...
21 сентября 2022 г., 13:25
Впервые Шота услышал о новом линчевателе, самопровозглашенном Нарциссе, в полицейском участке, когда он высаживал злодеев, которых встретил во время своего патруля. Несколько офицеров, с которыми он не был слишком знаком, говорили о ребенке и его причуде, сколько раз он звонил за ночь с предполагаемого одноразового телефона и подобное.
Мужчину это не слишком беспокоило, поскольку он был героем подполья и даже регулярно работал с линчевателями. Он просто будет внимательно следить за этим Нарциссом, следить за тем, чтобы у него были добрые намерения и они не приближались к злодейству.
Потребовалась всего неделя, чтобы найти парня, который был одет в ярко-желтую толстовку с капюшоном, черные леггинсы, ужасные красные кроссовки и с маской, закрывающей нижнюю половину лица. Первое замечание Шоты о Нарциссе заключалось в том, что ребенок был крошечным, голова ребенка едва доставала ему до груди, а его фигура, даже в мешковатой толстовке с капюшоном, была явно истощенной или близкой к этому.
Он наткнулся на парня, который сражался с группой злодеев в переулке, уворачиваясь и нанося удары группе мужчин, как будто он занимался этим всю жизнь. Шота предположил, что это не совсем так, парень начал ходить на патрули чуть больше двух месяцев назад, у него, вероятно, было какое-то наращивание мышечной памяти. Герой стоял в стороне и наблюдал, готовый вмешаться в любую секунду, если потребуется, но ребенок был опытным и справился с четырьмя злодеями за считанные минуты.
Черные глаза внимательно следили за тем, как ребенок связывал их, убеждаясь, что все четверо мужчин не сбегут, прежде чем выхватить телефон-раскладушку, определенно одноразовую. Перед тем, как заговорить, парень набрал номер, который, как он предположил и вскоре оказался прав, был полицейским участком.
— Эй, Цуки! Да, да, я знаю, ты считаешь это незаконным. В любом случае, четыре чувака связаны
в переулке рядом с тем суши-рестораном, который я рекомендовал на прошлой неделе, — голос был детским. Его голос был высоким и игривым, а глаза были прикованы к четырем бессознательным мужчинам перед ним.
— Да, да, Цуки, ты знаешь упражнение, — мальчик снова заговорил, прежде чем повесить трубку на том, что, как теперь понял Шота, было детективом Цукаучи. Откуда у ребёнка личный номер детектива, он понятия не имел, но пришло время заняться расследованием.
Профи спрыгнул с крыши, используя свое захватное оружие, чтобы облегчить спуск в переулок. Он приземлился бесшумно, но слегка задев мусорный ящик, чтобы предупредить ребенка о своем присутствии. Упомянутый ребенок развернулся, потрясающие зеленые глаза устремились на Шоту, нож вытащил бог знает откуда за считанные секунды.
Ребенок уставился на Шоту, его глаза практически сияли, когда он вибрировал от волнения, заставляя стойкого мужчину чувствовать себя немного неловко.
— Боже мой, ты Сотриголова! Ты мой любимый герой! — малыш прыгал на ногах, и Шота не мог не подумать, что Нарцисс был похож на кролика, когда был взволнован. Он согласно хмыкнул, глядя на распростертые тела позади ребенка.
— Да, и я предполагаю, что ты Нарцисс? — если раньше ребенок был взволнован, то сейчас он был в полном восторге.
— Черт возьми, Сотриголова знает, кто я такой! О, это лучший гребаный день в моей жизни, — проклятия, вылетающие из детских уст, звучали так неправильно с юношеским голосом, что заставили профи внутренне сжаться.
— Да, я знаю, в последнее время ты вызываешь настоящий ажиотаж из-за своей деятельности, — ответил он, наблюдая, как ребенок медленно перестал прыгать и с подозрением посмотрел на Шоту.
— Если вы собираетесь сказать мне остановиться, я не собираюсь делать этого, мистер Сотриголова, сэр. Я не сделал ничего противозаконного. — его слова звучали очень уверенно, и если бы Шота только что не увидел, как этот ребенок надрал задницы четырем взрослым мужчинам, он бы ему поверил.
— Ненавижу говорить тебе, малыш, но линчевательство незаконно, — малыш громко хихикнул, как будто сказал что-то смешное, звук сирен, который когда-то был вдалеке, стал ближе.
— Мистер Сотриголова, это не может считаться за линчевательсто, если у вас нет причуды, — мальчик ответил, и как только полицейские машины подъехали к концу переулка, ребенок метнулся, используя пожарную лестницу, чтобы убежать. Шота был ошеломлен, чтобы преследовать Нарцисса, новый линчеватель был без причуды?
Той ночью Шота потребовал, чтобы его включили в дело Нарцисса, сообщив Цукаучи все, что он узнал о ребенке во время их короткого общения, досье, которое когда-то было пустым, теперь содержало несколько фактов о новом проблемном ребенке Шоты.
