Фокусник и зеленоглазое чудо

      Информатика — это скучно. Вернее не так, сама информатика кому-то может показаться интересной — это факт, да вот только именно от школьной информатики нет никакого толку. Ну вот серьезно? Паскаль в двадцать первом веке? Его не используют нигде. Вот вообще нигде. Его, наверное, можно приписать к категории мертвых языков, и неважно, что эта категория относится непосредственно к языкам, на которых когда-то разговаривали, а не писали программы. Какой смысл сидеть на уроке и учить то, что не понадобится никогда? А какой смысл это делать Антону, который выучил вещи гораздо более сложные и интересные, который уже сейчас в свои пятнадцать сможет создать вполне себе сносный сайт и написать какую-нибудь небольшую программку? И это он ещё не берет в расчет 3D моделирование, которым парнишка тоже увлекся не на шутку. Хотя почему не берет? Берет и ещё лучше понимает, что информатика в школе — это не информатика, а ерунда какая-то.       И вот он сидит, смотрит в монитор какого-то явно ужасно древнего компьютера, который и работает то уже на последнем издыхании. Одноклассники вокруг пытаются решить какую-то задачку с использованием массивов, а Антону скучно. Ему скучно, потому что он задачку уже решил. Правда не с помощью Паскаля, но это не суть, учительнице вообще кажется по большей части без разницы и она оценки от балды рисует, а урок ведёт чисто для видимости. Хотелось… Ну подросток не знает, чего конкретно ему хотелось, но точно не сидеть в школе. За окном погода отличная, начало сентября радует теплом, бабье лето в самом разгаре, а бедные школьники вынуждены сидеть по полдня в классах, выслушивать скучные уроки и пытаться делать вид, что они учатся. Почему делать вид? Да потому что Антон вот не учился, а фигнёй страдал, домашку делал на отвали и чаще на переменах, но при этом умудрялся каким-то образом получать хорошие отметки. Впрочем, знамо каким образом, — хитрожопостью, умением давить на жалость и выкручиваться из всевозможных ситуаций. Он так учительнице по литературе пересказал заданное на дом произведение. То, которое он не прочитал, потому что было оно до жути скучным, но зато прочитал краткое содержание и пару сочинений по нему прямо перед уроком. А дальше дело оставалось за малым — немного актерской игры, умение «лить воду» и переводить тему. Это же как в той истории, где студент пришел сдавать экзамен, но единственное что он знал — это строение блохи. А ему попались рыбы. Ну и там началось, мол у рыб есть чешуя, но вот если бы у них была шерсть, то там бы могли поселиться блохи, и дальше пересказал строение этих самых блох. Ну вот и Антон также, начал говорить об одном произведении, а закончил о другом, а учительница даже и не заметила ничего.       Но это все ладно, это интересно, конечно, но к информатике отношения никакого не имеет. Впрочем, что угодно будет интереснее этой самой информатики, так что почему бы и не порассуждать о литературе? Да вот только о ней рассуждать не очень то и хотелось. Зато появилось желание сотворить что-нибудь непредсказуемое и наверняка дурное. Да, да, Антон вроде как не знал, чего именно он хотел, но теперь четко осознал, что все-таки знает. Веселья! Он хочет веселья и развлечений. Да вот только какие такие развлечения могут быть в школе? Впрочем, перед ним компьютер, пусть он и на ладан дышит, но все-таки работает, а значит доступ как минимум к интернету ему обеспечен.       Но, как оказалось, бессмысленное листание сайтов и лент соцсетей скучный урок не скрашивают ни капельки. Вот если бы можно было запустить какую-нибудь игру, тогда да, тогда было бы веселее. Но как можно ее запустить на компе, что кажется древнее самих динозавров? Серьезно, несмотря на то, что в тот период техники не существовало в принципе, Антон был убежден, что этот агрегат именно из того периода, потому что работает он еле еле, так ещё и шумит так, словно они вот-вот взлетят. И потянет он разве что сапёра, ну или пасьянс, да вот только это такое себе развлечение для пятнадцатилетнего подростка, избалованного всеми прелестями современной компьютерной графики и технологий. Эх, сейчас бы ему домой, там и компьютер мощный, и игр интересных полно, да вот только кто ж его отпустит?       Ещё и Димка сидел в другом конце класса, у самой двери. И все почему? Потому что прошлый урок информатики превратился, по словам учительницы, в цирк, в котором Антон с другом напару издавали разные идиотские звуки и пародировали голоса преподавателей. Учительница грозилась пожаловаться родителям. Не пожаловалась, потому что Антон слезно ее заверил, что подобного больше не повторится. Она вроде как поверила, но Диму все равно отсадила, заявив, что теперь на каждом уроке информатики они будут сидеть порознь. А Антон теперь скучал в одиночестве. И скука эта была такой всеобъемлющей и всепоглощающей, что хоть песни петь начинай, лишь бы занять себя чем-то. Впрочем, вряд-ли учительница оценит способности парня к пению, которых, к слову, практически нет.       Парень пробовал рисовать, сначала на бумажке, вырванной из тетрадки, потом открыл paint на компьютере, но это дело ему быстро наскучило. Бумага оказалась изрисованной слишком быстро, а рисовать мышкой было сложно, графического планшета с собой, конечно же, не было, холсты все тоже дома, короче не вариант. Ещё чуть-чуть полазил по сайтам, наскучило. От безделия принялся просто клацать мышкой, прекратил после замечания от учительницы. Положил голову на стол в надежде хотя бы подремать, раз все равно делать нечего. Не вышло, учительница заявила, что раз ему так скучно, то он может составить ещё одну программу только теперь не с одномерным, а с двумерным массивом. Ну Антон и составил. Правда опять же не на Паскале, да и не с массивом, но функцию программа выполняла ту же.       