Никогда не доверяй слизеринцам

Альбус Северус Поттер всю свою жизнь жил под лозунгом “Быть не таким, как отец”. Это была даже не игра, а скорее стиль существования. И, если быть совсем точным, у Альбуса даже имелся список с пустыми клетками напротив каждого пункта, куда он иногда ставил галочки. А из-за того, что папа запретил взять Альбусу с собой в Хогвартс ноутбук, (пункт 37: не погружаться с головой в волшебство и помнить, что у магглов есть крутые штуки! Совы слишком устарели), ему пришлось распечатать свой список и вести его от руки шариковой ручкой (пункт 93: ручки со встроенными чернилами гораздо круче перьев!). Каждый год список пополнялся; теперь он был больше похож на таблицу со множеством ячеек, галочек и крестиков и желто-розово-оранжевых пометок на полях. Некоторые вещи, которые любил папа, легко было вычеркнуть. Альбус, к примеру, терпеть не мог сливочное пиво (пункт 74: сливочное пиво для сосунков, пап, которые просто тащатся от слова “пиво” в названии), поэтому вскоре перешел на контрабандное Огденское, которое получал в “Кабаньей голове” с помощью милой девушки-бармена. Еще Альбус был профи в ночных вечеринках у девчонок в спальне. Он уже несколько лет как имел туда доступ и иногда недоумевал, почему перед всеми остальными парнями лестница всегда превращалась в крутую каменную горку (пункт 107: пап, ты семь лет прожил в общаге и ни разу не был у девчонок в спальне, серьезно?!). Альбус в совершенстве освоил парселтанг и весьма этим гордился: это достижение в списке было подчеркнуто жирным несколько раз. Он постоянно шипел на папу — и был очень доволен тем фактом, что папа потерял свой навык. Но папа оказался не лыком шит: особо не расстраиваясь, он купил ему ручную змейку, чтобы Альбусу было с кем поболтать. Альбус назвал его Теренсом и откровенно наслаждался, то и дело спрашивая девчонок с хитрой усмешкой, не хотят ли они увидеть его змея. Смотреть на их лица было одним удовольствием! Особенно когда Альбус на самом деле доставал Теренса. С некоторыми пунктами в списке дела обстояли похуже. Альбусу в конце концов пришлось смириться с тем, что он гриффиндорец. Не сказать, что он не пытался подготовиться заранее, нет! Альбус даже составил список выдающихся когтевранцев; там были Кандида Когтевран, Барберус Брадж, Игнатия Уайлдсмит и почему-то Эрси МакШтанн. И когда началась церемония распределения и Альбус уселся на стул, шляпа только посмеялась над его “Только не Слизерин, не Гриффиндор и не Пуффендуй, пожалуйста”, проворчала, что Альбус просто упрямый и смешной ребенок и тут же распределила его в Гриффиндор. Годы спустя Альбус понял, что шляпа была права. Он не слишком-то был похож на когтевранца. Те все свое свободное время проводили в библиотеке и все равно умудрялись сдавать домашнюю работу с запозданием: их вечно что-то отвлекало, и они начинали углубляться все дальше и дальше в дебри науки. А Альбус если и интересовался чем-то посторонним, так это были межфакультетские отборочные по квиддичу. И без всякой магии! Альбус даже не особо расстраивался, когда побеждали слизеринцы. Выкуси, пап! Иногда Альбусу приходилось даже пользоваться чарами замазки и убирать уже поставленную галочку напротив одного из пунктов. В такие моменты он очень грустил. Как в тот раз, когда Альбус изо всех сил притворялся, что едва держится на метле — и все ради того, чтобы его противный брат в последний момент сдал его. Джеймс тогда — сгореть ему со стыда! — вытряхнул ящик с нижним бельем Ала прямо посреди квиддичного поля, и ему пришлось поймать каждую пару своих трусов. Ала тут же назначили новым ловцом, и никто даже не спросил его, хочет он такой чести или нет. К началу седьмого курса Ал был профи в том, как не быть похожим на своего отца. И его дико бесило, что все все равно считали его вторым Гарри чертовым Поттером. Все считали, что Ал станет мракоборцем, женится на хорошенькой девушке и заведет целый выводок кричащих детишек.

***

Было время рождественских каникул. Ал сидел в своей комнате и вносил правки в список. не встретить хорошенькую девушку — есть завалить к чертям Зелья — есть Ал вдруг подумал, что в том, что он не встретил девушку своей мечты, был некий смысл. В целом, ему не нравились девушки. Он даже никогда не целовался с ними, если не считать игры в бутылочку. В общем, да, девушки его не привлекали. Потом на Ала снизошло еще одно озарение: он вообще не подумал о том, что список можно было вести другим образом. Он мог бы просто начать делать те вещи, которые его папа никогда не делал. Ал аж подпрыгнул от восторга. Так. Папа — фу, гадость! — целовался с когтевранкой. Ал тоже (правда, не с девушкой). Папа — помоги, Мерлин, — занимался сексом с гриффиндоркой. И Ал тоже (и снова, не с девушкой). Еще Ал пару лет назад был безумно влюблен в пуффендуйского игрока — и он даже думать не хотел о том, какие чувства его папа испытывал когда-то к Седрику Диггори. Ал видел пару его фотографий, и если папа умудрился на него не запасть, значит, он был настоящим импотентом. Фу, не хватало еще думать о папиной потенции! Одно оставалось незыблемым: никто из них — ни папа, ни Ал — никогда не целовались и не трахались со слизеринцами. Ал вспомнил вдруг, что папа однажды чуть не убил одного достопочтенного выпусника Слизерина, который — по чистой случайности — был отцом его сокурсника. Все складывалось как нельзя лучше. “Никогда не доверяй слизеринцам”, — говорил ему папа. Ал ухмыльнулся. О, он собирался с триумфом закончить школу; доказать раз и навсегда, что он совсем не похож на своего отца. Алу надо было просто соблазнить слизеринца — сына папиного врага — и заставить Скорпиуса Малфоя поверить в искренность его чувств. И Алу не терпелось это провернуть.

