Индиго

Эйден довольно прикрывает глаза, облокотившись бедрами о столешницу, держа в руках чашку с только что заварившимся кофе. На улице уже светло, но еще достаточно холодно, чтобы парень предусмотрительно натянул на себя толстовку перед походом на кухню. В приоткрытое окно задувает легкий ветер, неся с собой запах прошедшего ночью дождя, спелых яблок, растущих на дереве в соседнем дворе, и свежей выпечки из пекарни напротив. Брюнет вдыхает полной грудью и выключает воду, ставит чашку на сушилку рядом и вытирает руки о висящее на спинке стула полотенце. Его новенькие смарт часы, подаренные Хаконом на день рождения, жужжат, оповещая о новом сообщении, и Эйден усилием воли не срывается тут же с места за телефоном. - Ты что, не мог позвонить сам? - И тебе доброе утро, Эйден. - Колдуэлл не видит лица Хакона, но чувствует, что тот улыбается. - На счету деньги закончились. - А пополнить? - Карманы пусты. - Придурок. Эйден знал, что работа Хакона - доставка всевозможных вещей: еды из ресторанов быстрого питания для компании друзей, магазинных продуктов для пожилых старушек или техники наподобие клавиатур, компьютерных мышей для заядлых геймеров, - не предполагает больших зарплат, однако все равно ругался, потому что мужчина тратил почти все деньги на него. Иногда во вред самому себе. - Ты свободен сегодня? Мне босс дал пару дней выходных, потому что, по его словам, своей трудоспособностью я лишил работы других сотрудников. - У меня ночная смена, - парень скашивает взгляд на часы - полвосьмого утра. - и до нее еще часов пятнадцать. - Тогда собирайся, скоро приду. Колдуэлл и вдохнуть не успевает, как Хакон уже бросает трубку. Он закатывает глаза, - мужчина всегда так делает, и ему совершенно все равно, согласна ли другая сторона, - и идет в спальню. С губ не спадает легкая улыбка.