А потом учительница вышла, наказав сидеть тихо и не разнести кабинет в ее отсутствие. Вышла, оставив включенной интерактивную доску, на которой она ранее демонстрировала пример составления подобной программы, которую сейчас составляют одноклассники Антона. И идея в голове парнишки возникла сама собой. Конечно, в наглую подойти к учительскому столу и вывести на эту самую доску какую-нибудь ерунду было бы слишком палевно. Антон не настолько доверял одноклассникам, чтобы вот так просто надеяться, что они его не сдадут. Впрочем, парнишка прекрасно знал, что взломать эту самую доску и подключиться к ней с того же телефона — это дело пяти минут. И, раз уж есть такая прекрасная возможность слегка скрасить времяпровождение, то почему бы и не воспользоваться ею? Ну и что, если эта затея идиотская, к тому же ещё и бессмысленная? Кого это вообще волнует? Жизнь слишком коротка, чтобы постоянно следовать правилам и жить по установленным нормам и законам. Иногда нужно делать что-то странное, хотя бы для того чтобы скрасить серые будни и наполнить жизнь разнообразием. В жизни слишком много соответствии, даже чересчур много. И в какой-то момент осознаешь, что соответствовать всем стандартам не хочется совершенно. Творить безумные вещи, делать то, на что никто бы не решился, расписывать свою жизнь так, как вздумается, подобно пустому холсту. Если Антон художник, то почему бы ему не рисовать картину своей жизни такой, какой ее хочет видеть именно он? И в этой картине есть место безумию, есть место ярким, порой даже кислотным цветам. И неважно, что вряд-ли хоть один человек в здравом уме оценит такой подход. Безусловно, папа бы ему сейчас сказал, что нужно думать о последствиях, но что последствия? Они вряд-ли его настигнут, поскольку никто и не догадается о том, кто является виновником всего происходящего. Да и к тому же, Антон ведь ничего плохого не делает. Его затея не принесет никому вреда, он никого не собирается калечить, не собирается ненароком навредить себе, не собирается ничего ломать. Он просто хочет чуть-чуть пошалить и повеселиться. По-детски и глупо? Может быть, но, по мнению Антона, каждый человек, вне зависимости от возраста, должен сохранить в себе частичку детской непосредственности и ребячества. Просто потому что иначе жизнь станет слишком скучной и однообразной, а люди и вовсе забудут о том, что такое веселье и смех. Но ведь так важно не забывать о них, очень важно не забывать.       Подключиться к доске оказалось легко, даже очень. Никакой защиты, никаких паролей, просто подключайся через специальное приложение и выводи на экран что захочется. А потом они ещё будут удивляться, что у них школьную систему взламывают? Обеспечили бы защиту и никто не смог бы этого сделать, а так… О какой вообще безопасности этой самой системы может идти речь, если любой школьник, маломальски разбирающийся в программировании, может так спокойно управлять интерактивными досками? Антон, на самом деле, уверен, что, при желании, он вообще к чему угодно подключиться сможет, да вот только ему это не нужно. В конце концов, он просто развлекается, а не стремится сделать что-нибудь противозаконное. Подросток, конечно, не уверен, что подобное вообще считается противозаконным, но проверять как-то не хотелось, себе дороже выйдет.       Парнишка не знает, хотели ли его одноклассники смотреть на рожающую корову, но он решил, что почему бы и нет. Конечно, он мог бы вывести на экран что угодно, но мемы или странные видео из тиктока — банально, порнуха — слишком рискованно, за такое точно ему могут задать взбучку, а тут вроде бы ничего совсем уж критичного, но и ничего приятного тоже. Зачем люди вообще додумались снимать коровьи роды? Им нечем было заняться? Вот сидел такой фермер и думал «о, корова рожает, а не снять ли мне этот процесс на видео?» И ведь выложил в интернет, в общий доступ, мол смотри мир, у меня корова родила. А они что? Они и смотрят. Вернее, это явно не совсем понимающие происходящее одноклассники смотрят и недоуменно переглядываются между собой, а Антон смотрит на них и тихо посмеивается, потому что эти лица настолько комично выглядят, что и словами не передать. Эти недовольные возгласы и вскрики, протянутое девчонками «фу», чей-то хохот. Последние явно оценили затею, пусть и не знали, кто ее реализовал. Хотя Димка вон явно понял, потому что посмотрел он прямо на Антона, стараясь сдерживать хохот, безуспешно впрочем.       Антон же всем происходящим был определено точно доволен. Ну и вправду, ему удалось развлечь если не одноклассников, так хотя бы себя с Димой, а это уж точно в разы лучше, чем просто так сидеть и дожидаться звонка с урока. Обстановка разрядилась, настроение поднялось, значит можно будет пережить и последние два урока, которые, конечно же, ненамного веселее нынешнего.       Теленок уже почти появился на свет, вот прям совсем близко было его рождение, но именно в этот момент открылась дверь, впуская внутрь учительницу. Заходила женщина с улыбкой, а потом ее взгляд остановился на происходящем на экране и этот взгляд сразу стал отображать недовольство и даже отвращение. Улыбка, естественно, тут же пропала. Женщина явно не оценила стремление подростка показать одноклассникам «чудо телячьего рождения». Впрочем, она ведь и не могла знать, что показал это самое «чудо» им именно Антон. Или могла? Какого черта она его прожигает таким взглядом, словно он виновен во всех грехах этого мира? Нет, он то, бесспорно, это все и организовал, но ей то откуда это могло быть известно? — Шастун, встань, — сказала, хотя нет, скомандовала женщина. А Антон что? Пришлось подчиниться.       