***

— …и там будет очень весело. Как считаешь? Ал стоял, прислонившись к парте, за которой сидел Скорпиус. Было довольно прохладно, зря он не надел теплый свитер. На Але была рубашка, закатанная до локтей. Он считал, что так выглядит лучше: школьные свитера делали его больше похожим на жертву домашнего голодомора; что-то вроде “эй, вы видели этого доходягу, вылитого Гарри Поттера? Кажется, его совсем не кормят!”. Скорпиус недовольно взглянул на него. — Мы вообще-то в библиотеке, — процедил он, вздернув подбородок. — Ты что, не видел табличку? — и Скорпиус указал куда-то на стену. Там большими буквами было выведено: “В БИБЛИОТЕКЕ ДОЛЖНА СОХРАНЯТЬСЯ ПОЛНАЯ ТИШИНА”. — Ну, да? — сказал Ал. Скорпиус сморщил нос и вернулся обратно книге, которую читал. — Так насчет того, что я говорил… Скорпиус, даже не подняв взгляда, сказал с прохладцей в голосе: — Альбус Северус? — Да? — Отвали. Так что Алу пришлось по-быстрому отвалить. Злить Скорпиуса было себе дороже: в конце концов, он был лучшим в школе по Зельям. Ходили даже слухи, что он собирался поступать в Академию Зельеварения. К тому же Скорпиус обладал сакральными знаниями по Защите от темных искусств; и кто-то поговаривал, что его профессионально обучали техникам маггловского боя. Ал, правда, в это не верил. Скорпиус был слишком тощим, чтобы быть мастером кунг-фу. Ал подозревал, что Скорпиус сам пустил о себе такие слухи, чтобы к нему особо не приближались. Скорпиус вообще был странным: тихим, примерным и удивительно одиноким слизеринцем. Возможно, он был не лучшей мишенью для его плана. Ал ведь не знал даже, нравятся Скорпиусу парни или нет. Но зато — Мерлин свидетель! — он точно был симпатичным. У Скорпиуса была нежная кожа, теплые серые глаза, милое личико и длинные светлые волосы. Ал был готов рискнуть еще раз. Как говорится, смелость города берет. Ал постарался сильно не расстраиваться из-за первой провальной попытки заговорить со Скорпиусом и начал продумывать тщательный план по завоеванию его сердца.

***

Младшие сестры подчас дико бесят. Они фыркают, когда ты просишь немножко помочь с домашкой; закатывают глаза, когда ты просишь обмануть маму и сказать, что это она, а не ты, наследила на чистом ковре, и так далее, и тому подобное. И даже конфеты не помогают! Но стоит тебе сказать, что ты чахнешь от любви, как младшая сестра тут же готова помочь. Стоит, наверное, отметить, что Лили Поттер училась на Слизерине. Считай, спала в ложе врага. Скорпиус, правда, врагом не был: он был только мишенью, и не приведи Мерлин Лили действительно залезть к Скорпиусу в постель! Нет, это была прерогатива Ала. Лили же была идеальным шпионом — и она могла выведать какую-нибудь секретную информацию о Скорпиусе, ну, например… Ал не смог придумать пример, но Лили была настоящим асом и уж точно могла разведать что-нибудь этакое. Спустя пару дней после того, как Ал признался ей в своих — фальшивых — чувствах к Скорпиусу, Лили остановила его в коридоре. Ал был вне себя от радости. — Ну?! — зашептал он, беря ее под руку. — Ну, что ты узнала? Лили усмехнулась и перебросила свои длинные рыжие волосы через плечо. — И потише, — прошипел Ал ей на ухо. Вокруг Лили постоянно крутилась стайка подружек и поклонников; не хватало еще, чтобы они пронюхали о его планах. — Он гей, — прошептала Лили. — Как ты узнала? — Ал был в восторге от ее дедуктивных навыков. — Просто спросила его, — хмыкнула Лили и добавила, — идиот. Ал только похлопал глазами. — Но, братец, у тебя есть проблема. Скорпиус считает, что ты противный выпендрежник и что у тебя ветер в голове. — Лили сморщила носик и сочувственно похлопала его по плечу. — Так что одной шоколадки будет мало. — А ты-то откуда знаешь? — спросил Ал, чувствуя легкое головокружение. Потом он собрался с мыслями и поднял руку, прежде чем Лили успела что-то сказать. — Нет, нет. Не отвечай. Ты просто спросила его, да? — Естественно, — похлопала ресницами Лили и ущипнула его за щеку. Ал отмахнулся, и так слишком раздраженный. Ну и как, спрашивается, ему было ухаживать за Скорпиусом, если тот и так знал, что у Ала на него виды? Так дела не делаются! — А ты что, не хотел, чтобы я спрашивала? Ал только отпихнул сестру, и та, смеясь, тут же упала в объятия какого-то пуффендуйца. — И не вздумай мне больше помогать! — проорал Ал ей вслед, на что Лили только рассмеялась. Ох уж эти сестры! Кому они вообще нужны?! Хорошо, хоть Скорпиус оказался геем. Эта мысль была на удивление… мотивирующей. Ал отправился в спальню, наложил быстрое заглушающее на полог кровати и в полной мере испытал эффект этой мотивирующей мысли.

