Забыть такое невозможно, но ты вдруг взял да и забыл.

Мама Тома забрала их с этой вечеринки. Странно, в Торде не было ни капли алкоголя, но его валило с ног и жутко хотелось спать. Он ни на секунду не отпускал руку Тома, надеясь, что сегодня этот поцелуй решил все. Мать Тома он толком, кстати, и не запомнил, ибо почти сразу заснул. Но, вроде, у нее были такие же черные глаза, как у Риджуэлла. Дома он включился свет и Ларссон попытался хоть на пару минут проснутся. Из-за яркого света на фоне ночной темноты слепило глаза, и он опустил голову вниз. Он снял обувь и наконец взял себя в руки. Он старался стоять прямо, но его все время валило куда-то в сторону. —Торд, тебе нужно поспать. —Мне? Возможно... И как только он это сказал, он сразу падает Тому в объятия и засыпает. Видя спящего Ларссона, черноглазый подумал, что отныне будет звать его котёнком. Слишком уж он был похож на котенка. Риджуэлл мог позволить себе уложить Торда на свою кровать, но не мог позволить того, что он будет спать в "уличной" одежде. Он привык к чистоте. Том кладет Торда на свою кровать, роется недолго в своем шкафчике и наконец находит что-то более свободное и подходящее Ларссону. Он раздел его до половины, изумляясь его тонкой талией, уже пытался расправится с ремнем, как вдруг Торд проснулся. Он был не в таком глубоком сне, но когда раздевали сверху он не проснулся. Он тут же отполз от Тома, и удивлённо на него смотрел. Риджуэлл, к слову, тоже был в шоке, но не таком сильном. Он быстро опомнился и снова приметил, что Торд – котенок. Котята точно так же пугаются и отползают назад. —Переоденься, пожалуйста. Я не собирался ничего с тобой делать, просто переодеть хотел. —Хорошо... Прости за вот это... —Ничего, — Том вышел из комнаты, чтобы больше не смущать его. Он быстро переоделся и тут же уснул. Риджуэлл вошёл в комнату со стаканом воды и поставил его на тумбочку около Торда. Он так же положил все вещи Торда у своего письменного стола, чтоб не мешались. Том лег рядом с Тордом и накрыл его одеялом. Снова задумавшись, он понял, что тот поцелуй не был спонтанным и что Ларссон нравится ему по настоящему. Это веселило его и понимая, что все это взаимно, радовало его ещё больше. А Торд спал, но почему-то никак не мог остановиться в какой-то одной позе. Он постоянно ворочался, но, видимо, держал в голове, что рядом может быть Том. Странно, вроде, ему не должно быть так холодно. Но Риджуэлл все же притянул его к себе и обнял. На удивление, Торд угомонился и лежал спокойно, тише воды, ниже травы. И вот уже ночь, глубокая ночь. В такое время спят все, даже учащиеся и работающие, что делают какой-то отчёт допоздна, и то спят. А Торд почему-то проснулся. Снова. Рядом с ним лежал Том, который уже не обнимал его. Видимо, во сне не заметил, что отпустил его. Но ничего, и то и другое радовало его до невозможности. Ларссон встаёт с кровати на холодный пол, делает пару шагов и... Слышится звук разбитого стекла. Он случайно смахнул стакан с тумбочки. Очень надеясь, что Риджуэлл не проснулся, он пытается судорожно собрать осколки, но к темноте он привык ещё не до конца и был риск порезаться. Да наплевать на ранки, главное, чтобы Том не проснулся. Он не боялся наказания, он боялся того, что из-за него Риджуэлл не выспится. А он проснулся. Но ни отчитывать, ни ругать его не стал. Он лишь сначала обнял его, посадил на кровать и сам убрал все осколки. Торду было очень стыдно и он ещё не раз извинился, пока он пытался заснуть. Утро воскресенья. До чего прекрасное утро: спокойно проснутся в объятиях своего объекта обожания, который не держит на тебя злобы за вчерашнее и за то, что было ночью. После небольшого завтрака, они сидели в гостиной и играли в приставку Тома. Игра была Торду совершенно неизвестной и непонятной, но он старался вникнуть и нормально играть. Когда он снова проиграл Тому, Риджуэлл вдруг спросил: —Странный вопрос, но что ты хочешь делать в будущем? —В будущем? — этот вопрос его оживил. — Я хочу построить огромного робота, быть лидером армии и захватить Англию! —Звучит как детская мечта, прости... — Том усмехнулся. —Но у меня все на это есть! Я даже сейчас делаю дома пушку памяти. —Интересно... Как-нибудь сходим к тебе, покажешь. Ну что, ещё раунд? —Давай. Ах, вот и то четырнадцатое февраля. Торд сильно волновался, но Том постоянно его успокаивал, целовал в том углу кулис, где не было видно. Концерт прошел замечательно. Это был один из самых лучших дней в их жизни. Занавес.