Torn to sherd

После выписки из больницы, лечащий врач Абрама отправил его в психиатрическую лечебницу за попытку самоубийства. Истхейвен – это буквально чëртов ад на земле. В этом месте было ужасно всë. Каждый день проведëнный в Истхейвене Натаниэль считал сущим адом. Белые стены, белый пол, потолок, небольшая тумбочка, небольшой стол и кровать. Всë было белым, и это ужасно давило на Абрама. –Натаниэль..– послышался тихий и до боли знакомый голос. Обернувшись, Абрам увидел... Эндрю? В глазах была боль и горечь, он бы поверил, что это был Эндрю, его Эндрю Миньярд, если бы не знал горькой правды. –Убирайся!– громко прокричал Натаниэль– убирайся от сюда! Слышишь!? Убирайся, уйди, уйди. Ты чëртова глюцинация, убирайся, убирайся блять, слышишь!? Только заслышав крики Абрама, в палату ворвались четверо санитаров во главе с Прустом. Чем он был так страшен? Он накачивал Натаниэля препаратами, которые стирали границу между прошлым и настоящим. Из-за них Абрам терялся, ему было страшно. Под действием препаратов прошлое заставало его в расплох. Главные кошмары его жизни вылезали из гробов и не отпускали его. Натан, Лола, Ромео, Патрик, Джексон, Рико все они были в прошлом, но здесь под препаратами не было ни настоящего, ни прошлого. Оно перемешивалось, создавая ядерную смесь боли и отчаяния. Натаниэль тут же был скручен и прижат к полу. Получив разряд током в живот, Абрам простонал от боли и практически перестал двигаться. –Успокоился? – врач рассмеялся. Пруст тихо подошëл к Абраму, доставая шприц с успокоительным. Задрав рукав белой рубашки, доктор вколол успокоительные Натаниэлю. –Будь тише, парень, если не хочешь снова оказатся в карцере – с гадкой улыбкой на лице говорит психиатр. Комната опустела, Абрам остался один не в силах пошевелится, он лишь свернулся на полу в клубочек и закрыл глаза полные отчаяния и боли. Из глаз полились слëзы. Парень знал, что скоро к нему зайдëт медсестра, которая принесëт еду, поможет ему и выдаст очередную дозу таблеток, которые Абрам выбросит в небольшое окно. Так и произошло, через 10 минут дверь в палату снова открылась и в комнату зашла молодая девушка, что была добра к Абраму, она поставила поднос с едой на стол, подошла к Веснински и довела его до кровати. Натаниэля трясло от холода и боли, за три недели пребывания здесь на теле Абрама появилось множество синяков, которые не успевали сходить. "—За что мне это?" — вопрос, которым задавался Натаниэль. Каждый божий день одно и тоже. Невозможно. Боль, страх и безысходность. Страхи загоняют его в угол, и он не в силах выбраться из них. Девушка-медсестра уже покинула палату, из последних сил рыжеволосый встаëт с кровати и еле, перебирая ногами, доходит до стола. Там он видит поднос, на котором стоит тарелка с кашей, стакан с подобием чая, таблетки и столовые приборы. Абрам улыбается и берëт в руки стакан с чаем, беспощадно выливая содержимое на пол. Парень подходит к кровати и берëт в руки наволочку, немного задумавшись. Всë же Натаниэль убирает стакан в ткань и кидает его на пол. По комнате раздаëтся тихий грохот, который не должен привлечь внимания. Убрав край простыни, Натаниэль продолжает улыбаться и достаëт от туда один осколок. Прижав холодное стекло к запястью, парень тихо засмеялся, делая первый надрез вдоль вены, кожу неприятно зажгло и кровь хлынула из раны. Дальше больше. Порез за порезом оставался на обеих руках, кровь уже перепачкала всë вокруг, стекая, она образовывала лужи. Натаниэль чувствует слабость, и у него темнеет в глазах. Парень раслабленно ложится на пол и умиротворëнно улыбается. Он надеятся, что это конец. Всë вокруг замедляется. Он уже видит Эндрю, который смотрит на него неодобряюще и после этого отключается. Ровно через 5 минут в палату зайдёт та же медсестра и найдет Веснински в луже крови. Естественно она сообщит об этом санитарам и его спасут..