***

- Хакон, ты идиот. Эйден рычит и ругается, стирая с щеки мороженое. Вроде, из них двоих младший именно он, но ведет себя, как ребенок, мужчина, который сейчас чуть ли не ехидно посмеивается над проделанной пакостью. - Хватит ржать. У парня надуты щеки и отросшая челка на лоб спадает, и Хакон не может не умиляться и не смеяться с реакции собеседника; только стирает влагу с уголков глаз и чуть ли не роняет пломбир в рожке на асфальт (Эйден бы очень обрадовался, если бы он уронил). Они гуляют по парку, находящемуся недалеко от квартиры Хакона, и говорят обо всем на свете, словно друзья, встретившиеся после долгой разлуки. Колдуэлл отвлекается на смс от отца, из-за чего пугается внезапному удивленно-радостному вздоху со стороны. - Боже мой, Хакон. Парень театрально закатывает глаза, принимая чуть ли впихнутое ему в руки мороженое, но не может не улыбнуться: в этом парке они частые посетители, и за все дни их прогулок Хакон успел подружиться с местной фауной. Если точнее, то с маленьким бельчонком, живущем восточнее входа на большом ветвистом дереве. Что уж говорить, мужчина каждый раз с надеждой прятал в карман куртки или брюк горстку орешков, чтобы при возможности поделиться ими с маленьким другом. Вот и сейчас он сидел на корточках с лакомством в ладонях и чуть ли не светился от счастья, как лампа накаливания, с трепетом задерживал дыхание, когда маленький зверек, унюхав кедровые и грецкие орешки, осторожно ступал по газону в его сторону, и в сердцах пищал от радости, когда бельчонок, узнав в Хаконе знакомого человека, принялся с аппетитом грызть еду прямо из его рук. - Ты хоть его как-то назвал? - Эйден осторожно сел на скамейку неподалеку, доедая свою порцию мороженого. - На тебя похож чем-то. - Даже не смей. Хакон хрипло смеется и еле-еле касается пальцами рыжей шерстки; малыш вздрагивает, но не убегает: знает, что ему не причинят вреда и что его просто пришли покормить. На них странно косятся другие посетители парка; Эйден хмыкает: они с Хаконом, - оба в одежде преимущественно темных тонов, мужчина с татуировками, заползающими на шею и запястья, сам парень с пирсингом на нижней губе, - выглядят достаточно пугающе, хоть их действия и идут вразрез с внешним видом. Колдуэлл с детства привык к подобному вниманию, а Хакон после их знакомства принес в его жизнь еще и равнодушие с нотками гордыни. Когда люди несчастливы, большое внимание они уделяют окружающим, будто пытаются увидеть такую же тоску и злость в лицах других, почувствовать себя не одинокими. Ну или просто они странные. Эйдену нравится отличаться от других. Брюнет достаточно уходит в свои мысли, чтобы неожиданно обнаружить севшего подле него Хакона, отряхивающего свои руки и уже забравшего из чужих свой рожок. Мужчина в один мах доедает десерт, слизывая с губ остатки мороженого, - чем привлекает взгляд небесно-голубых глаз, - и беззастенчиво улыбается. По пути в квартиру Эйдена между парнями завязывается очередной диалог, позже переросший в обсуждение совершенно не связанных вещей. В прихожей Хакон снимает свои кроссовки, опираясь рукой о стену и балансируя на одной ноге, пока Эйден скидывает купленные по дороге батончики и прочие сладости в холодильник. - Ты голоден? - брюнет хлопает дверцей и смотрит на мужчину через плечо. - Не-а. Эйден кивает, направляясь в спальню, чтобы сменить свою уличную одежду на что-то более удобное, но уверенная тяга в противоположную от двери сторону на секунду дезориентирует. Хакон кладет ладони на чужую грудь, - даже сквозь пару слоев одежды парень чувствует холод кожи, - и сначала на пробу, а после более уверенно целует, закрывая глаза. До спальни Колдуэлл все же доходит, но уже с совершенно другими намерениями. Хакон стягивает с чужого подкачанного тела толстовку, чтобы после забраться пальцами под футболку, паралелльно выцеловывая шею. Эйден цепляется за крепкие плечи и хихикает, когда щетина щекочет кожу, в ответ тянет мужчину на себя, пока не упирается ногами в край кровати и почти теряет равновесие, но его вовремя обнимают за талию, не давая упасть. - Не знал, что из-за меня у тебя ноги подкашиваются, малыш. Брюнет затыкает мужчину поцелуем и цепляется за ткань на спине, тянет ее вверх, чтобы быстрее избавиться от одежды на чужом теле. Тело Хакона словно холст; Эйден видит его уже не раз, но все равно восхищается. Он обводит темнеющие на коже узоры, линии, завитки, складывающиеся в настоящие произведения искусства, и на эмоциях целует старый шрам под ключицей, который мужчина напрочь отказался скрывать под татуировкой. Сам