Фруктовый сад

первая

— Ура ура, вот и лето!! Дети веселятся. Дети сдали все контрольные. Дети закончили школу. Вот и наступило лето - пора солнца, футболок, фруктов, морей и веселья. Джисон первый налетел на бутылку шампанского, в то время как Минхо злобно её забирает. Феликс и Хенджин рассматривают свои фотографии из выпускного альбома, Бан Чан несёт торт, Сынмин и Чанбин обсуждают что-то своё. Каждый занят чём-то своим, но все вместе, и это хорошо. — Давайте выпьем — уже плачет Джисон. Мелкий засранец. — Подожди ты, Чонин ещё не пришёл. Точно. Чонин должен прийти с минуты на минуту. Вот вот должен сбежать из дома. Мама не отпустила его, но он отпустил себя. — Идёт. — тихо сказал Сынмин. Всегда узнаёт всё обо всём и всех первый. Такой уж у него дар. Так и случилось. Через минуту в дверь постучали. — Ура, Чонин пришёл, давайте пить. — Джисон умоляет открыть бутылку напитка, цветом как яблочный сок. — Мелкий, ты много хочешь. — Бан Чан как отец, заботится о здоровье своих сыновей, но иногда делает поблажки. — Чан, школу заканчивают раз в жизни, давайте быстрее. Чан глубоко вздыхает. Как он может ему отказать? — Хватит ныть. — злобно грызет Минхо — Хватит на меня кричать, будто сам выпить не хочешь. — Джисон ставит точку в их диалоге, потому что Минхо замолчал. Ведь он действительно тоже хочет выпить. — Я принёс конфеты. — тихо заходит Чонин. — Конфеты? — первый отозвался Феликс, побежал к Чонину, за ним - Хенджин. Маленькие любители конфет. Чонин всегда приносит их. Именно эти, карамельки с фруктовым вкусом. — Ну чтож, все в сборе? — наконец начал Чанбин. — Джисон, — тяжело вздыхает, — можешь открыть эту несчастную бутылку. Искры в глаза джисона играли огнём. Он никогда не пил до этого без мамы, ему так хотелось побыть взрослым хотя бы день, хотя бы эту ночь. Он пытался её открыть, но что-то у него не получалось. Минхо взял у него бутылку, быстро и аккуратно открыл её. — Где стаканы? — Блин, забыли — Хенджин подошёл к большому, и наверно, бездонному сундуку. Казалось, там было всё: от посуды и одежды, до плюшевых мишек и заварки для чая. Немного покопавшись, он достает коробку со стеклянными стаканами. Удивительно, как они не разбились под тяжестью пыли и других вещей. — Помой их хоть, — крикнул ему Чанбин. — Давай помогу. — подрывается Феликс. Они всегда вместе. Всегда. — Чонин, ты какой-то уставший, спал днём? — Бан Чан беспокоится о нём, как о своём сыне. — Нет, — честно отвечает. Он не умеет врать. — Почему? — Я помогал маме. — Ты же знаешь, что мы всегда поможем, зови нас. — в разговор подключился Джисон. Вечно болтающая белка. Чонин молчал. Он сам не понимал, хочет ли он звать друзей, или нет. Зачем же их впутывать в свои проблемы, но ему так тяжело. В это время вернулись Хëнджин и Феликс с чистыми и прозрачными стаканами. — Чонин будет чай, — командует Бан Чан. — маленький ещё. Чонин огорченно посмотрел, но спорить не стал. — Ладно, немножко можно, разрешаю. Но только сегодня. На лице Чонина засияла улыбка. Он тоже хотел почувствовать себя взрослым. Каждый ребёнок когда-то этого хотел. — Я на разливе. — Чанбин взял бутылку и начал разливать по стаканам. — За начало свободы! — гордо начинает Чан — За начало свободы! — хором повторяют все. Градусы обжигают горло. Казалось, там пожар, но это просто алкоголь. Будто в желудке сейчас прожжется дыра, и