***

На следующий день Ал собрал всю свою гриффиндорскую храбрость — а также блокнот и шариковую ручку — и направился в библиотеку, где на своем привычном месте сидел Скорпиус. На столе перед ним громоздилась гора книг. Скорпиус заметил Ала, нахмурился и очаровательно покраснел, а потом попытался сделать вид, что вернулся к чтению. Ха! Ала было так легко не провести. Он выдвинул стул и уселся рядом. — Чего тебе? — очень невежливо спросил Скорпиус. Ал демонстративно приложил палец к губам и кивнул на табличку — ту самую, которой вчера стыдил его Скорпиус. Скорпиус чуть не лопнул от возмущения, и тогда Ал протянул ему заранее приготовленную записку. Скорпиус быстро прочитал ее; на его губах (ура! ура!) появилась легкая улыбка и тут же пропала. — Что это значит? — наконец спросил он. Ал сам до конца не был уверен. Может, он совсем чуть-чуть сошел с ума, раз в своей записке Скорпиусу написал: “Ты мне нравишься. Как насчет свидания?” — А что это может значить? — нервно переспросил Ал и поправил галстук. Скорпиус отклонился на спинку стула и скрестил руки на груди. Засранец такой, он наслаждался ситуацией! — Я хочу знать почему. Ал предусмотрел такой вопрос. Жалко только, он не мог ответить: “Мне нужно поставить еще одну галочку в своем списке”, — так что просто пожал плечами. Что вообще хотел услышать Скорпиус? Признание в вечной любви? Скорпиус снова склонился над столом и взял в руки перо. — И это лучшее, что ты смог придумать? — презрительно фыркнул он. Пошло оно все, вдруг подумал Ал. Зря он, что ли, был настоящим гриффиндорцем? Самоуверенным, нахальным и абсолютно неотразимым? Насчет “абсолютно неотразимого” у Ала были некоторые сомнения, но попытка не пытка, так ведь? Так что Ал поднялся, оперся руками о стол и наклонился так близко к Скорпиусу, что кончики светлых прядей пощекотали ему нос. — Я скажу тебе почему, — вкрадчиво и жарко зашептал он Скорпиусу на ухо. — Потому что я хочу увидеть, так ли ты прекрасен без одежды, как в ней. Потому что хочу поцеловать каждый дюйм твоего тела. Хочу наслаждаться тобой, пока ты не начнешь умолять меня взять те… Перо Скорпиуса со стуком упало на пол, и Ал решил, что может больше не продолжать. Стараясь не рассмеяться, с одной стороны, а с другой — не делая никаких попыток прикрыть свой внезапный стояк, Ал чуть отошел и сунул руки в карманы, натягивая ткань и еще больше демонстрируя свою эрекцию. — Ну и так далее, — невинно добавил он. — А еще мне правда интересно, владеешь ли ты кунг-фу. Лицо Скорпиуса пылало румянцем; губы слегка приоткрылись. — Какое еще кунг-фу, — слабо выдохнул он и нервно потеребил перо, глядя прямо на стояк Ала. — Что за глупости. — Нет? — Ал даже расстроился. — Ну хоть фехтовать ты умеешь? — Это пожалуйста, — Скорпиус, наконец, встретился с ним взглядом. — Отец настоял. Сказал, что все мужчины в роду Малфоев умели фехтовать. — Скорпиус закатил глаза. — Действительно, это ведь такой важный навык! В наше время и дня прожить нельзя, если не умеешь фехтовать! Алу вдруг стало любопытно. Ему нравились люди, которые спорили с мнением своих родителей. Особенно когда речь шла о знаменитостях вроде его папы или отца Скорпиуса. И Ал, не будь собой, не собирался упускать только что обретенное преимущество. Ему нужно было пустить сети, нужно было поймать в них Скорпиуса и добиться ответа, здесь и сейчас. — Тогда встретимся у школьных ворот в субботу в восемь вечера. И не опаздывай! — самым что ни на есть покровительственным тоном произнес Ал. Скорпиус просто посмотрел на него, а потом на его губах заиграла легкая улыбка. — С чего бы вдруг? — спросил он, но Ал только рассмеялся и пошел прочь, ни разу не оглянувшись. Все шло как по маслу.

