Холодные ветра и Теплые объятия

В здании пахло элем, тушеным мясом и, что удивительно, свежей полированной кожей. Она не ожидала запаха кожи в таверне, но за время ее путешествия она отвыкла от присутствия такого количества солдат. Несмотря на все сложности, которые шли с армейской жизнью, Кая находила этот ритм жизни умиротворяющим. Бард, симпатичная девушка с мелодичным голосом, пела песню, которую Кая никогда раньше не слышала. Мотив был тяжелый, музыка струилась медленно, и бард словно пыталась вложить в музыку всю печаль, на которую была способна. Слово “Убежище” звучало очень часто. Конечно, об этом уже ходили песни. Кая едва обратила внимание на эти слова. Пустой таверну было не назвать, но и аншлага здесь не наблюдалось. Большинство лишь молча слушали барда, изредка поднимая свои кубки, но никогда не чокаясь ими; однако стоило мелодии смениться на более бодрую, разговоры оживились, и иногда смех перекрывал музыку. Она заняла место в углу, подальше от всех, в надежде что никому не придет в голову побеспокоить ее. На ней не было доспехов Серых Стражей, ее главного символа, поэтому Кая ожидала косых взглядов. С ее острыми ушами и посохом за спиной ей было не привыкать. Не одни так другие нашли бы для нее пару ласковых слов. Но люди здесь, как оказалось, не так сильно избегали магов — и эльфов — как она привыкла. Абсолютно поразительный и сбивающий с толку опыт. Когда она носила серебряно-синие доспехи, люди старались сдерживать свои предрассудки, или вообще игнорировали ее расу; Мор все еще был свеж в воспоминаниях многих, и как ферелденцы особенно не скупились на уважение и признание – они как никто другой знали что такое Мор на самом деле. Но порой ничего не могло спасти от косо брошенного взгляда или оскорбления сказанного достаточно громко, чтобы она могла его услышать. Героиня или нет. Какая извращенная ирония судьбы послала Тедасу еще одного эльфийскую магичку в качестве героини? Людям становилось все сложнее и сложнее аргументировать свои полные ненависти позиции. И если обычно это наполняло Каю неким злорадством помешанным с удовлетворением, сейчас это было очень некстати. Может ей хотелось привлечь пару недовольных лиц. Вроде именно этого она и хотела – остаться одной. Однако клубок злости стягивался туже в ее груди, требуя выхода. Может быть, она хотела кого-нибудь ударить. Или поджечь. От мысли о поджоге ее глаза заблестели. Она допила остатки вина из своего кубка и тут же налила себе еще. Это было сладкое орлейское вино, не слишком дорогое, однако совсем не противное на вкус, пусть и слишком сладкое. И ужасно легкое. Кая как никогда скучала по крепким ферелденским настойкам, особенно по тем настолько жестким на вкус, словно их варили в куче грязи. По крайней мере, такого алкоголя нужно было всего ничего и ты уже практически в Тени. Один из ее Стражей делал нечто настолько крепкое, что даже она не могла стоять на своих двоих после пары рюмок. Ее бутылка была почти пуста, и Кая едва чувствовала онемение рассудка, на которое надеялась – лишь теплое гудение, которое притупило Призыв в ее голове. Что ж, по крайней мере, это было хоть что-то. Но мысли все еще ползали в ее голове. Как личинки они разъедали ее плоть, настойчивые, не принимающие отказа. Они становились все настойчивее по мере того, как она пила. Становилось все труднее распутывать клубок тревог, который она не могла отпустить, в тумане собственного опьянения тянула дальше и дальше, распутывая новые тревоги, по спирали погружаясь во мрак своего разума. Может быть, алкоголь был ошибкой. Слова Хоук звенели в ее голове, словно церковные колокола – раздражающие и громкие. Стражи используют магию крови. Безумный марш по Глубинным тропам. Эта мысль причиняла ей физическую боль. Кайя съежилась и потерла лоб, как будто это могло стереть её память. Как могли Стражи сделать это? Их Орден только что снова снискал благосклонность мира, снова приобрел