весь напиток выльется водопадом. — Скучно как-то, может музыку включим? — предлагает Феликс. Он большой любитель музыки. Не дожидаясь ответа, он подошёл к магнитафону и стал копаться в виниловых пластинках. Он знал, что все согласятся, но предложил, чтобы потом не отвечать на вопросы, куда и зачем он пошёл. Вот она, та, которую он искал. Пластинка с бумажкой, на которой еле видно название " In My Head ". Феликс сдул с неё пыль и вставил в магнитафон. Комнату заполнила летающая пыль, запах винила и приятная нежная мелодия, барабанные перепонки отдыхали от тяжёлой музыки. Все едят торт, который испёк Феликс. У него вкусный Брауни, это его фирменный рецепт, котрый знает только он. И плюшевый кролик в его комнате. И резиновый динозавр на подоконнике. Ликс им доверяет, поэтому рассказал свой секрет. Бан Чан, Минхо и Чанбин пьют по ещё одному стакану, как самые старшие. Чонин и Феликс едят конфеты. Хëнджин уходит к плите за ещё одной порцией Брауни, и чтобы поставить чайник кипятиться. Он хочет чай. Брауни очень вкусный. Такой может сделать только Феликс. Но самый вкусный чай всегда заваривает Сынмин. Он как травник, знает что куда добавить для супер крутого вкуса. — Я поставил чайник, Сынмин, сделаешь чай? Сынмин как обычно, молча кивнул. Прошло пару минут, и вот слышен свист. Чайник закипел. Сынмин встал и пошёл искать травы для чая. — А помните, как в Феликс в началке покрасил волосы в розовый в школьном туалете? — заливается смехом Джисон. — Не вспоминайте!! — Феликсу неловко. Ему тогда было лет 9. — А как ты сел на кекс, Минхо? — это было опасно. Но Минхо не язвил, а посмеялся. — Конечно помню, я тогда в школе те же штаны и стирал. — А как ты домой дошёл? — Бан чан забыл об этой ситуации. Странно, обычно он помнит всё. — Ты мне свои с формы для физры отдал, как ты мог забыть. — Минхо сделал взгляд щенка, будто его очень тронул вопрос Чана. — Те голубые? — А вот цвет помнишь. — Минхо продолжает делать вид, будто ему обидно. — О, Чан, А я помню, как ты сломал указку и чуть не разбил подоконник. — смело говорит Джисон. Он не так много пил, чтобы быть таким уверенным. — Правда? — Чонин не мог поверить своим ушам, ведь в его глаза Чан всегда был самым спокойным человеком. После Сынмина конечно. — Даа, я тоже был в шоке. — поддерживает Феликс. — Чай готов, заберите его сами. — Сынмин взял только свою кружку, взял кусок торта и снова сёл на своё место. Хëнджин только хотел встать, как Феликс взял его за плечо, и посадил обратно, показывая этим, чтобы тот сидел. Феликс взял две кружки. Одна с солнцем, как сам Феликс, это подарок от мамы, и вторую, с Луной, для Хëнлжина. Запах чая перебил запах винила и пыли. — А как Хëнджин постоянно падал в "обмороки", чтобы не заниматься физкультурой. — напоминает Феликс. — У меня болело горло, А учитель меня не слушала! — он отнекивался. Как ребёнок в теле подростка. — Каждый урок ? — Вообще-то да. — Ладно, уговорил. — А как первоклассница налетела на десятилетнего Чонина и сбила его с ног? — Забудь!! — Чонин стесняется. Что тогда, что сейчас он остаётся маленьким худеньким мальчиком, на которого дунь, и он улетит. — А как мы кривлялись на фото для альбома в 4 классе. — вспоминает Чанбин. — Так эти фото ещё и вклеяли туда, — возмущается Минхо. — но было весело. — А мне всегда было жаль Бан Чана, его всегда заставляли быть ведущими