Подросток поднялся со стула и на учительницу смотрел упрямо, не отводя взгляда. Потому что знал, что нет у нее никаких доказательств и компромата на него тоже никакого нет, следовательно, все обвинения будут недействительны. — Это что такое? — указала на доску, видео на которой как раз закончилось и теперь на экране появилась стрелочка, нажав на которую, можно было начать воспроизведение заново. Но, естественно, ещё раз никто на это смотреть не желал. — Эм… Роды? — полувопросительно произнес зеленоглазый. А что? Косим под дурачка и делаем вид, что он тут совсем ни при чем. — Я вижу, что роды, — недовольно, очень недовольно произнесла учительница, — Ты зачем это видео включил? — Мария Александровна, с чего вы взяли что это я? — наглость — второе счастье, в этом Антон уверен. Именно поэтому он нагло и упрямо будет стоять на своем до конца. — Шастун, я прекрасно знаю, что это ты, просто потому что больше некому.       Антон от такого «аргумента» выпал в осадок. Эта женщина вообще умеет отстаивать свою точку зрения, нет? Ее не учили, что аргументы должны быть существенным, а желательно ещё и подкрепленными доказательствами? И почему она вообще решила, что из всего класса на подобное способен он один? Дима вон тоже не промах, да и ещё добрая половина его одноклассников, но нет, виноват, конечно же, Антон. — Обвинение безосновательное, вы ничего не докажете, — парнишка скрестил руки на груди и прожигал учительницу теперь точно таким же недовольным взглядом как и она сама его. — Ты мне ещё будешь что-то по этому поводу говорить? — возмутилась женщина и подошла к Антону чуть ли не вплотную.       Она, наверное, думала надавить своим авторитетом и возрастом, да вот только не получилось. Антону на ее возраст было откровенно плевать, равно как и на авторитет, да ещё и из-за роста выходило так, что это не она над ним возвышалась, а он над ней. И кто тут кому что доказать пытается, спрашивается? Эта женщина на голову ниже него, мнение свое отстаивать совершенно не умеет, потому и уважать ее выходит с трудом, да и то только потому что у нее вроде как почетная профессия учителя. — Я имею полное право высказывать свое мнение, — парировал парнишка, — И у вас по-прежнему нет никаких доказательств, чтобы вот так легко обвинять меня. — Мне не нужны доказательства, я знаю, что это ты, — Антон лишь закатил глаза на такое заявление. Что она там знает? Ничего ведь на самом деле. — У нас информатика всего два раза в неделю и каждый раз ты считаешь своим долгом сорвать мне урок. И это при том, что прошла всего лишь половина месяца с начала учебного года. Четыре урока, Антон, и на всех четырех ты отвлекался, болтал с Позовым, слушал музыку, а теперь вот это. Я хочу увидеть твоего отца, причем немедленно, твое поведение мне уже надоело.       Ну приплыли. Почему все учителя считают своим долгом сообщить обо всех происшествиях родителям? Разве то, что происходит в школе не должно оставаться в стенах этой самой школы? Впутывать во все это Арсения очень сильно не хотелось, как минимум потому что Антону же потом от Арса и попадет. Да вот только учительница в своих намерениях явно была серьёзна и отступать не планировала. Но как она может позвать его папу, как она выразилась, «немедленно». Арсений ведь на работе, не может же он вот так просто уйти? Вернее, Антон то знает, что может и даже сделает это, просто потому что папа сам себе руководитель и никому не подчиняется, но учительница то этого знать не может. Возможно, удастся ее отговорить. — Папа на работе, вы не можете… — Меня не волнует, — перебила женщина, шагая к учительскому столу.       Обалдеть, ее не волнует. Ну давайте тогда всех родителей будем вот так посреди рабочего дня вызывать без предупреждения, а не только Арсения. Так вообще можно делать? Антон не знает, впрочем, и не узнает, потому что учительница уже открыла журнал с целью выяснить номер его папы. Замечательно однако, обвинила без доказательств, аргументировав это простым «я знаю», а теперь ещё и папу дёргает. И вот где справедливость? Где компетентность? Можно подростку написать на нее какую-нибудь жалобу? Не может же быть так, чтобы учитель всегда был прав, разве нет? Хотя, собственное сознание подсказывает ему, что может, очень даже может, просто потому что мир несправедлив и Антон, будучи обыкновенным школьником, ничего не сможет противопоставить учительнице, просто потому что она старше него. Дискриминация во всей красе, эйджизм или как там оно правильно называется, когда дискриминация происходит из-за возраста? Антон не сильно силен в этих вопросах, но несправедливость он ощутил четко и остро. И ведь сделать с ней ничего не выйдет, а ведь есть огромный шанс, что ему теперь ещё и от папы перепадёт. Иди знай, как Арсений отреагирует на то, что парнишка решил устроить внеплановый урок биологии прямо посреди другого урока. Ругаться и доказывать, что ничего плохого Антон не сделал, совершенно не хотелось, но, видимо, придется. Ситуация складывается отвратительная, а ещё хуже то, что папа, вероятнее всего, будет на стороне Марии Александровны, а не собственного сына, просто потому что, как правило, взрослым верят с гораздо большей охотой, чем подросткам. И ведь Антону и противопоставить будет нечего, он и вправду виноват, пусть и не признал этого перед учительницей. А вот перед папой, как ни крути, признать придется. И чем это аукнется совершенно непонятно и неизвестно.