***

Восемь вечера давно прошло, и Ал, наконец, понял, что выставил себя полным дураком. Скорпиус так и не пришел. Ал нехотя выловил сестру, которая одарила его снисходительным взглядом и поведала, что Скорпиус был в гостиной Слизерина. — Он там редко бывает, — сказала Лили. — Передать ему что-нибудь? Ал на секунду задумался. — Даже не смей, — фыркнул он и потянул Лили за волосы. Лили в ответ схватила его за клок волос; Ал влажно поцеловал ее в щеку. Лили отпрыгнула, вытерла щеку и скорчила рожицу. — Скажи пароль от вашей гостиной! — бросил ей вслед Ал. — Да ты шутишь! — Лили выгнула бровь. — Меня сожрут живьем, если узнают, что я проболталась. — Я никому не скажу. Я… я сделаю все, что захочешь, — выпалил Ал и с запозданием подумал, что предлагать такое слизеринцу — пусть даже собственной сестре — было чрезвычайно неосмотрительно. — Как ты попадешь к нам незамеченным? — прищурилась Лили. — Если расскажешь, я дам пароль. — У Джеймса папина мантия-невидимка, — признался Ал. — Я стащу ее. Лили удивленно ахнула, а потом вдруг разозлилась. — Вот же засранец! А мне клялся, что у него нет мантии! Увижу — придушу. — Да, да, придуши его, — Ал был бы только рад. — Но сперва скажи пароль. Лили прошептала пароль ему на ухо. — И помни: ты мне должен! — бросила она напоследок. — Забудешь тут, — пробормотал Ал себе под нос и направился в спальню Джеймса искать мантию-невидимку.