В патруле Шоты стало обычным явлением встречать ребенка, пытаться мягко уговорить его перейти на правильную сторону закона, и несмотря ни на что, зеленоглазый парень всегда отказывался. В конце концов профессионал перестал пытаться убедить ребенка, вместо этого использовал свое время, чтобы лучше узнать ребенка, собрать информацию о нем.
Это была одна из ночей, когда пара сидела на краю крыши для короткого перерыва, прислушиваясь к любым гнусным действиям. Они сидели в уютной тишине, когда Шота прервал ее вопросом, который горел у него на кончике языка.
— Хей, малыш? — малыш тихонько хмыкнул, повернув голову, чтобы посмотреть на профессионала.
— Почему ты выбрал имя Нарцисс? — глаза Нарцисса слегка сморщились, как будто он улыбался на вопрос взрослого. Костлявые пальцы поиграли с краем его противной желтой толстовки, прежде чем он заговорил.
— Нарциссы символизируют возрождение и новые начинания, они — цветы стойкости. Я подумал, что это было бы идеально для меня, делать это, выходить каждую ночь — это мое новое начало. Я преодолел всю ненависть, которую я испытывал. с которыми столкнулся в своей жизни, и я сражаюсь здесь, чтобы спасти других, несмотря на то, что я беспричудный Деку, — мальчик издал небольшой юмористический смешок.
— И они были фаворитами моей мамы. Я думал, что это будет моя память о ней. Я борюсь за нее больше, чем за себя, — Шота не перебивал парня, слушая грустную мелодию его голоса, от которой у него внутри неприятно сжималось.
— Ты не бесполезный ребенок, я не знаю, кто тебе сказал, что ты такой, но ты работаешь усерднее, чем половина моих третьекурсников. Я думаю, твоя мама гордилась бы тобой, я знаю. — внезапно Шота получил объятья от ребенка, чьи плечи тряслись в очевидной борьбе, пытаясь сдержать рыдания. Шота склонил голову, касаясь носом зеленых кудрей, когда он чуть крепче сжимал маленькую фигурку Нарцисса.
— Все в порядке, малыш, можешь плакать. У тебя есть я, — это вызвало громкие рыдания и разбило сердце Шоты. Иногда он забывал, что Нарцисс был ребенком, который, вероятно, страдал, и ему не на кого было положиться. Однако в такие моменты это было до боли ясно, когда ребенок в его руках плакал всем сердцем, годы боли просачивались в его вопли, от которых глаза Шоты неприятно горели.
Пара оставалась на этой крыше еще долго после того, как их патрулирование закончилось, ребенок, цепляющийся за объятия взрослого, цепляющийся за тот факт, что кто-то наконец поверил в него и позаботился о нем. Мягкое бормотание, сорвавшееся с губ Шоты, растворилось в ветре, и к тому времени, когда их пути разошлись, у Нарцисса уже был новый номер в памяти.
Шота вернулся домой к Хизаши и свернулся калачиком у своего мужа, шепча о ребенке, который сражался на его стороне последние несколько месяцев, говоря о его стойкости и доброте, говоря о том, каким одиноким казался Нарцисс, о том, как он хотел защитить своего невинного ребенка из жестокого мира, в котором они жили.
Заши, его прекрасный подсолнух, слушал и тихонько ворковал, задавая вопросы о «маленьком слушателе» и высказывая свои опасения по поводу ребенка. Позже в тот же день пара убрала дополнительную спальню и подготовила её для Нарцисса, возможно, в тот день ребенок будет достаточно доверять Шоте, чтобы пойти с ним домой, чтобы снова иметь семью.
В течение нескольких месяцев после этого было одно и то же: выходить в патруль, встречаться с Нарциссом в какой-то момент, останавливать преступников и злодеев, когда они появляются, а в перерывах они рассказывали друг другу о себе.
Шота узнал, что желтый был любимым цветом Нарцисса, мальчику нравилось, насколько счастливым был этот цвет, а дополнительная комната в доме Ямадзав была быстро выкрашена в ярко-желтый цвет, он услышал о его страхах, мечтах, стремлениях и обо всем, что мальчик был готов раскрыть. Шота говорил о Хизаши и их котах, о своих учениках и крысе, который был его боссом.
Это была приятная рутина, которую редко прерывали, но сегодня ночью Шота был в отъезде, отправив сообщение парню, чтобы напомнить ему, что он не присоединится к нему.
Подпольный герой всегда беспокоился по ночам, когда Нарцисс патрулировал без него, он был всего лишь ребенком, сражающимся с настоящими злодеями, которые не сдерживались. Заши был ангелом всегда утешая его, душа любовью и вниманием, пока они не заснули на своем неудобном диване, а кошки были маленькими ублюдками, когда обвивались вокруг пары.