***

      Арсений замотался, устал, он ничего не успевает. У мужчины куча не законченных отчётов, не рассмотренных заявок и несколько мероприятий впереди, к которым он должен подготовить программу своего выступления. А тут ещё и учительница Антона очень некстати позвонила и буквально потребовала, чтобы он явился в школу. И ведь даже не объяснила, что Арсово дитятко натворило. Да и дитятко это даже трубку не поднимает, то ли возможности у него ответить нет, то ли просто он не жаждет объясняться прямо сейчас. И пришлось мужчине в срочном порядке отменять все свои дела и мчаться в школу, а что поделать, если там так сильно жаждут его присутствия? Радует только то, что он, слава богу, успел закончить с утренним мероприятием, на котором выступал и ему не пришлось в срочном порядке и в просто наикратчайшие сроки искать себе замену. Но совершенно не радует то, что закончил он как раз перед самым звонком от учительницы и совершенно не успел переодеться, поскольку думал сделать это по возвращении в офис. Школа с офисом были не по пути, так что пришлось чем-то жертвовать. Попов, правда, понятия не имеет, как на его внешний вид отреагируют, но разве его это волнует? Ну подумаешь он в костюме. Костюм то этот вполне себе классический и выделяется на общем фоне только ярко-красный галстук. Но в целом придраться то, по сути, и не к чему. Да и цилиндр он снял, вот уж точно люди бы обалдели, если бы он в нем пришел. В целом, образ ничего такой, аристократично даже. Неизвестно, правда, насколько хорошо в этот аристократический образ вписываются звёзды, нарисованные серебристым гримом на его лице. Ну а что вы хотели? Выступления на детских днях рождения они такие, приходится добавлять как можно больше деталей, которые взрослым наверняка показались бы странными, но которые так сильно нравятся маленьким деткам. К тому же, Арсению эти звёздочки нарисовать было совсем несложно, а у малышни, перед которой он выступал, столько счастья. Рассмотрели его со всех сторон, назвали «дядей чародеем» и улыбались все так счастливо.       А ведь ещё пару лет назад и у Антона была точно такая же реакция, все выпрашивал ему фокус какой-нибудь показать, а сейчас что? Растет его чудо, причем делает это так стремительно, что Арсений и понять то ничего не успевает. Казалось, ему только вчера было десять, а сейчас раз и пятнадцать. И куда время пролетело? И фокусы ему кажутся уже не столь привлекательными, наверное, это потому что он слишком часто их видел. Зато теперь он пытается выпытывать все больше и больше секретов, поскольку узнать как именно работает фокус ему теперь гораздо интереснее, чем просто смотреть на него и верить в «магию». Время идёт и меняется все так стремительно. Казалось, только привык к одному, как уже тут же нужно привыкать к чему-то другому. Грустно это все как-то, время бежит и люди все спешат куда-то, торопятся, словно бояться опоздать на поезд, хотят успеть заскочить в последний вагон. Да вот только иногда лучше не бежать сломя голову и остановится, пойти спокойным шагом вдоль железнодорожных путей и просто смотреть по сторонам. Ведь жизнь, как правило, проходит здесь и сейчас, так куда торопиться? Ни у кого и никогда не получится обогнать время, равно как не получился и замедлить его ход. А впрочем, какой смысл в этих рассуждениях? Все равно ведь все будут делать по-своему и не заметят чего-нибудь важного, этого, увы, невозможно изменить.       Но, наверное, есть в этом мире вечные вещи. Как, например, дурость Антоши, который, естественно, что-то натворил. Попов правда даже предположить боится что именно. Его сын подорвал школу? Нет, он то, конечно, на такое вполне себе способен, в этом Арс уверен, да вот только в таком случае ему бы позвонил директор, ну или хотя бы классная руководительница, но никак не учительница информатики. Тогда что? Поломал компьютер? Швырнул в него что-то? Просто сорвал урок? Все варианты вполне себе имеют место быть. Да на самом деле Арсений, вероятно, уже не будет удивлен даже если его Антон проведет сатанистский ритуал и призовет демона. Он слишком привык ко всевозможным выходкам своего чада, привык настолько, что у него уже даже сил на то, чтобы с Антоном ругаться нет. Все равно ведь это никогда не имеет никакого эффекта, тогда какой в этом смысл? Ну наорет он на Антона, ну запрет он его в очередной раз дома, ну запретит играть в компьютер, а дальше то что? Затишье, а потом опять все по-новой, просто потому что его ребенок по-другому не умеет. Что именно он прошляпил и где допустил ошибку в воспитании, Арсений и сам до сих пор пытается понять, но не может. Возможно, ему и впрямь стоило пару раз прописать профилактического ремня этому засранцу, да вот только жалко же его. Жалко, каждый раз жалко, но каждый раз выходки становятся всё масштабнее и масштабнее. А Попов чувствует, что сдается, сил не остаётся вообще. Можно считать, что Антон одержал победу в этой одному ему известной игре, просто потому что Арс устал с ним бороться и ругаться. Ну в самом деле, сколько можно в конце то концов? И мужчина даже узнавать не хочет, что его чадо сделало в этот раз. Не хочет и все тут. Надоело. Устал.       Куда идти Арсений знал, номер кабинета учительница ему сказала. Коридоры были пусты, из некоторых открытых дверей в кабинеты слышались голоса учителей и редкие ответы учеников. Урок в самом разгаре, по счету, кажется, шестой, но в этом Попов не уверен. Мужчина вообще здорово выделялся на фоне школьных коридоров и обстановки в целом. Здание было практически полностью пропитано атмосферой серьезности, некой строгости и духом учебы. Ещё и тишина эта, прерываемая лишь отдаленными учительскими голосами. И Арсений во всем этом «царстве школьного уныния». В костюмчике и весь такой звезднолицый, немного блестящий из-за того, что в одном из фокусов был использован глиттер. Как белая ворона, честное слово. Будь сейчас перемена, его бы наверняка облепили бы со всех сторон, просто чтобы рассмотреть этакое чудо заморское незнамо как сюда попавшее. Ну вернее как? Арсений то прекрасно знает, как именно он сюда попал. Также как и все, через двери, а потом вверх по лестнице на третий этаж. А вот школьники, особенно те, что помладше, легко могут решить, что занесло Попова сюда не иначе как ураганом. Ну это как Элли с Тотошкой, только их занесло в волшебную страну, а его наоборот. Возможно, его бы даже легко могли окрестить Гудвиным и просить исполнить самые сокровенные желания. А что? Образ подходящий, придраться не к чему. Но чего-то рассуждения завели мужчину вообще не туда, куда следовало. Он же, вроде как, должен был просто дойти до нужного кабинета и поговорить таки с учительницей, а тут что началось? Откуда вообще в его мыслях вылезли волшебная страна и ураган? А пойди разбери теперь, вылезли и вылезли, фиг с ними.       