Что если бы Деймон таки довёл "дело" до конца...

Часть 1 Пока Рейнира смеялась с рассказов какого-то шута возле борделя, Деймон стоял на балконе, допивая своё вино. Он смотрел вдаль, на целый город, и никак не мог упорядочить свои мысли от всего того, что происходило с ним в эту ночь. И ночь, как назло, была слишком прекрасна. Тихая, спокойная, тёплая и с лёгким дуновением ветра, который тонкой струёй проходил между их с Рейнирой переплетёнными пальцами рук, пока они вместе обходили почти все самые вульгарные и безумно интересные улицы Королевской Гавани. Вино периодически заглушало тяжёлые мысли Деймона о последствиях сегодняшнего вечера. Но лишь на несколько секунд. А после он, вновь глядя на Рейниру, возвращался к тому, что всё шло, как он задумал и как следовало быть. Конечно, он всё спланировал. Конечно, это была провокация. Конечно, он хотел взбесить своего старшего братца. Конечно, он хотел, чтобы Король отдал свою дочь ему в жёны. Конечно, он не знал другого способа. Конечно, он помнил, что женат. Плевать, однако. Конечно, он знал, что всё это могло привести к непоправимым последствиям, если бы что-то пошло не по плану. Он переживал за Рейниру. За свою племянницу, за свою кровь, за свою девочку. Конечно, он любил её… Любил всем телом, каждым органом, каждым сантиметром, каждым вдохом, каждым взглядом, всем сердцем и всей душой. Конечно, она не знала о его чувствах. О таких неземных и безумных чувствах. О его желании обладать ею, дышать ею, быть рядом с ней ежесекундно. Конечно, она подозревала, что дядя любил её так же, как любил раньше, когда она была совсем маленькой девочкой. И сейчас она чувствовала его любовь, но сомневалась, что она такая же, как и её — к нему. Конечно, она была влюблена в него. Сначала по-детски, восхищаясь его силой, красотой, его рассказами о битвах, его победами, его подарками, его поддержкой и надёжным плечом в каждый день жизни, даже когда он был далеко. И, конечно, её любовь трансформировалась и выросла вместе с ней. В страстную, жаждущую, огненную, желанную, чувственную, властную. В любовь женщины к мужчине. Да, она, разумеется, пыталась смотреть на других мужчин и находить в них что-то привлекательное. И такие порой встречались ей. Но она не ощущала к ним всего того, что чувствовала к Деймону. Она запрещала себе всё это и постоянно говорила, что так — неправильно, так не должно быть даже несмотря на всё, что допустимо и приемлемо у Таргариенов. Она понимала разницу в возрасте, понимала его желания, предпочтения более опытных женщин, интересы к ним. Но она ошибалась. Как же она ошибалась. Она ошибалась, думая, что он не чувствовал того же, что и она. И она не знала, кого он хотел и кто ему был нужен. Рейнира лишь слышала от других о похождениях дяди, о его скотском отношении к шлюхам, о его ненависти к жене, о его желании постоянно кому-то причинять боль. Но, конечно, она никогда не говорила с ним лично о его жене и о тех, кого он «имел». Она не хотела знать подробности. Слишком мерзко и колко. Не больно, конечно нет… Просто что-то кололо в груди от этих мыслей. От мыслей о том, с кем он проводил ночи. Рейнира посмотрела на Деймона с искренней улыбкой, едва перестала держаться за живот от смеха. В одно мгновение её смех утих, а улыбка стала игривой и нежной. Деймон стоял без плаща, но в лёгкой белой рубашке и широких штанах, которые едва касались его тела. Он ощутил взгляд Рейниры на себе и в сию же минуту ответил ей такой же чувственной улыбкой. Он видел, как она смотрела на него, скользя взглядом с головы до ног, то смыкая, то вновь приоткрывая губы. «Моя девочка, такая хрупкая и такая сильная одновременно», — подумал он. Деймон ещё несколько секунд боролся со всеми своими желаниями и чертями внутри, но не смог отступить. Он отвёл взгляд и сделал глубокий вдох, после чего медленно спустился к Рейнире по коротким ступенькам. Подойдя к ней, он забрал чашу с вином из её рук, слегка касаясь своими пальцами её тыльной стороны ладони, отдал бокал какой-то девице и