конкурсов. — Хëнджин доедает последний кусок Брауни. Феликс приготовит ещё. — Помните, как мы дрожжи в туалет засыпали. — Дааа, — протянул Минхо, — хорошо, что никто не догадался, что это были мы. — А я помню, как Феликс как-то случайно разбил нос одной девочке, Из-за этого она ушла из школы. Жаль, она была милой. — Джисон не замолкает. Ощущение, будто у него в голове видеопроигрыватель, который показывает ему всё, что было, ведь он помнит почти всё. — Это было случайно, я ведь кричал ей отойти, чего она не сделала! — Зато потом она ему тоже нос разбила. Эх Феликс, тебе девчонка его с одного удара сломала. — Мне стыдно, хватит. — Феликс закрывает своё красное лицо руками. Он был похож на малину. Но он смеялся. С самого себя. — Как-то какой-то пацан отрезал Хëнджину прядь волос... Мне тогда было так жаль его, он так долго их отращивал, и пришлось их подровнять под ту прядь. — Зато сейчас они отросли и всё хорошо. — Я люблю твои волосы, больше чем свои. —это почти как признание в любви от Феликса Хëнджину. Но Хëнджин знал, что Ликс любит не только его волосы, но и его самого, а сам малыш Феликс не догадывался об этом. — Ты их так часто красишь, они у тебя не отваливаются? — любопытная белка. — Я крашусь в салонах и хорошей краской, и пользуюсь хорошим бальзамом. А твои волосы, видимо такого не видели. Джисон пользовался бальзамом, но не таким дорогим, как Хëнджин. Тому деньги даёт мама, А Джисону никто. — Если хочешь, я могу дать свой. — Хëнджин почувствовал, что задел малыша бельчонка своей шуткой и пытался как-то исправиться. В глазах Джисона зажглось множество искорок. Он хотел его понюхать. Наверно он пахнет так же сладко и нежно, как сам Хëнджин. — Давай давай давай! — он чуть ли не прыгал от радости. Детям для счастья много не надо. Достаточно поделиться бальзамом, пледом с зайцами, чаем, виниловыми пластинами и плюшевой собакой. — А Сынмин всегда был отличником. Даже когда его не было на уроках, он приходил, и всё знал, поражаюсь. — Чонин на самом деле восхищался Сынмином. Спокойный и рассудительный, всегда знает, что делать. — Ой да ладно, мне просто нравится учиться. — он не подавал виду, но ему было действительно приятно от слов младшего. — Я хочу снова побегать на перемене, а потом отгребать от директора. — Хочу снова украсть сосиску в тесте из столовки. — Чанбин облизнул губы. — Вы крали сосиски? У нас только до хлеба руки поднимались. — с ярким удивлением говорит Джисон. — Потому что вы тру́сы — Чанбин как всегда. — Я хочу на урок химии, когда нам опыты разные показывали. — Там было много разных метталов и порошков, которые так блестели на солнце. Жаль их нельзя было съесть. — Ликс вечно голодный. Он хочет съесть всё, что блестит. Хëнджина в том числе. — А я хочу на биологию, когда мы ходили по скверу, искали грибы и смотрели на белок —И информатику. Когда учитель выходил, мы меняли фото на обоях на какую-нибудь смешную собаку или милого кота. — Я хочу в школу, но уже никогда туда не вернусь. — Джисон явно погрустнел. — Я хочу на астрономию... — тихо сказал Сынмин. — Все мы знаем твою любовь к неизвестности. — А я хочу на физкультуру. — Чанбин, ты и так уже такой качок, куда тебе ещё? — Уделывать малолеток. Например, кто больше отожмется, или кто больше подтянется. — Давайте посмотрим фильм? — Хëнджин любит фильмы и сериалы. — Давайте, есть