парень еще в юношестве скрыл ненавистную белую полоску сколопендрой, идущей от правого плеча вниз, до локтя, а потом, уже после знакомства с Хаконом, еще одну, на пояснице, маленьким осьминогом. Брюнет откидывается на простыни, утягивая за собой мужчину и отпинывает ногой собственные брюки, скидывая их на пол. Эйден смеется, потому что чужие касания, дыхание и поцелуи в области ребер щекотят, а сам Хакон шепчет совершенно бессмысленную ерунду, пока слепо, не отрываясь губами от впалого живота, избавляет себя от одежды. Он с удовольствием сжимает в ладонях чужие бедра, ненавязчиво притягивая к себе, и вырывает из парня тяжелый выдох. Эйден цепляется одной рукой за заднюю часть шеи, а другую кладет на прохладную щеку и нежно целует. На них падает свет из плотно закрытого окна. Брюнет щурится от изредка попадающих в глаза лучей, но крепкая спина Хакона в одно мгновение закрывает его от солнца, и Колдуэлл в благодарность зарывается пальцами в короткие волосы на затылке, правой рукой цепляется за плечо. И протяжно стонет, когда мужчина одним движением входит в него до конца. Пока Эйден привыкает к ощущениям, в легком напряжении сомкнув веки и впившись ногтями в чужие плечи, Хакон, не отрываясь, любуется им. У парня щеки покрылись румянцем, волосы спутались и пара прядей лезет в глаза, рот слегка приоткрыт, а бледно-голубая радужка спрятана под закрытыми веками и трепечущими ресницами, но выглядит он все равно великолепно. Мужчина никогда не признается, что считает Эйдена самым красивым и невероятным человеком на Земле. Но парню и не нужно это признание, потому что он прекрасно чувствует всю любовь, адресованную ему. И учится любить так же сильно. Ноги Эйдена осторожно оплетают талию Хакона, а руки прижимают мужчину ближе к себе и к своим губам, чтобы уткнуться ими в татуировку на шее и заглушить сладкий стон. Хакон не спешит. У них еще есть достаточно времени, пусть и сегодняшняя ночь обещает быть насыщенной. Он не разгоняется и не торопит Эйдена; парень расслабляется, когда отголоски боли окончательно покидают молодое тело, и вытягивается на светлых простынях. Брюнет горячо дышит в чужие губы, изредка тихо-тихо стонет и тепло улыбается, когда ладони мужчины очерчивают его талию. Колдуэлл откидывает голову на подушку, когда пальцы Хакона неожиданно оплетают его возбужденный член, и сжимает до побеления губы, словно боится издать хоть один звук. Словно от этого зависит его жизнь. Конец настигает обоих почти одновременно. Эйден, вцепившись пальцами в простынь, кончает первым; Хакон низко стонет, ощущая почти перекрутившийся внизу живота узел, и выходит из парня, доводит себя до грани несколькими прикосновениями. Брюнет зарывается пальцами в переливающиеся на свету темные волосы, когда Хакон устало утыкается носом в чужую грудь, и обводит подушечкой большого пальца скулу мужчины, нежничает. Пока Эйден приходит в себя, лежа на кровати, Хакон набирает в соседней комнате ванну и чуть ли не мурчит, окунаясь в теплую воду. Эйдену нравятся разнообразные запахи, поэтому мужчина добавляет одно из средств, стоящее во флакончике на полке неподалеку, и к приходу парня комната пропитывается ароматом кофейных зерен и кипящего на плите молока. Колдуэлл облегченно выдыхает, удобно садясь и откидываясь назад, упираясь спиной в чужую грудь, и улыбается, прикрывая глаза, когда руки Хакона обнимают его, прижимая к себе еще ближе. Атмосфера в помещении до того спокойная и приятная, что Эйден начинает дремать; его сознание лениво плещется на границе между сном и реальностью, и только чужие губы не дают ему уснуть окончательно.

***

Их крепким отношениям поражались многие. Лоан, познавшая в прошлом все прелести совместной жизни с Хаконом, искренне сочувствовала Эйдену, Айтор наравне с Роу, - коллеги Хакона по работе, - удивленно хлопал глазами, когда отношения парней перевалили отметку в семь лет; отец же брюнета восхищался их крепкой связью, всегда встречал мужчину с широкой улыбкой, за что Хакон полюбил его как своего родственника. Дело их единства было в такой простой вещи. Что Эйден, что Хакон никогда не мечтали глубокими ночами о далеком будущем, где они в старости вместе встречают рассветы и закаты, сидя в обнимку на уютном диване и гладя лежащего на их коленях кота. Парни жили настоящим. Хакону нравились они сейчас и понравятся они завтра, Эйдену просто легче импровизировать, нежели задумывать наперед. Умение слушать партнера и быть искренним, способным идти на компромисс тоже немало важны, но многие почему-то об этом не задумываются.