Арсений постучал в нужную дверь, услышал «войдите» с той стороны, ну и собственно вошёл. Класс был пустым, если не считать учительницы и самого Антона. И ведь у него сейчас, вроде как, должен быть совсем другой урок. Интересно выходит. Это получается, что эта женщина, оставила парнишку дожидаться вместе с ней прихода Арса? А потом Арсению ещё и от других учителей выслушивать, что его сын на уроке не был? Так он в своем отсутствии и не виноват получается. И вообще, не нравится Попову эта женщина, не внушает она доверия. Смотрит так недружелюбно, словно какой-то давний враг перед ней и это при том, что они то и пересекались едва ли, да и было это на каком-то из родительских собраний ещё в прошлом году. Да и у Антона тоже взгляд такой недовольный и направлен этот взгляд никак не на Арсения, а, как раз таки, на эту самую учительницу. Своего ребенка Арс знает хорошо и вот такой вот Антошин взгляд прямо-таки кричит о негодовании подростка. И что у них тут могло произойти, спрашивается? — Добрый день, — мужчина был вежлив и улыбнулся, как только словил несколько ошарашенный взгляд женщины, направленный на него. Ну конечно, она явно не в таком виде ожидала лицезреть его. Впрочем, кто ей виноват? Сама же выдернула посреди рабочего дня. — Добрый, — отозвалась она, — Арсений Сергеевич? — Верно, — подтвердил Попов, а потом шагнул к Антону.       Ну не хотелось Арсу стоять около этой учительницы, не нравилась она ему, не внушала доверия. И внутри теперь что-то упрямо твердило, что не так страшен проступок Антона, скорее уж женщина просто решила придраться. Нет, Арсений не спорит, что его ребенок способен на разные безрассудные вещи, на такие вещи, которые и представить себе сложно, вспомнить хотя бы музей. Но! Во-первых, в кабинете не было ни кого-то из администрации, ни даже классной руководительницы подростка, что говорит о том, что она, скорее всего, даже не в курсе происходящего. Во-вторых, взгляд Антона. Упрямый, словно он на сто процентов уверен в своей правоте и одновременно полный неприязни и даже какого-то презрения по отношению к преподавательнице. Неприкрытая враждебность, читающаяся во взгляде. И ни капли вины. А Арсений знает Антона, если он осознает, что сделал что-то не так, то в зелёных глазах обязательно вспыхнут искорки стыда и сожаления. И вот тут вариантов два: либо Антоша убежден, что ни в чем не виноват, либо он знает, что виноват, но его вина не столь масштабна, чтобы испытывать стыд за совершенные действия. Попов пока ещё не решил какой из вариантов подходит под сложившуюся ситуацию, но он определено точно выяснит это в процессе. — А почему вы… Так выглядите? — Мария Александровна явно все ещё пребывала в растерянности и даже не знала, как его образ комментировать.       А вот Арс ощутил неожиданный прилив злости. Потому что какого черта его средь бела дня выдергивают с работы, а теперь ещё и считают нужным комментировать то, как он выглядит? Этой женщине сложно догадаться, что она же с этой своей спешкой и заявлениями о том, что видеть она хочет его не позднее чем «немедленно», и виновата в том, что мужчина попросту не успел переодеться? — Вы меня вызвали, чтобы обсуждать мой внешний вид? — голос фокусника был крайне недовольным. Вот теперь он точно понимал, почему его сын с такой неприязнью смотрит на эту женщину. Да Арсений с Антоном полностью солидарен, эта женщина его раздражает. — Нет, нет, что вы, — пошла на попятную, явно ощутив, что теперь и Арсений настроен далеко не дружелюбно, — Я вас позвала, чтобы обсудить поведение вашего сына, — она одарила парнишку очень красноречивым взглядом.       Сам же Антон только фыркнул, скрестил руки на груди, а потом и вовсе уставился на пейзаж за окном. Ну потому что в противном случае он бы точно ей сказал что-нибудь такое, чего не оценила бы ни сама Мария Александровна, ни папа. А зачем подростку нарываться ещё больше? Ясное дело, что его и так сейчас выставят в самом «распрекрасном» свете, а ему потом перед папой за это ещё и оправдываться. Хотя тот факт, что Арсений сейчас стоял около него, а не со стороны учительницы несколько успокаивал. Словно невидимый барьер был между ними, с одной стороны которого они с папой, а с другой преподавательница. И то, что Арс был на одной стороне с парнишкой дарило надежду, что все будет не так плохо и папа поймет, что ничего криминального Антон не сделал и вообще он же просто шутил и пытался развлечься. Шутки папа обычно понимает и за них не ругается ни разу, но как знать, что произойдет сейчас? — Я вас очень внимательно слушаю, — нет, Арсений врёт, он уже полностью разочаровался в своем приходе сюда и внимательно он слушать не хочет. А как вспоминает, что у него ещё куча работы, а он тут непонятно чем занимается, так все ещё хуже становится. Серьезно, было бы в разы проще, если бы она просто объяснила бы все по телефону, а с Антоном он бы потом поговорил уже дома. Но кому какое дело до его скромного мнения? — Полюбуйтесь, что он решил продемонстрировать на моем уроке всему классу, — женщина указала рукой на интерактивную доску, а потом, осознав, что видео вообще-то не запущено, нажала на воспроизведение.       