идеи? — Ромэо и Джульетта — слова вылетели из уст Феликса как голодный лев налетает на мясо. — Тогда ты ищешь. — Без проблем. Чанбин взял коробку с небольшой тумбочки, и поставил перед Феликсом. — Ого, а их много скопилось. —Конечно, вы ведь с Хëнджином каждую кассету покупали, вот теперь и ищи. Делать нечего, Фкликс принялся искать. справился он довольно быстро. На кассете был не такой большой слой пыли, как на коробке стаканов и пластине. — Я нашёл!! — Ну наконец-то, — протянул Джисон, — Давайте смотреть. Они нашли кассетник, вставили в него кассету и перед просмотром взяли ещё по кусочку брауни. Теперь он точно закончился. — Давайте пледы в одну кучу сгребëм. Разложив на полу пледы, они сели. — Хватит смеятся, и так еле слышно. — слышится ворчание Чанбина. Феликс и Хëнджин вспомнили очередную шутку, и начали тихо смеятся. В домике на дереве тишина, слышно только шум кассеты и смех. — Ладно ладно, прости нас. Чонин покачивался. Но не от веселья, смеха и просмотра кассет, а алкоголя. — Быстро его, пусть поспит. — Минхо может показаться агрессивным, но на самом деле он добрый и заботливый. Почти как Бан Чан. Просто не показывает этого. — Феликс, поможешь? — Чанбин встаёт. Он мог бы и сам отнести маленького худощавого Чонина на кровать из пледов своими сильными руками, но он не хочет. Феликс, конечно же, помог ему. — Тут всего то 5 градусов, бедный Чонин. — комментирует Минхо. Заснул. — Может тогда потом досмотрим, вдрг разбудим? — Бан Чан забодится о младшем. — А я так долго её искал. — заныл Ликс. — Ты же даже почти не смотрел, а смеялся с Хëнджином. — острит Минхо. — Ничего, мы посмотрим её завтра утром, хорошо? — Хëнджин пытается успокоить малыша Феликса. — Давайте на балконе постоим? — Джисона явно клонило в сон, но он ещё держался. Все взяли фрукты и чай, вышли на небольшой балкон дома на дереве. Они стояли, шутили и смеялись, продолжая обсуждать всё пройденное за этот год. Минхо, Чанбин и Бан чан обсуждал универ, но так же рассказывали свои школьные годы. Звезды казались им миллионами глаз, смотрящих на них. Ночью душно, а алкоголь придаёт жáру. Но это не страшно, им хорошо, и это главное. Сынмин пристально смотрел на Луну. — Как думаете, есть ли там кто-то? На Луне.. Такие же создания, как мы, люди... — тихо, почти шёпотом начинает говорить, — Знаете, я бы хотел слетать туда. В космос. Он так меня манит. Так много неизвестного... — А мне больше интересно, как выглядят инопланетяне. Наверно они милые, маленькие и зелёные, с большими чёрными глазами.. — так же тихо, чтобы не разбудить светлячков, спящих на дереве, отвечает Феликс. Он ещё ребёнок. — А мне кажется они не очень дружелюбные.. Как по мне, если бы они хотели дружить, они бы уже познакомились с нами — необычно спокойно и тихо отвечает Джисон. Редко когда увидишь его таким. Наверно он хочет спать. — Ты как? — Минхо с такой искренностью обратился к Джисону, что никто и понять не мог, это его тайная личность, или алкоголь в его организме. —Пошли зайдем. Вставая, Джисон чуть не упал. Градусы ударили в голову. Минхо помог ему дойти до ещё одной стопки пледов, таких же, на которых сладко спит Чонин. Хëнджин хотел что-то сказать, уже открыл рот, но его перебили — Расскажешь об этом потом. Сейчас не время. — Сынмин всегда всё узнавал первый. Как чувствовал. Все уже привыкли к этому. Он всегда говорит