взял Рейниру за руку. Она последовала за ним. Лишь минуту он держал её руку ладонью к ладони, но после же пропустил свои пальцы между её. Так — чувственнее, надёжнее и более определённо осознавалось, кем они являлись друг для друга. Их связь была крайне сильна. Деймон не поворачивался к Рейнире, а она напротив — не могла отвести взгляда от его волос, белой кожи, от его сильных рук с выступающими венами и от его растрёпанного вида. Алкоголь почти «выветрился». Рейнира только изредка спотыкалась о мелкие камни на дороге, совершенно не глядя себе под ноги. Деймон был опьянён не вином, а своей спутницей в эту ночь. Ведь эта ночь была особенна уже тем, что он был не со шлюхой под ним, а с ладонью Рейниры в его руке. Он никогда никого не любил, кроме неё. Никогда не влюблялся, никогда ни с кем не был учтив и нежен. Никогда никому ничего не был должен. Всегда вёл себя как последний мудак с каждой особью женского пола. Но она была другая. Кровь его крови, его девочка, его жажда, его жаркие сны каждую ночь. Она была его похотью и недостижимым желанием, его несокрушимой и одновременно хрупкой Принцессой. И сейчас она такая же послушная, какой была всегда. Она сейчас так же, как и раньше, шла за ним и делала всё, что он придумал. Играла в его игру, только уже недетскую. Она не замечала несколько секунд, как они зашли в бордель. Она просто видела, как вокруг его силуэта стало вдруг темнее. Но, когда он обернулся и посмотрел на неё мгновение, она вдруг вернулась в реальность и увидела обнажённые тела вокруг. Тела повсюду. Мужчины и женщины, вместе… Много мужчин и много женщин. Мужчина с мужчиной, женщина с женщиной. Она не до конца ещё понимала, что они делали. Но, когда Деймон сжал руку Рейниры сильнее и, ведя её за собой, притянул ближе, чтобы она никого не коснулась или её никто не коснулся, она начала замечать, как тела разных людей соприкасались, тёрлись, сношались. Рейнира снова взглянула на лицо Деймона и почувствовала, как в низу её живота что-то тянуло. Он управлял ею, как кукловод за тонкую верёвочку, управлял, как своей личной игрушкой. Ей хотелось дотронуться до своего тела внизу, чтобы понять. Понять, что с ней происходило, продолжать ей идти за ним или остановиться и прервать это безумие? Всё это неправильно? Или правильно? Но Деймон остановился посреди комнаты. В этой комнате — по кругу люди, которые сплелись между собой, словно змеи, в единое кубло. Они все друг в друге, вокруг и вне. Слышны их стоны и шлепки. Слышны их тяжёлые дыхания и всхлипывания. В этом помещении было крайне жарко. Всё вокруг «пылало», хотя не было огня. Ад на Земле сегодня был здесь. Рейнира почувствовала, как Деймон смотрел на неё. В его глазах было желание стереть все границы между ними. Границы того, что можно и что нельзя. Не меньше, чем в людях вокруг. Но его желание было другим. Особенным. Только для неё и о ней. Деймон наклонил голову и притронулся лбом ко лбу Рейниры, томно смотря на её губы. Она даже не заметила, когда они остановились и Деймон повернулся к ней, став слишком близко. Рейниру в одно мгновение охватил жар. Стало трудно дышать, сердцебиение участились в несколько раз. Ей хотелось раздеться догола и прыгнуть в ледяной бассейн. Но её мысли перебил его тихий голос, медленно произнося: — Совокупление — это удовольствие. Для женщины не меньше, чем для мужчины. Она подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза, мысленно прося его о том, чтобы он продолжал говорить и делать то, что хотел. Деймон на одну сотую придвинул своё лицо к лицу Рейниры, и она в одно мгновение коснулась его губ. Она знала, чего он хотел сейчас, и хотела того же. Его губы оказались намного нежнее, чем она думала. Такие сладкие и родные, будто она целовала их каждый день. Возможно, его губы были просто похожи на её. Хоть поцелуй получился лёгким и коротким, страсть окутала её всю, и ноги стали еле держать её тело. Деймон продолжил: — Брак — это долг. Всё верно. Но он не мешает делать нам то, что мы хотим. Трахать тех, кого хотим.