Попов конечно слегка офигел, когда увидел, что демонстрирует ему учительница его сына не иначе как рождение теленка. Но! Он все ещё не понимает, зачем он тут. Ну хорошо, допустим, Антон включил это видео и что? Что такого криминального в нем? Что корова рожает? Ну извините, в классе Антона детям уже по пятнадцать лет, так что они уже и не дети вовсе. Арс уверен, что в таком возрасте они и что похуже в интернете могли увидеть, а тут всего-то корова. И вообще, это вполне себе биологический процесс, что плохого в том, что Антон решил посвятить своих товарищей в области биологии? Единственная претензия, которую ему может предъявить Арсений — это то, что он решил показать это видео посреди урока информатики. Но серьезно, по сравнению со всем, что творил его ребенок это — цветочки. Серьезно, после пожара, разрушений, потопа, угона автомобиля, саркофага и черт ещё знает чего ещё «по мелочи» какое-то несчастное видео, включенное посреди урока выглядит максимально невинно и вызвать у Арса может только смех. Истерический правда, потому что осознание того, сколько времени он потратил впустую гложет изнутри и не даёт покоя, но смех. Попов по дороге сюда морально готовился к тому, что по вине Антона произошло нечто равноценное Армагеддону, потому что иначе зачем Арса вызывать? Арсений уже смирился с тем фактом, что его сын опять натворил что-то невообразимое и правда был готов сдаться и прекратить попытки хоть как-нибудь вразумить своего ребенка. Но вот он пришел и что? Ему говорят, что вина Антона заключается в том, что он решил продемонстрировать видео с рожающей коровой. И смех, и грех, честное слово. И вот задачка, если Арсений не собирался ругаться с Антоном даже за что-то масштабное, то разве станет он ругать его за что-то подобное? Какой вообще в этом смысл? Арс уверен, что парнишка и сам осознает, что именно он сделал не так. Осознает, как минимум потому что сделал он это специально и с довольно невинной целью — повеселиться. — И вот ради этого вы попросили меня прийти, причем в срочном порядке? Из-за того, что Антон просто включил видео? — То есть по вашему показывать такую ерунду всему классу это нормально? — возмутилась Мария Александровна. — Ну почему же сразу ерунду? — мужчина чуть усмехнулся, — Вполне себе естественный процесс, любой фермер вам это докажет. — Арс перевел взгляд на Антона и украдкой подмигнул ему, одарив лёгкой улыбкой.       Сам же парнишка на папу посмотрел удивлённо. Это что же, выходит, папин гнев обойдет его стороной? Да он вообще, кажется, и не злится вовсе на него. Неужели решил, что выходка не столь критична? Облегчение пришло неожиданно и забрало с собой всю ту злость и недовольство, которые были направлены на учительницу. Неожиданное тепло, от того, что папа, кажется, все-таки, на его стороне, вместе с кровью разливалось по венам, достигая самого сердца. Пушистым и приятным клубочком оно осело где-то внутри и вызывало только радость. Плевать, что думает учительница, у Арсения вон какая улыбка, на него направленная, и она перекрывает собой все. — Вы что издеваетесь? — чуть громче, чем следовало бы воскликнула учительница, — Антон все время мне уроки срывает. То болтает без конца, то вот что-нибудь такое выдает и вы так просто ему это все спустите с рук?       Арс вздохнул. Злиться на Антона не получалось, да и не хотелось. Понятное дело, что его сыну совсем не сдалась эта информатика, мужчина прекрасно знает, за что он платит деньги на IT курсах. Школьная программа даже рядом не стояла с тем уровнем, к которому стремится его ребенок. Вот Антон и ищет, чем бы себя занять и да, Попов действительно, скорее всего, спустит ему это с рук. Ну потому правда, разговоры на уроках? Ну а кто на них в свое время не разговаривал? Не верит Арсений, что все в действительности так страшно, что требует его вмешательства. Антон не глупый, да и не настолько маленький, он прекрасно понимает, что он делает и для его болтовни на уроках наверняка есть причина. Не просто же так больше на это никто не жалуется? Безусловно, его ребенок не всегда видит границы и иногда ему откровенно «сносит крышу», но в том то и дело, что Арс прекрасно знает, как выглядит этот самый «снос крыши». И разговоры на уроке к нему определено точно не относятся. Да и с видео ситуация скорее забавная, нежели серьезная. Да и вообще, эта женщина сейчас пытается доказать что-то человеку, пришедшему к ней в костюме и с разрисованным звездами лицом. Она и вправду считает, что добьется чего-то? — Хорошо, я вас понял, мы обязательно поговорим с Антоном по поводу произошедшего, — ну не спорить же Арсению с ней, в самом деле? Себе дороже выйдет. А так, может, им сейчас удастся просто уйти без дальнейших разбирательств, — А теперь прошу прощения, у меня ещё много дел, — произнес укоризненно, явно пытаясь пробудить в женщине совесть за то, что позвала вот так внезапно, — Вот вам небольшая моральная компенсация, раз уж поведение моего сына так сильно вас разочаровывает.       Издевался, Арс над ней откровенно издевался и даже не скрывал этого. Плохо ли это? Может быть, но Арсений так не считал. Ничего плохого он не сделал, да и взяток тоже не давал. Нельзя же считать небольшую конфетку, врученную женщине за взятку, правда же? Конфетку эту он, кстати, достал словно бы из ниоткуда, а на деле ловко вытянул из кармашка так что никто и не заметил даже. А что? Попов перед детьми выступал, естественно у него этих конфет была целая куча распихана по всем потайным кармашкам и рукавам. Детей такие трюки приводили в восторг, и фокус показали, и сладостью угостили. Может и женщина эта тоже терпеливее ко всему относится станет, как знать? На реакцию учительницы, правда, ни Арсений, ни Антон уже не смотрели. Старший вообще быстренько подтолкнул младшего к выходу из кабинета и поспешил закрыть за собой дверь, бросив на ходу быстрое «до свидания». — Ты подсунул ей конфету в качестве моральной компенсации? — несколько ошарашенно произнес Антон, словил лукавый взгляд Арсения и расхохотался.       