звание героев Она так много сделала для Ордена после Мора. Она гордилась тем, что носила его цвета, служила его идеалам. Она посвятила им всю свою жизнь – и более того, свою совесть. Что произойдет с ними, если эта информация станет достоянием общественности? Что о них подумает мир? Все эти годы, которые она потратила на восстановление, — неужели все это было напрасно? Дело всей ее жизни превратится в пепел после одной сумасшедшей идеи? Навеки омраченное из-за ошибки, сделанной от отчаяния? Придется ли ей начинать все сначала? Серые Стражи – обезумевшие маги крови. Какая вдохновляющая кампания. Никому не было дела до причин, никогда не было. Люди помнили только действия. Делая что-то, вызывающее ненависть у большинства, вы делаете это тихо, незаметно, не привлекая внимания. И прежде всего это касалось магии крови. Обычные люди мало что знали о том, как на самом деле работает магия крови — в ней участвуют демоны, и для них это было достаточно плохо. Но маги знали. Кая знала. И от этого комок в животе становился все туже. Иногда невежество – поистине блаженство. Нет, непреклонно подумала она, допивая вино. Она просто недостаточно выпила. Когда она взяла свою бутылку, чтобы налить еще, то обнаружила, что она абсолютно пуста. Кайя выругалась себе под нос. Она представила грустную улыбку бармена и косые взгляды, которые она получит, когда пустые бутылки, несомненно, будут скапливаться на ее столе. Какой прекрасный вклад в образ Серых Стражей она внесет — Героиня Ферелдена, напившаяся до отключки в таверне. Почему ее это вообще должно волновать, с ноткой раздражения подумала она. О таких вещах заботиться Дейна, никак не Кая. Кая достала из кармана кошелек, и когда она начала отсчитывать серебряные монеты, кто-то с громким треском сел за ее столик. Когда она подняла глаза и увидела, кто сидит рядом с ней, раздражение Каи быстро сменилось гневом. Она снова выругалась. Хуже просто быть не могло. – Не возражаете, если я присоединюсь? – спросила Селена Хоук, но обе знали, что на самом деле это был не вопрос. Она поставила свою бутылку, закрытую пробкой, на стол. У Каи не было никакого желания обмениваться любезностями. – Отвали. Селена проигнорировала ее и вместо этого взяла пустую чашку Кайи. Она понюхала чашку и рассмеялась. – Они и тебе налили это дерьмо, – сказала она. Кая молчала, разрываясь между желанием уйти и сжечь стул, на котором сидела Хоук. Последнее казалось гораздо более заманчивым. – Здесь не дают магам ничего слишком сильного. Боятся, что вы станете непредсказуемым. Но Вестница высоко ценит вас, поэтому никто не рискует вам отказать. Вы, маги, склонны поднимать шум. – Как ты видишь, моя бутылка пуста, – сказала Кая сквозь стиснутые зубы, и она позволила маленькому шарику пламени танцевать на ее ладони. – И я чувствую себя очень непредсказуемо. Часть ее хотела, чтобы Хоук разозлилась, сказала что-нибудь дерзкое, оскорбительное, или еще лучше – достала один из этих своих ножей и прижала его к коже Стражницы. Гнев горел так ярко, что ей было почти все равно, кто станет его жертвой — его просто нужно было выпустить. Она отчаянно хотела, чтобы женщина, сидевщая перед ней, сделала первый шаг. Развязала Кае руки и позволила ей сжечь эту гадюку заживо. Но Селена Хоук лишь откинулась на спинку стула, закинула лодыжку на колено и усмехнулась. – О, прекрати нести чушь. Я не желаю тебе вреда. – Чего ты хочешь? – Кая никогда не могла овладеть холодной угрозой, с которой говорила Дейна, спокойной и опасной в своем безразличии. Когда она сердилась, ее слова были быстрыми и кусачими, как змеи, пронизанные горячей яростью. Вместо ответа Хоук открыла бутылку своим ножом. Она вытащила пробку, сняла ее зубами с лезвия и выплюнула на пол. Она налила коричневую жидкость в свою чашку. Пахло горько. – Из Киркволла, – ее быстрая улыбка больше походила на гримасу, а шрам на ее щеке изогнул кожу. – Твоя хрень даже рядом не стояла