***

Ал замер посреди слизеринской гостиной и перевел дух. Прежде он тут никогда не бывал; его начинали терзать сомнения. Скорпиус не пришел на свидание. Зачем он вообще пытался? Ал огляделся, потом сделал пару шагов в сторону сидящего Скорпиуса, пытаясь срочно придумать план. Гостиная Слизерина кишела людьми. Школьники болтали и смеялись; вокруг кипела жизнь, и только Скорпиус сидел в полном одиночестве на большом диване. Как странно. То тут, то там Ал видел группки семикурсников; некоторые даже устроились на полу. Почему же Скорпиус был совершенно один? Почему читал книгу, когда мог просто поболтать с друзьями? Ал ещё раз окинул Скорпиуса взглядом. Надо было признать: он был хорошеньким. Вместо обычной школьной мантии на Скорпиусе была другая — длинная, темно-зеленая. Светлые волосы рассыпались по плечам; несколько прядей упали на лоб и мешали Скорпиусу читать. Ал решил застать его врасплох. Совершенно невидимый, он подобрался поближе и сел рядом со Скорпиусом на диван. — Ну привет, — прошептал он ему на ухо. — Это я, твоя совесть. Пришла пожурить тебя за то, что ты продинамил сегодня одного умного и красивого гриффиндорца. Скорпиус подпрыгнул; его книга чуть не улетела на пол. Он глубоко вздохнул и осмотрелся: несколько любопытных взглядов уже устремились на него. Ал восхитился. Если бы кто-то невидимый пробрался к нему в гостиную и зашептал что-то, Ал бы уже заорал на всю школу и набросился бы на этого невидимку. Скорпиус меж тем продемонстрировал удивительную склонность к чревовещанию, которой позавидовал бы любой маггловский фокусник. — Альбус Северус? — спросил он, хотя его губы почти не шевелились. — Да нет же, — сказал Ал. — Ты что, не слушал меня? Я твоя совесть. Ал сейчас в городе, наслаждается прекрасным вечером, целует симпатичных парней и уж точно не льет слезы по одному ужасно невоспитанному блондину. Ал поудобнее устроился на диване. — Никогда Малфой не будет слушаться указов Поттера, — четко проговорил Скорпиус, уставился обратно в книгу и замолчал. Алу вдруг пришла на ум одна мысль. — Это твой отец сказал тебе? Скорпиус еще больше нахмурился и раздраженно откинул челку со лба. — Отвали уже. Ал наклонился ближе, так, что край мантии мазнул Скорпиуса по щеке. — Отвалю, если ты пойдешь со мной. Скорпиус поерзал, захлопнул книгу, вскочил на ноги и устремился не прочь из подземелий, как того ожидал Ал, а, наоборот, в глубину спален. Ал последовал за ним. Внутри зародилось нехорошее предчувствие, и Ал проверил, на месте ли палочка. Скорпиус тенью скользил по темным коридорам, пока наконец не остановился перед одной дверью. Он отпер ее ключом и вошел. Ал огляделся: это была ванная. Скорпиус тут же запер за ним дверь. — А теперь, Альбус Северус, объясни, какого черта ты творишь. Скорпиус убрал книгу, прислонился к стене и скрестил на груди руки, приготовившись слушать. Ал стряхнул с плеч мантию-невидимку. — Просто Ал, — поправил он, не придумав ничего лучше. — Зови меня Алом. Скорпиус фыркнул. — Еще чего, — издевательски протянул он. — Альбус Северус. Ал подошёл к Скорпиусу, оперся руками о стену по обе стороны от него и наклонился близко-близко. — Почему ты не пришел? Скорпиус сладко улыбнулся. — Потому что ты слишком этого хотел, — и, двигаясь быстрее змеи, толкнул Ала в огромную ванну, до краев наполненную пенной водой. Когда Ал опомнился, в голове у него билась одна-единственная мысль: не дать засранцу уйти. Он извернулся, схватил Скорпиуса за воротник и потянул за собой. Оба наглотались душистой воды; Ал был доволен. Потом они вынырнули, отплевываясь и кашляя, вымокшие до нитки. Мантия Скорпиуса теперь облегала его тело, словно вторая кожа, а волосы слиплись и потемнели от воды. Скорпиус выждал мгновение и попытался снова утопить Ала, но тот оказался хитрее и схватил Скорпиуса за мокрую мантию: Скорпиус оступился, вскрикнул и снова упал. Весь пол теперь был залит водой. Они рискнули подняться опять. Ал вдруг заметил, что у Скорпиуса был стояк — такой, что хоть мантию на него вешай. Скорпиус тяжело дышал, сжимал кулаки и отчаянно краснел. Ал готов был уже бросить что-то легкомысленное вроде “твоему дружку я нравлюсь больше”, когда Скорпиус страдальчески выдавил: — Я хотел прийти, но подумал, что ты меня разыгрываешь. Не стоило, наверное, этого делать, подумал Ал потом. Но у него было оправдание: Скорпиус был мокрым и сногсшибательно красивым, и еще он только что признался, что Ал ему нравится. Так что Ал рванулся к Скорпиусу, заключил его в объятия и поцеловал. К счастью, Скорпиус не возражал, и это было хорошо. Очень хорошо. Скорпиус таял в его руках и весь отдавался поцелую, что-то тихонько мурлыкая. Ал скользнул левой рукой ниже, вдоль спины, где под вымокшей мантией четко проступала линия трусов. Скорпиус носил плавки, мысленно пометил для себя Ал и прижал его бедра к своим. Скорпиус ахнул, обнял его за шею и углубил поцелуй, скользнув языком Алу в рот. Они оба были возбуждены. Ал толкнулся на пробу; Скорпиус задохнулся, но повторил движение. Колени Ала подогнулись; он толкнул Скорпиуса на мокрый бортик ванны и оседлал его. Скорпиус даже не пискнул. Ал взглянул на него сверху вниз: лицо Скорпиуса раскраснелось, губы блестели и были призывно раскрыты. Ал никогда не видел его таким беззащитным. Скорпиус вдруг понял, что его внимательно разглядывают, и тут же отвел взгляд. Он облизнул губы; руками скользнул ниже, на бедра, туда, где из-за пояса выбилась футболка Ала. — Позволишь мне?.. Ал сдержался, чтобы не рассмеяться над этим старомодным выражением. В конце концов, Скорпиус был слишком хорош. Он только кивнул и поднял руки, разрешив Скорпиусу снять с себя футболку. Скорпиус потянул слишком сильно — Ал даже испугался, что он ему голову оторвет, — а потом вдруг наклонился, лизнул его сосок и, прихватив его зубами, слегка потянул. Ал чуть не кончил на месте. Скорпиус скорчил рожицу. — Ты на вкус совсем мыльный. Ал рассмеялся, ухватил Скорпиуса за подбородок и поцеловал в кончик носа, и только потом сообразил, что это было слишком сопливо даже для него. Скорпиус вдруг нахмурился. — Я хочу знать, что все это значит, Альбус Северус. — Ал, — поправил он его, только чтобы не отвечать на заданный вопрос. — Ну что мне сделать, чтобы ты звал меня Алом? На лице Скорпиуса появилась коварная усмешка. — Слизеринцам не задают таких вопросов. — Он забросил назад свои мокрые волосы и провел