Смеялся звонко, не скрываясь и забавно похрюкивая, подобно маленькой свинке. Вероятно, его могли услышать, но какая разница? Ему так весело, что и словами не передать. Подумать только. Папа дал учительнице конфету, да ещё и сделал это так, как если бы перед ним был ребенок. Тут грех не смеяться, честное слово. Потому собственно Антон и смеялся. В какой-то момент он уткнулся в плечо старшего, стараясь унять безудержный хохот, но выходило так себе. Так он ещё и икать в придачу начал. — Ну все, успокаивайся уже, — чуть улыбаясь сказал мужчина.       Нет, Антошин смех Арс очень любил и был готов собственную душу за него отдать, да вот только он стал замечать, что ещё чуть-чуть и Антону попросту перестанет хватать воздуха. Да и икота эта тоже. Веселье весельем, но осторожность тоже следует соблюдать. Парнишку Арсений осторожно обнял одной рукой, погладив по спине. Антон продолжал хихикать, но вроде бы и вправду немного успокоился. — И что действительно даже ругать не будешь? — ставшим немного сиплым из-за смеха голосом, спросил подросток, оторвавшись от родительского плеча и заглядывая старшему прямо в глаза.       Арсений издал тихий смешок, заметив, что на лице Антона остались блесточки, которые тут и там можно было обнаружить на костюме мужчины. Лицо, в основном щеки, парнишки теперь забавно переливалось на свету. На самом деле в какой-то степени это даже неплохо выглядит, лицо Антона теперь сияет также, как и его зелёные глаза. Арс, правда, все же осторожно попытался убрать блёстки, но чего-то не получалось. — Ай ладно, будешь ходить блестящий, — посмеиваясь сказал мужчина, убирая руку от щеки своего ребенка, — А насчёт твоего вопроса… Ты же и без моих нотаций понимаешь, что повторять подобное не стоит, разве нет? — Антон кивнул в ответ, — Ну и зачем мне тогда тебя ругать? Просто давай договоримся, что ты не будешь болтать на уроках и включать всякие видео без учительского ведома. Я не спорю, показать как рожает корова — это благородное дело, но все-таки давай обходиться без этого, ладно? Веришь, я очень не хочу встречаться с твоими учителями, особенно я больше не хочу встречаться с этой вашей Марией… Как ее там по отчеству? — Александровной, — подсказал парнишка, — Я больше не буду, правда. Просто, пап, ну информатика? Мы изучаем какой-то бред, зачем она мне нужна? — Антош, я прекрасно понимаю, что тебе неинтересно, — тихонько вздохнув и проведя рукой по кудрявой голове парнишки, сказал Арсений, — Но есть установленная программа, которую ученики обязаны пройти. И в эту программу включена информатика в таком виде, в каком она у вас и преподается. Я не могу ничего с этим поделать. Просто не ссорься больше с учителями, ладно? — Антон снова кивнул.       Раздражение, которое в нем вызывала учительница, уже давно сошло на нет. Какой, в конце концов, смысл злиться? Только нервы свои тратить, а их у Арсения и так немного осталось, все на Антошу были истрачены. Потому пришлось просто смирится с тем фактом, что придется теперь в ускоренном порядке пытаться успеть решить все рабочие вопросы, которые должны быть решены до конца дня. Но сначала было бы неплохо переодеться, сколько можно в таком виде расхаживать? Это Антон привык и даже не удивляется подобному, а вот случайные прохожие могут и за психопата принять. Ну или за косплеера, тут уж как повезет. — Так, заяц, у тебя, если я правильно понимаю, урок сейчас. — Ага, математика, — отозвался парнишка, — А может ну ее? Давай лучше домой пойдем? — и глазки начал строить жалобные, все как обычно, этому Арсений уже даже не удивляется. — Нет, Антош, никаких «ну ее», иди на урок — немного передразнивая подростка, сказал старший, — Да и у меня ещё дел полно, возможности оказаться дома раньше вечера точно нет.

***

      Пятница хороша тем, что за ней следует суббота, а значит домашнее задание можно отложить на выходные и весь вечер посвятить восхитительному ничегонеделанью. Ну вернее как? Вообще-то, у Антона были курсы, но их он воспринимал как нечто интересное и достойное его внимания, потому и ходил на них с удовольствием, считая это отличным способом не только научиться чему-нибудь новому, но и отвлечься от школы. Настроение было восхитительным. А чего бы ему и не быть таковым собственно? День в целом прошел неплохо, папа за выходку на уроке информатике ругать не стал, сам Антон повеселился, так ещё и на курсах они проектировали целую 3D модель в специальной программе, а потом приводили ее в движение. Замечательно же, в самом деле!       Время приближалось к половине седьмого вечера. Солнце уверенно клонилось к горизонту, медленно погружая город в сумерки. Ветерок пробирался под лёгкую осеннюю куртку, заставлял ежиться, но на самом деле не приносил сильного дискомфорта. В наушниках играла музыка, и Антон невольно подстраивал свой шаг под ее ритм. До дома идти оставалось совсем недалеко, пять минут и он около подъезда. Арсений, вроде бы, уже вернулся с работы, успев таки решить все свои проблемы, по крайней мере, именно это он сообщил Антону, когда тот ему позвонил. Зачем звонил? На самом деле просто за тем, чтобы поболтать. А что? Подросток в тот момент только вышел с курсов, ждать автобус нужно было долго, он заскучал, вот и решил пристать к папе. Нет, безусловно можно было бы позвонить Диме или же скоротать время ожидания за какой-нибудь мобильной игрушкой, но это было не так весело, как рассказывать папе о том, какую обалденную модель он спроектировал. И ведь Арсений его слушал, всегда слушал, даже если был занят. Само осознание этого факта приводило Антона в какой-то детский восторг. Да, ему уже пятнадцать, но словами не описать, как же сильно парнишке нравилось, что папа готов выслушивать абсолютно все, что младший ему скажет. И слушать не просто для вида, а действительно вслушиваться, запоминать, задавать вопросы. Это же удивительно, что Арсений готов жертвовать своим временем ради него, разве нет?       Вскоре подросток подошёл к подъездной двери, достал из кармана ключ от домофона, вошёл. Лифт оказался внизу, так что его даже ждать не пришлось. Антон нажал на кнопку нужного этажа, параллельно решив убрать наушники, все равно он вот-вот зайдет в квартиру и их придётся снимать, чтобы хотя бы слышать, если папа решит завести разговор. Вышел из лифта, дошел до нужной двери и легонько постучал. Антон давно уже не колотит в нее подобно барабанщику, а стучит спокойно, не торопясь. Стучит так, как стучал бы любой другой взрослый человек. Он ведь вроде как уже и не маленький вовсе. Ну или хочет казаться таковым.       