с этим. Раньше я покупала это в бочках у эльфийской девочки в Нижнем городе. Она делала что-то такое, чтобы утром голова не раскалывалась. Может быть, она зачаровывала свои бочки – я так никогда и не поняла. И, честно говоря, мне все равно. Когда Кая ничего не сказала, Хоук продолжила. Больше для себя, заметила Кайя, чем для нее. – Дома осталось две бутылки и я взяла их с собой. Может быть, это глупо, но я не удержалась. Здесь ничего подобного нет. – И с какой стороны это должно волновать меня? – Кая приподняла бровь. – Ни с какой. Хочешь или нет? – она махнула на бутылку. Может быть, вино уже дурманило ей голову, или ей было слишком стыдно покупать бутылку за бутылкой и терпеть жалость хозяйки таверны, но она подавила свою гордость и пододвинула свою чашку к Хоук. Женщина молча наполнила его. Они поднесли чашки к губам; когда острый землистый вкус коснулся ее языка, а горячая жидкость горла, Кая едва успела проглотить ее, прежде чем закашлялась. – Что, во имя Андрасте, это такое? Селена Хоук откинула голову назад и глубоко рассмеялась. Хриплый звук прокатился по таверне. Кая захотела ударить ее по лицу. – Слишком сильно для Вас, Страж-Командор? Я думала, что после крови порождений тьмы тебя будет не так легко взять. – Мы не пьем кровь порождений тьмы, – она вытерла рот рукавом рубашки, надеясь, что это скроет промелькнувший на ее лице шок. – Конечно, – усмехнулась Хоук и в ее голосе сквозило неприкрытая усмешка. В ее прищуренных глазах было странное предвкушение, словно Хоук ожидала чего-то от нее, прощупывая невидимые границы. Кая скорчила гримасу и отхлебнула еще коричневой жидкости. Вокруг Серых Стражей ходило много слухов. И, может быть, он действительно сказал ей... или, может быть, это была ее сестра-Стражница. Вариантов было много, но Кая не собиралась поддаваться. Хоук хотела от нее чего-то и Кая не хотела доставлять ей удовольствие. Кая не знала, почему она все еще сидела здесь — она скорее поцеловала бы храмовника, чем добровольно пила с этой женщиной, но она обнаружила, что прикована к стулу. Может она действительно была пьяна. – Это дело Стражей. Не твое, – Кая огрызнулась. – Может быть, это и мое тоже. – О, потому что ты знала пару Стражей? – сказала Кайя сквозь стиснутые зубы, чувствуя как гнев закипел с новой силой. Сколько наглости было у этой женщины чтобы прийти к ней после всего, что она сделала? – Почему ты здесь? Думаешь, болтовня о Стражах заставит меня ослабить бдительность? Что, чтобы было легче убить меня? – Почему, во имя Создателя, я могу хотеть убить тебя? – Хоук выглядела такой удивленной, что Кайя почти поверила ей. Почти. – Это ты мне скажи. Убивать магов - твое любимое развлечение. Краска отхлынула от ее лица, а губы сжались в белую линию. Кайя подумала, что это оно — финальный момент, когда она перестанет играть в эту бесполезную игру и покажет, чего она действительно хочет. Как сильно Кая надеялась, что это связано с насилием. Однако Селена лишь только вылила все, что оставалось в ее чашке, и с громким стуком поставила ее на стол. Несмотря на то, что ее глаза были направлены на Каю, она не смотрела на нее — взгляд Селены стал размытым, далеким, сосредоточенным на чем-то, чего никто другой не мог разглядеть. – Ты не знаешь, что было в Киркволле. Тебя там не было, – туманно сказала она. – Я не собираюсь оправдываться, и будь уверена, что я не чувствую никакой гребаной вины по этому поводу. Плюнь посреди Киркволла и ты наткнешься на мага крови, – ее губы скривились. – Они все сошли с ума. Их было не спасти. Они были... одержимыми. Я сделала то, что должна была. И не думай, Страж-Командор, что я сделал этот выбор легкомысленно. Или что он достался мне легко. Кая не заметила, как ее рука сжалась в кулак. Лица ее собственных друзей мелькали у нее перед глазами. Стены круга Каленхада. Разорванные кровати и сожженная плоть, сожженные книги и злобные крики. Давящие взгляды храмовником, их