылок, сжимая губы, усердно задумываясь над вопросом. Он кинул взгляд на собственные ладони, сжимая и разжимая пальцы, а затем переводя на глаза, блестящие зелёным. –Не как раньше, но комфортно. И ещё.. Моя магия больше не работает, –свёл брови Арсений, и надул нижнюю губу, отводя взгляд. Антон широко открыл рот, улыбаясь глазами. Луна отражалась в них, и кудрявый выглядел очень.. Счастливым. –Всё получилось. –шепчет младший, крепко обнимая Арсения,–Ты больше не дух, Арс. Ты теперь человек. Мой любимый человек.. –На глазах выступает глянцевая влага, задерживаясь на ресницах. Арсений был безумно удивлён и.. Рад. Он сначала даже не поверил такому событию, но услышав тихие всхлипы, расплылся в кривой улыбке. Он взял Антона за плечи и отлепил от себя, заглядывая в глаза. Старший рассматривает покрасневшие от стыда и слез радости щёки, убирая горячую каплю с подбородка тыльной стороной ладони. Они смотрят друг на друга мокро, тепло и счастливо, широко улыбаясь от нахлынувших эмоций. Арсений безумно гордится Шастуном, ведь сегодня он поменял его жизнь навсегда. –Знаешь, Шаст.. Я тоже люблю тебя. –хнычет Попов, трепя парня за плечи. Антон уже захлёбывается в слезах, крепко сжимая чужое предплечье. Вот он, тот самый момент, которого оба ждали всю жизнь. Они на все сто процентов счастливы. Сложно? Невозможно. –Завтра же уходим отсюда, –надрывисто бормочет Антон, вытирая влажное лицо. Арсений округляет глаза, наклоняя голову чуть вправо. –Куда?.. А как же.. –Шастун усмехается, хватая голубоглазого за плечи и заключая в горячий поцелуй. Такой трогательный, неопознанный, но в тоже время самый желанный. –Не беспокойся. Я всё устрою, –улыбается Антон прямо в поцелуй, поглаживая юношу по спине. Наконец-то у них всё хорошо, и.. Это так правильно, что ли. Где-то под сердцем появляется чувство, что всё наладится, и это чувствует не только Антон. Сумасшедшие эмоции. Всё хорошо.