правду, а его предсказания сбываются. — Я хочу вишню, — вдруг прерывает тишину Феликс,— Может сходим как-нибудь в фруктовый сад на пикник? — Я не против. — Чанбин за любой кипиш, кроме голодовки — Я тоже, — разом ответили Бан Чан и Хëнджин. Только Сынмин кивнул, продолжая рассматривать звезды. — Смотрите, — шëпотом зовёт Сынмин, — это Большая медведица... Я читал о ней. Вы знали, что самые яркие звезды в ней это Алиот и Дубхе, а по двум крайним звёздам этой фигуры можно найти Полярную звезду. Рядом Малая медведица. Надо же было им так выстроится... А это созвездие дракона.. Про него я тоже читал. Меня очень привлекают созвездия. Это же так интересно.— он говорил так спокойно, но при этом в его шепоте было столько восхищения, сколько не было у Джисона, который так сильно хотел выпить глоток шампанского. — Это и правда очень красиво и так... Волшебно. Да, волшебно. — Феликс отвечает с тем же восхищением. Они продолжают молча смотреть на звезды, периодически кормя комаров своей кровью. На часах 3:48 Молчание прервал Хëнджин: — Холодно однако. — Идёмте внутрь? — Бан Чан собрал всех и ответ обратно в домик. Достаточно свежего воздуха, первые летние ночи ещё холодные. На пледах, возле Чонина расположился Минхо, а на его плече уснул Джисон. Они милые. Как два кота. Чанбин подошёл к тому же бездонному сундуку, достал оттуда несколько пледов. Они тяжёлые. Но он сильный и справился один. — Разбирайте. В маленьком домике на дереве нет кровати, поэтому все стелят себе пледы. — Я хочу с котиками, — почти ревя Феликс выпрашивал плед с котятами у Бан Чана. Как можно отказать этому ребёнку, всё же отдал ему плед. У Хёнджина плед с ромашками. Они легли рядом. Ведь они всегда вместе, всегда. Остальные разбрелись по разным углам. — Спокойной ночи. — шёпотом говорит Феликс, чтобы никого не разбудить. Видимо, все уже заснули, потому что ответа он не услышал. Он повернулся лицом к лицу Хëнджина. Его кожа такая идеальная. Он похож на фарфоровую куклу, настолько красивую, и настолько же хрупкую. Его длинные чёрные волосы красиво упали на лицо. Так красиво, что создавалось ощущение, что он сам их так уложил. Его родинка под глазом добавляла изюминки. Его губы были такими большими, но не идеально гладкими, потому что обветрились. Поэтому Феликс подарил ему бальзам для губ. С запахом жвачки. Специально для Хван Хëнджина и его прекрасных губ. Его руки сжимали плед с ромашками, он никому его не отдаст. Кроме Феликса. Для него он отдаст все. — Спокойно ночи, Джинни. — тихо-тихо повторяет Феликс, чтобы это услышал только Хёнджин. —Спокойной ночи, Ликси. — не открывая глаз, так же тихо-тихо отвечает Хëнджин. Дети уснули. Время 5:29 Малыш Ликси проснулся. Проснулся от холода. В начале лета утром ещё холодно. — Джинни, — шепчет Феликс на ухо Хëнджину, — ты спишь? Конечно спит, что же он может делать в половину шестого утра. — Нет. Ты замерз? Как он угадал? — Да. Хëнджин впустил его под свой плед. Вместе теплее. Феликс отказываться не стал. Теперь ему тепло. Там, под одеялом пахнет жвачкой. Пахнет Хëнджином. Такой сладкий, но лёгкий запах, как и сам Хван. Это его запах, и больше ничей. Ликс уткнулся в грудь Хенджина, стараясь вдохнуть как можно больше сладкого аромата, запомнить его как можно лучше, чтобы когда они уйдут по домам, он с лёгкостью вспомнил этот запах. Такой родной и любимый.