ехидные замечания, страх, что она чувствовала входя в любое помещение. Лица тех, чьи души были уничтожены, заменены блестящими глазами и смертельно спокойной речью. Все ее друзья, чьи истории совпадали с ее. Те, у кого было еще хуже. Волна гнева захлестнула Каю, и она вскочила; струйки дыма поднялись с того места, где она схватилась за стол. – О, какая ты милая бедняжка, – проворковала она с презрением. – Почему бы тебе не рассказать эту печальную историю магам, которых ты убила? Я уверена, они были бы рады это услышать как тебе сложно. Хоук не ответила. Ее взгляд был таким же острым, как кинжалы, которые она носила на своем поясе. – Ты хоть представляешь какого это быть в Круге? – голос Каи превратился в раздраженный шепот, и она шипела предложения сквозь жесткую ненависть. – Ты понятия не имеешь о нашей жизни там, однако делаешь вид, что имеешь право судить. Посмотри мне в глаза и скажи, что каждый маг в Киркволле был одержим! И скажите мне, сколько из них обратились к насилию когда твои храмовники объявили Право Уничтожения. Хоук смотрела на нее, стиснув зубы, мышцы под ее кожей двигались, как будто она проглотила что-то твердое и мерзкое. Кая невольно заметила, что гнев Хоук был так похож на гнев Дейны — ледяной и собранный. Кая продолжала давиться злостью. – Меня не волнует твоя слезливая история. То, что ты сделала не смыть маленькой слезинкой или дерьмовой сказкой, – она ударила руками по столу. – Не говори мне, что у тебя не было выбора — выбор есть всегда. Ты просто выбрала самый легкий вариант. Получила миленькое место наместницы, не так ли? Какого носить корону за счет десятков невинных смертей? Хоук выдержала пристальный взгляд Каи, и кожа ее перчаток заскрипела, когда Селена сжала кулак. – Как будто у тебя нет крови на руках, – тихо сказала Хоук, глядя на Кайю из-под бровей. – Сколько людей вы убили, Страж-Командор? Сколько пало, чтобы вы могли покончить с Мором? Чтобы ты могла исполнить свой долг? Тот факт, что она сравнивала Мор со своей бессмысленной резней, заставил Кайю покраснеть от негодования. Может быть, это был алкоголь, но слова просто продолжали выходить из ее уст, жесткие и бойкие. Может быть, это была ее собственная боль, наконец-то вырвавшаяся наружу – горе, которое она пыталась подавить до сих пор. Но лишь один взгляд на Селену Хоук вскрывал все раны, что она до этого считала зашитыми. Она наклонилась к Хоук, и их лица были так близко, что едва видела что-то кроме ее ярких голубых глаз. – Даже не смей сравнивать это, – прошипела она. – Я спасала жизни, я не разрушала их. Даже не думай сравнивать нас – На моих руках нет крови невинных! Я никогда не выбирала легкий выход. Хоук с горьким смешком покачала головой и усмехнулась – Неужели? – ее голос был таким же едким и горьким как одна из ферелденских настоек. Кая невольное поежилась. – Так прям никогда? Все что Кая могла сделать это смерить ее гневным взглядом. Хоук лишь покрутила стакан в руке, горькая улыбка все так же играла на ее губах. – Видела ли ты, Страж-Командор, что орда одержимых может сделать с городом? Что они делают, когда их первый Чародей превращается в монстра? Когда действительно невинные люди гибнут ради жестоких кровавых ритуалов? Она видела. О, словно она могла забыть. Хоук ударила кулаком по столу, но Кая не отступила. Голос Хоук стал чуть ли не свирепым. – Я пыталась пойти другим путем, Страж. Я доверяла им. И где оказалось это доверие? В огне. Она встала так резко, что Кая отшатнулась назад и чуть не упала на свой стул. Хоук бросила на нее холодный взгляд. – Они зашли слишком далеко. Она схватила свой плащ и набросила его на плечи, отвернувшись от Кайи. – Оставь бутылку себе. У меня есть еще одна, – сказала она, не поворачиваясь. Наблюдая, как Хоук покидает таверну, Кая не могла перестать думать лишь об одном – было ли лицо Селены последним, что увидел Андерс перед тем, как эта тварь перерезала ему горло.