Дверь Арсений открыл быстро, на его лице Антон увидел некоторую усталость, но голубые глаза все равно блестели ярко и в них отчётливо можно было заметить искры какого-то задора, хитрости и веселья. Что было у папы на уме и отчего его взгляд был таким по-настоящему лисьим, парнишка не знал, но догадывался, что Арс придумал что-нибудь идиотское, но веселое. Ну просто потому что папа у него не скучный, он любит пошутить, любит подурачиться. Правда от Антошиных эти дурачества отличаются тем, что, как правило, не являются опасными ни для кого, да и закон тоже не нарушают. — Это фанера? — недоуменно поинтересовался Антон, закрывая за собой дверь квартиры. В коридоре к одной из стен и вправду был прислонен фанерный лист. Пойди ещё разберись зачем он нужен. — Ага, — отчего-то довольно объявил Арсений, улыбнувшись. — А нафига тебе фанера? — ошарашенно так спросил Антон, хлопая зелёными глазами в попытках понять, точно ли эта деревяшка, мешающая передвижению, не померещилась ему. Но выходило что нет, не померещилась. — Понятия не имею, — отозвался мужчина и рассмеялся заметив ставшее ещё более недоуменным лицо своего ребенка. Хотя казалось бы куда уже больше?       Зачем ему эта фанера сдалась, Попов и сам не в курсе пока что, но что-нибудь он наверняка придумает. Фанера вообще вещь полезная. Ну наверное полезная. Строить он, конечно, ничего не собирается, но с другой стороны, разве ж фанера бывает лишней? Он если что ее Пашке спихнет. Зачем врачу фанера? Арсений вообще-то не знает, но ему будет как минимум весело посмотреть на Пашино лицо, когда он эту деревяшку ему вручит. Да, да, Арсений взрослый человек, а это откровенная глупость, но… Кто сказал, что взрослые люди непременно должны быть все время серьезными? Антону можно чудить, а Арсу что нельзя получается? У него и так жизнь — это одни сплошные заботы, работа и Антон. А ну и попытки не сойти с ума и сохранить остатки своих нервов, само собой. Можно ему хоть иногда делать что-то совершенно нелогичное и неподдающееся объяснению? Вот кто ему запретит, в самом деле? Взрослый человек, что хочет, то и делает. — Где ты ее вообще взял? — Антон стянул с ног кроссовки и снова поднял взгляд зелёных глаз на старшего.       Парнишка понятия не имеет, что там у папы в голове твориться, раз уж он решил, что ему жизненно необходима фанера, но осуждать он его не собирается. Может кто-то другой и осудил бы, но точно не Антон, у него и у самого всяких идиотских и непонятных штук, по всей комнате разбросанных, хватает с головой. Взять хотя бы ту же зомби-руку, от которой он все ещё не избавился, хотя, казалось бы, а начерта она ему? Но вот лежит в качестве сувенира, глаз радует, Арса бесит, красота же. — Мне ее зачем-то дал Серёга, — пояснил Арсений, — Они же с Ясей переезд затеяли, ремонт делают, ну вот у него и осталось. Он привез эту бандуру в офис, завалился с ней ко мне в кабинет, заявил, что это подарок. Ну а я вот теперь думаю, что этот Сережин «подарок» можно передарить Пашке. — А дяде Паше то она зачем? — А мне зачем? — хмыкнул мужчина.       Антон только усмехнулся. С одной стороны, логично, что незачем, с другой же, хоть убей, но подросток не улавливает логику в действиях папы и его друзей. А впрочем, должен ли он вообще искать эту самую логику? Антон вообще уверен, что отношения у Арсения с друзьями восхитительные, раз они могут позволить себе безо всякого стеснения дурачиться и делать подобные вещи. Принимают друг друга такими, какие есть, со всеми странностями. Постоянно подшучивают друг над другом, но совершенно беззлобно, зная друг друга уже много лет, умудряются не уставать от этой компании и довольно часто забегают друг к другу в гости. Это дорогого стоит, правда. Наверное, у Антона с Димой чем-то похожи отношения на эти, и сам парнишка будет очень рад, если и у него дружба с Димкой сохранится надолго. — Слушай, Тош, — Арс шагнул ближе, протянул руку и растрепал кудряшки на голове подростка. Антон шутливо поморщился, разыгрывая недовольство, но не отстранился, просто потому что на самом деле очень сильно любил, когда Попов так делает. Было в этом движении что-то такое тёплое и родное. — А можно я сегодня побуду ужасно ленивым папой и вместо того, чтобы готовить ужин самому, мы просто что-нибудь закажем? Веришь, мне так не хочется у плиты стоять. — Можно, — тихо посмеиваясь, сказал подросток, — В приставку сыграем? — А давай, — не стал отказываться старший, утягивая своего ребенка в сторону гостиной. И неважно, что Антон не переоделся, кого это вообще волнует?       Наверное, именно это называется жизнь. Когда человек может признать, что ему чего-то не хочется делать, когда он может дурачиться, когда может быть собой. Идеальных людей не бывает, ни взрослых, ни подростков, ни детей. Все, так или иначе, где-нибудь да накосячат, что-нибудь не успеют, что-нибудь сломают. Люди на то и люди, чтобы подробные вещи не вызывали ни у кого осуждения. Потому что идеальный человек — это и не человек вовсе, а просто робот, выполняющий все задачи по заданному алгоритму. А люди — они не роботы. Они живые, у них есть свои маленькие странности, у них есть чувства и эмоции, в них ключом бьёт жизнь. И жизнь эта существует всегда. Она существует в моменты радости, в моменты грусти, в моменты страха. Она существует в те моменты, когда человеку нужно оставаться серьезным и в моменты, когда взрослый может позволить себе вести себя хуже ребенка. Она существует, когда в голове возникают тысячи идей, странных и не очень. Жизнь существует здесь и сейчас. Она существует утром, днём, вечером, ночью. Существует во время учёбы, работы, прогулок. Существует даже во время игры в приставку и обсуждения непонятно зачем нужной фанеры, стоящей посреди коридора. Существует просто потому что это — жизнь.