указательным пальцем по груди Ала. Потом ладонь исчезла под пеной, и по воде пошли круги. — А то можно нарваться на неприятности. “Это-то мне и надо!” — подумал Ал, стараясь сильно не улыбаться. — Я доверяю тебе, — выдохнул он, когда палец Скорпиуса скользнул под пояс его брюк. — Сделаю все, что ты пожелаешь. Скорпиус мягко рассмеялся. Его палец все дразнил нежную кожу живота, обводил пряжку ремня, никак не проникая глубже. — Клянешься? Ал ахнул, когда ладонь Скорпиуса скользнула ниже и дотронулась до яичек и члена через плотную ткань. Он был на грани. — Да, клянусь, — выдохнул Ал. Скорпиус потянулся за поцелуем и одновременно начал расстегивать молнию его брюк. Ал отстранился; вода вокруг всколыхнулась. — Что-то не так? — Скорпиус закусил губу и замер. Ал вдруг понял, что все это время сдерживал дыхание. — Все так, — успокоил он Скорпиуса, потянул чуть вверх и вступил в бой с застежками на его мантии. Когда вымокшая мантия упала в воду, взору Ала открылась светлая, нежная кожа плеч и груди. Ал пробежался пальцами по его ключицам; Скорпиус тихо застонал и подался навстречу прикосновениям. Тонкий голосок разума в голове Ала вопил, что со Скорпиусом надо быть осторожней: в конце концов, он продинамил его, потом чуть не утопил, а напоследок выбил какую-то сомнительную клятву. С другой стороны, Скорпиус был потрясающе красивым, возбужденным и до странности напоминал девственника, и вообще Ал поцеловал его в кончик носа! Так, погодите-ка… О черт, вдруг дошло до Ала. Ну что за дерьмо! — А ты… ты же раньше занимался… этим? — выдавил Ал, дико смущаясь. — Ой, заткнись, — тут же ощетинился Скорпиус и вцепился ему в волосы. Было больно. Вот и ответ, решил Альбус, но возражать не стал: Скорпиус теперь вылизывал его шею. Может, в этом даже было что-то… — Все… нормально? — на всякий случай уточнил Ал, но Скорпиус только фыркнул и толкнулся бедрами навстречу, отчего Ал снова чуть не кончил. — Если… если ты девственник, мы можем подождать… Тут уже Скорпиус отстранился. Ал мысленно поругал себя: точно сболтнул лишнего! Но в следующее мгновение Скорпиус сдернул с него трусы и обхватил ладонью его член. — Охренеть, — выдохнул Ал. Колени сами подогнулись. Скорпиус только хмыкнул, одновременно смущаясь и веселясь, а потом серьезно добавил: — Да, я девственник, и попрошу над этим не смеяться, — его рука предупреждающе сжала член Ала; Ал тут же положил свою ладонь поверх его руки. — Да никогда в жизни, — прошептал он, тяжело дыша. — Ты мне нравишься, если что. Он направлял ладонь Скорпиуса, задавал тот темп, который сам любил: медленный и уверенный. Было непривычно заниматься этим под водой: с каждым толчком вода омывала самые чувствительные места, и это было… Мерлин, так тепло… Ал застонал и тяжело оперся на Скорпиуса, слушая его сбитое дыхание, привыкая к боли, с которой пальцы Скорпиуса сжимали его бедро. Ал скользнул под резинку трусов Скорпиуса; влажная ткань тут же прилипла к рукам. Скорпиус ахнул и впился в его губы поцелуем. Хватка на члене Ала ослабла; Скорпиус задрожал всем телом. Один раз, второй, третий: Скорпиус беспорядочно толкался в кулак Ала. — Я сейчас, — прошептал он, — сейчас… Мерлин, я… а-ах… Он в последний раз толкнулся, а потом его тело пробило судорогой. Ал поцеловал Скорпиуса в висок — он был мокрым от пота и пенной воды. Скорпиус что-то невнятно пробормотал, вдруг смутившись, и потянулся поцеловать Ала. Рука вновь крепко обхватила член, и вся кровь Ала устремилась туда. Скорпиус сбивался с темпа, сжимал то слишком сильно, то слишком слабо, но Ал точно знал, что не продержится и тридцати секунд. Скорпиус чуть отстранился, и Ал смог рассмотреть его — вот так, совершенно уязвимого, без привычной маски. На лице Скорпиуса застыло выражение полнейшего блаженства; на щеках горели пятна румянца. Скорпиус облизнул губы и встретился взглядом с Алом. Ал сглотнул. Боги. Он вот-вот кончит. — Пусть не сегодня, — прошептал Скорпиус, не отводя взгляда, — пусть потом, но я хочу, чтобы ты меня трахнул. Ал кончил так сильно, что перед глазами потемнело. Скорпиус придержал его: ноги отказывались стоять. Его шатало. Скорпиус вдруг улыбнулся ему — мягкой, теплой улыбкой, — и колени Ала снова подогнулись, но уже совсем по другой причине. — Ты занимался этим раньше? — спросил Скорпиус. — Тем, что мы сделали, — уточнил Альбус, — или тем, про что ты сказал? Скорпиус смутился и едва слышно буркнул: — И тем, и другим. — Ну да, — признался Ал, но, заметив, как щеки Скорпиуса тут же окрасились свекольным, поспешил добавить: — Но с тобой никто и рядом не стоял. Скорпиус заметно расслабился и вновь улыбнулся. Он сел на край ванны и поманил Ала за собой. — Отец меня убьет, — сказал он и улыбнулся еще шире. Ал захохотал и плеснул на Скорпиуса водой. — Ты же не расскажешь ему, правда? Скорпиус тут же отвернулся; его улыбка погасла. Ал нахмурился. Что это такое было? А потом до него дошло: Скорпиус расстроился. Расстроился потому, что он, Ал, не хотел, чтобы отец Скорпиуса знал, что они… встречаются? Кто они вообще друг другу? — Я хотел сказать, — произнес Ал, вглядываясь в лицо Скорпиуса, — что твоего отца хватит удар только оттого, что его сын связался с Поттером. Так что, пожалуйста, не посвящай его в самые горячие подробности. Скорпиус широко распахнутыми глазами уставился на Ала. — Ты что, правда хочешь со мной встречаться? Алу не понравилось выражение его лица. Почему Скорпиус был так удивлен? — Ну конечно, тупица! — выдохнул Ал и сам удивился, насколько мысль об отношениях со Скорпиусом оказалась привлекательной. И совсем не потому, что голый и мокрый Скорпиус был ожившей мечтой Ала! Совсем не поэтому. — Хм-м-м, — протянул Скорпиус. — Ну, хорошо. Дам тебе возможность передумать. Он быстро выбрался из ванны. На пол ручейками потекла вода. Скорпиус нашел полотенце и завернулся в него. — Я буду с тобой встречаться, если ты… Ал, как зачарованный, пожирал его глазами. — Если я?.. Скорпиус ухмыльнулся и схватил его мантию-невидимку. — Если ты сможешь выбраться отсюда без мантии и мои однокурсники тебя не прикончат. Ал хотел было схватить засранца, но Скорпиус оказался быстрее: с невиданной скоростью он отпер дверь и исчез в темном коридоре вместе с мантией, оставив Ала, вымокшего насквозь, в эпицентре вражеского стана. О, Скорпиус был настоящим исчадием ада! В тот момент Ал и понял, что влюбился. Ну, совсем чуть-чуть.