Шота мирно спал, пока не услышал громкий удар в окно гостиной, сердечный ритм резко ускорился, когда он вскочил с дивана, причуда уже была активирована, когда он повернулся, чтобы посмотреть в окно. Он ожидал злодея, может быть, кота, которого он мог бы убедить Хизаши позволить ему оставить, чего он не ожидал, так это Нарцисса, прислонившегося к их пожарной лестнице, в желтой толстовке с капюшоном, пропитанной кровью, когда он слабо лапал окно.
— Ребенок! — крика Шоты было достаточно, чтобы разбудить все еще спящего Хизаши, когда он бросился к окну, распахнув его. Он едва поймал Нарцисса, когда тот рухнул ему в руки, паника захлестнула профессионала.
— Заши, возьми аптечку. — приказал он, с легкостью поднимая ребенка, боги, какой он маленький. Шота положил Нарцисса на диван, не заботясь о пятнах, которые, безусловно, было бы чертовски сложно выводить. Его муж слушал, выбегая из ванной, чтобы захватить их щедрый набор, выходя уже в перчатках.
— Ммм, прости, стёрка, больше некуда было идти, — знакомый детский голос невнятно прозвучал над Шотой, и он подавил панику, угрожающую поглотить его целиком.
— Все в порядке, малыш, ты принял правильное решение, придя сюда, — он успокаивал ребёнка, забирая у мужа аптечку и натягивая пару резиновых перчаток. Пара работала в тандеме, чтобы вытащить ребенка из его толстовки, и, черт возьми, Шота мог сосчитать каждое его ребро, но в данный момент это не беспокоило.
У Нарцисса была рваная рана, идущая от левого бедра до середины торса, она сильно кровоточила, и от этого зрелища Шоту стало тошнить. Ни один из профессионалов не тратил время на очистку и стерилизацию раны перед тем, как начать ее зашивать. Нарцисс все это время не издавал ни звука, если бы его грудь не вздымалась и не опускалась, Шота подумал бы, что он умер.
Мучительные 30 минут спустя, и ребенок был весь бинтах, закрывающими рану. Нарцисс все еще не спал, от чего у Шоты сжалось сердце, насколько же высока была его терпимость к боли, чтобы не издать ни единого звука за все это, даже Шота шипел, когда ему накладывали швы.
— Что случилось, ребенок? — спросил Шота, пробегая пальцами по влажным кудрям после того, как избавился от окровавленных перчаток. Малыш поддался его прикосновениям, глаза устало трепетали.
— Причуда мутации, попытка нападения. У него были когти, и он пытался напасть на жертву, когда мы дрались. Я прыгнул перед ней. — ответил Нарцисс, опуская руку на бинты.
— Она в порядке, и я позаботился о том, чтобы его арестовали, прежде чем я пришел сюда, — Шоте было плевать на кого-то еще, когда его ребенок был ранен и истекал кровью полчаса назад.
— Ты молодец, почему бы нам не перенести тебя в твою спальню, чтобы ты мог немного поспать? —предложил Шота, слегка почесывая голову Ребёнка. Малыш промычал, прежде чем открыть глаза.
— Подожди, мою комнату? — Заши решил, но с солнечной улыбкой на губах.
— Да, у нас есть комната только для тебя, маленький слушатель! Я ждал, когда у Шо хватит смелости прийти ко мне домой, — Шота бросил на мужа свирепый взгляд, но в ответ только подмигнул. Нарцисс посмотрел на них двоих, как на сумасшедших.
— Вы, ребята, подготовили комнату только для меня? — его голос звучал так тихо и кротко, но в нем были нотки надежды и отчаяния, с которыми Шота был знаком.
—Конечно, детка, ты мой проблемный ребенок, в конце концов, — он слегка поддразнил, заработав нерешительный взгляд линчевателя.
— Ты… ты хочешь, чтобы я остался? Поэтому он у тебя? — Шота напевал, не отрывая пальцев от головы ребенка.
— Я бы хотел, чтобы ты остался, но решать тебе, малыш. Заши и я уже несколько месяцев готовили документы об усыновлении. — ребенок мягко прихорашивался, свернувшись калачиком, чтобы положить голову на плечо Шоты.
— Мне бы очень этого хотелось. — прозвучал тихий ответ, и сердце Шоты затрепетало. Проблемный ребенок отстранился достаточно, чтобы сорвать маску, закрывавшую его нижнюю часть лица, демонстрируя всю свою юношескую внешность, отдаленно Шота заметил визг Хизаши.
— Я Изуку, — Нарцисс, нет, представился Изуку, его пухлые щечки покраснели, когда он снова свернулся калачиком у Шоты. Шота положил подбородок на голову ребенка, на его губах появилась легкая улыбка.
— Добро пожаловать домой, Изуку.