как говорится: "любые действия всегда имеют последствия". Как только Натаниэль очнëтся его жизнь здесь станет ещë хуже, чем была до этого.. **** Из Истхейвена его выпустят спустя 2 месяца после этого происшествия. Выйдя за порог больницы, в лицо ударит солнечный свет и ветер, он будет немного счастлив. На прощание Пруст ещë раз улыбнëтся Натаниэлю своей гладкой ухмылкой, от чего парня передëрнет и он поспешит покинуть это место. Сейчас же рыжеволосый сидел на краше и думал. “— Что-ж, пару часов назад меня выписали из чертового ада, и сейчас я сижу на крыше общежития. — Натаниэль прерывисто выдохнул и посмотрел на небо. — Боже, если ты есть.. Скажи, за что ты так со мной? Я просто хотел быть, хотя бы немного счастливым.. Поднеся к губам давно тлеющую сигарету, парень сделал затяжку. Выдохнув несколько колец едкого дыма, Натаниэль встал на край крыши. Глянув вниз, туда куда несколько мгновений назад улетал пепел и бычок, Веснински вздохнул, сжимая руки в кулаки, да так, что они побелели. Он вспомнил.. Он вспомнил их разговор с Эндрю. — Назови мне хоть одну причину, чтобы прямо сейчас я не сбросил тебя с этой крыши. — Выпалил блондин, окидывая Ната скучающим взглядом, но в глазах его горел огонь. — Я утяну тебя за собой, Дрю. — Легко ответил Натаниэль. — А это, очень-очень и очень долгий путь вниз. Рыжий усмехнулся и выдал Эндрю одну из своих редких кривых ухмылок, которые видел только он. — Боже! Идиот. — Прорычал Эндрю, закатывая глаза. Натаниэль на этт лишь рассмеялся ещё сильнее. — Не упоминай господа Бога! — Прикрикнул Эль, выкидывая дотлевшую сигарету довольно улыбаясь. На что Эндрю хватает Абрама за ворот толстовки, задавая немой вопрос "Да или Нет?", получив положительный ответ Миньярд притягивает Натаниэля ближе к себе и утягивает его в поцелуй, Оба парня чувствовали на губах друг друга вкус табака и дорогого виски. Сейчас..подобный разговор казался несбыточной мечтой.. Нат окинул взглядом одинокую улочку обзор, на которую хорошо открывался с крыши общежития. Глаза предательски щипало, по щеке скатилась одинокая слеза. Такая же одинокая как и он. Закат был воистину прекрасен. Яркие цвета от красного до оранжевого растягивались по всему небу. Нат подошёл ближе к уступу. — Знаешь.. Я помню, как ты мне говорил, что каждый раз перед смертью, бог даëт художнику раскрасить небо, чтобы попрощаться. Я, конечно,не художник, но я хотел бы, чтобы мой закат был полностью оранжевого цвета. — Пробормотал Натаниэль и сделал шаг в неизвестность. Он летит вниз с крыши. Всë вокруг замедлилось, перед глазами летели воспоминания: отцовский дом, игры в малой лиге, мама, которая пыталась уговорить его бежать вместе с ней, новость о смерти матери, поступление в университет Эдгара Аллана, братья, знакомство с Эндрю, сделка с Ичиро по поводу Жана и Кевина, его одинокие дни в гнезде, а после побег в Пальметто к возлюбленному, счастливые дни прожитые вместе и чёрная полоса.. Все это видел Натаниэль. Воздух приятно обволакивает его тело летящее вниз, а шум в ушах не позволяет ему услышать пронзительный крик Аарона. Кажется, его друг слишком рано вернулся из магазина. Небо медленно окрасилось в более яркий оранжевый, а после солнце и вовсе опустилось за горизонт, оставив после себя лишь сплошную темноту..