***

На следующий день Ал сразу направился к излюбленному месту Скорпиуса в библиотеке — тихому уголку, скрытому стеллажами книг. Скорпиус тут же вскочил, заметив его: видимо, боялся, что Ал запустит в него заклинанием за вчерашнее. Ал рассматривал такой вариант, но, только увидев Скорпиуса, передумал. В конце концов, они могли заняться кое-чем получше. Ал пихнул Скорпиуса к удачно подвернувшейся стене и жадно его поцеловал. Скорпиус булькнул что-то, а потом просто растаял, прильнув к Алу так, что ближе уже невозможно. Он ответил на поцелуй с такой страстью, что Ал готов был умереть на месте, а еще лучше — затащить Скорпиуса в постель, стянуть с него всю одежду и надругаться над его совершенным телом. Потом все же Ал вспомнил, что Скорпиус был той еще заразой и что его надо было хорошенько проучить, а не потакать внезапным приливам страсти. Ал призвал на помощь всю свою выдержку и отстранился. Просто нечеловеческие усилия приложил! Ал даже загордился собой. Скорпиус поднял на него взгляд; на его щеках горел румянец, а губы призывно блестели. “Совершенство”, — вдруг подумал Ал. Он мог бы его съесть. Как вообще человек мог быть настолько прекрасным? — До меня дошли слухи, что ты произвел фурор вчера, — сказал Скорпиус, хитро блестя глазами. — Естественно, — сухо ответил Ал. — Не будь засранцем. Вчера Ал решил, что, раз уж ему не выбраться живым из подземелий, помирать надо с музыкой, поэтому он нацепил на лицо самое очаровательное выражение, гордо поднял голову и прошествовал полуголым и мокрым прямо через слизеринскую гостиную — к спасительному выходу. За ним вереницей тянулись лужицы воды. Все были в таком шоке, что Ал успел выйти из дверей и припустить к гриффиндорской башне совершенно безнаказанным. Своим однокурсникам Ал с удовольствием сообщил, что имел дела интимного характера в слизеринской ванне для старост и благополучно избежал наказания. — А почему ты не сказал, что я тоже там был? — спросил Скорпиус. Ал пожал плечами. Он и сам не знал, почему не заложил Скорпиуса; хотел, но тут же отмахнулся от этой идеи. Его папа нормально отнесся к тому, что Алу нравились парни, но Ал подозревал, что отец Скорпиуса от подобной правды в восторг не придет. Скорпиус спокойно встретил его взгляд. — Насчет меня можешь не волноваться, — сказал он. — Все сокурсники знают, что я гей. Почему, думаешь, я все время один? Ал нахмурился. — Я думал, потому, что ты маленький асоциальный мизантроп. — Нет, — грустно вздохнул Скорпиус. — Они считают, что это заразно. Ал рассмеялся, но Скорпиус остался серьезным. — Да брось, ты шутишь. Правда ведь? — добавил Ал, но Скорпиус промолчал. — Твою мать. Быть не может. На губах Скорпиуса появилась призрачная улыбка. — Я уже привык. — Зачем ты всем рассказал? — вдруг спросил Ал. — Ты же слизеринец, черт возьми! Зачем душу наизнанку выворачивать? Да ты даже больший гриффиндорец, чем я! Скорпиус рассмеялся. — Ты не знаешь, о чем говоришь, — сказал он и очень нежно провел пальцем по щеке Ала. По спине побежали мурашки, и Ал прильнул к его руке. — Нет, я серьезно, — простонал он, когда палец Скорпиуса заскользил по венам на его шее. — Я больший слизеринец, чем ты. Скорпиус хмыкнул и, наклонившись к самому уху Ала, прошептал: — Так докажи это, Альбус Северус. — Просто Ал, — выдохнул тот, пытаясь не растечься сладкой лужицей. — Пока нет, — весело возразил Скорпиус. — Помнишь, что ты пообещал мне? Ал напряг память. — Что сделаю все, что ты захочешь? — Черт. Теперь это слегка пугало. — Точно, — сказал Скорпиус. — Уже жалеешь? Ал покачал головой и встретил его взгляд. — Пока нет, но, — с улыбкой добавил он, — если ты вдруг захочешь, чтобы я за завтраком поцеловал Снейпа, я точно пересмотрю свое решение. Скорпиус улыбнулся. — Северус целует Северуса, м-м… Пожалуй, все же нет! — И он прильнул к губам Ала и глубоко его поцеловал. Ал совсем не возражал. Его пульс участился, сердце стучало как бешеное. Скорпиус был совершенством. Чертовым живым совершенством. — Тогда докажи, что ты больший слизеринец, чем я, — сказал Скорпиус, отстраняясь, и коварно улыбнулся. — Вот мое желание. — И как, черт возьми, мне это сделать? — спросил Ал. Чего вообще хотел Скорпиус? Почему он вечно говорил загадками? Скорпиус вывернулся из объятий Ала, собрал свои книжки и взмахнул палочкой. — Это еще зачем? Скорпиус закатил глаза. — Альбус Северус, мы в библиотеке. Естественно, сперва я наложил чары приватности, а теперь их снял. Малфоев не ловят за поцелуями с парнями! — Понятно, — только и смог выдавить Ал. Он даже не заметил, когда Скорпиус успел наложить чары. — Ты так и не сказал, что я должен сделать. Скорпиус развернулся на полпути. — Если я дам тебе подсказку, Альбус Северус, это будет совсем не весело. Сделай все, что сможешь, храбрый гриффиндорец! — И он скрылся за стеллажами. Ал хотел его догнать, уже побежал вперед, когда вдруг наткнулся на невидимую стену. Мелкий засранец! Он не снимал никакие чары — наоборот, наложил сильную защиту. Алу понадобился целый час, чтобы разобраться с хитроумным заклинанием и сбежать из библиотеки. И к концу этого часа он был уверен в двух вещах. Первое: Скорпиус был настоящим говнюком, и понадобится настоящее чудо, чтобы Ал смог доказать, что он больший слизеринец. И второе: Ал хотел Скорпиуса больше всего на свете. И, кажется, окончательно съехал с катушек.

***

— Ты что, совсем идиот? — переспросила Лили. Она взмахнула палочкой, и розы, что лежали перед ней на столе, окрасились в желтый. — Так-то лучше, — улыбнулась Лили. — Поверить не могу, что Брайан решил, будто мне нравятся розовые цветы! Он такой пуффендуец! — Да, я идиот, — пробурчал Ал, — как минимум потому, что опять прошу твоей помощи. Лили сунула палочку в карман и повернулась к брату. — Так, давай начистоту. Ты хочешь доказать Скорпиусу Малфою, самому чистокровному слизеринцу во всей школе, чьи предки учились только на Слизерине, что ты больший слизеринец, чем он?! Ал кивнул, чувствуя себя последним дураком. Лили рассмеялась. — Ты просто тупица, знаешь? — Ну хватит уже, — огрызнулся Ал, уселся поудобнее и скрестил руки на груди. — Оскорблений достаточно, лучше помоги мне. Лили наклонилась и сочувственно сжала его руку. — Ты полный псих, но я помогу тебе. — Она задумалась на какое-то время. — Ну, можешь начать, например, со своей мантии. Верни ее. — Как? — спросил Ал. — Тогда мне снова придется пробраться в подземелья. — Бедняжка, — протянула Лили и покачала головой. — А говорил, что не похож на гриффиндорца! — Ладно, подскажи хотя бы, как ее достать? — Просто попроси его. Скорпиус наверняка рассчитывает, что ты, как глупый гриффиндорец, попрешь напролом в его спальню. Шантажируй его. Предложи что-то взамен — только что-то ценное. То, чего он никак не ожидает. Лили вдруг прищурилась и посмотрела Алу в глаза. — Скорпиус, конечно, не фонтан, но помни, Ал: сделаешь ему больно — и весь Слизерин ополчится против тебя. Мы своих не бросаем. — Я же гриффиндорец, — заметил Ал и ущипнул сестру. — Скорпиусу нечего бояться. Ну, только если я посмеюсь чуть-чуть над его именем. Лили погрозила ему пальцем. — Гриффиндорец пытается стать слизеринцем. Помоги нам Мерлин! — вздохнула она, улыбнулась, поцеловала Ала в щеку и упорхнула. Ал не смог сдержать победной улыбки. Он уже предвкушал следующий шаг.

***

— Верни мою мантию, — сказал Ал, прижав Скорпиуса к стене после сдвоенных Зелий. Скорпиус только моргнул. — Это ты так пытаешься быть слизеринцем? — призрачная улыбка заиграла на его губах. — Нет, это я просто хочу вернуть свою мантию, — четко произнес Ал. — А взамен получишь кое-что. Скорпиус задумался. — И что же я получу? — Я познакомлю тебя со своим змеем, — сказал Ал, изо всех сил пытаясь не рассмеяться. — Кажется, я с ним уже встречался, — нарочито спокойно парировал Скорпиус. — Готов поспорить, что нет. Его зовут Теренс. Ты что, не знал, что я змееуст? Челюсть Скорпиуса отвисла. — Что ты сказал? Повтори. — Ты слышал, — ответил Ал. — Вернешь мне мантию — и получишь наглядную демонстрацию. Скорпиус кивнул; на его лице было написано искреннее удивление. — Хорошо. Давай встретимся в… — Нет, верни ее сейчас. — У меня нет с собой твоей мантии! Она в спальне. — Тогда пойдем в твою спальню, — предложил Ал. — Ты хочешь, чтобы я провел тебя в свою спальню? — неверяще переспросил Скорпиус. Ал огляделся по сторонам. Они находились недалеко от входа в слизеринские подземелья; вокруг то и дело сновали студенты. Ал вспомнил, о чем говорила ему Лили. “Предложи ему что-то — только ценное. То, чего он не ожидает”. Начало было неплохим — Скорпиус явно не ожидал этого, — но у Ала еще оставались козыри. — Проведешь меня, — Ал почти коснулся губами его ушной раковины, — и я отсосу тебе. Он тут же отстранился. Скорпиус весь покраснел и теперь смотрел на Ала со смесью восторга и ужаса. Ну конечно! Ал готов был поспорить, что Скорпиусу никто раньше не предлагал подобного. — Ты… ты… — выдохнул Скорпиус и облизал губы. Его щеки покраснели еще больше; проходящие мимо студенты начали заинтересованно оглядываться. — Я — да, — сказал Ал. — Как только ты вернешь мне мантию. — Прямо сейчас? — слабо промямлил Скорпиус. Ал улыбнулся ему; сердце в груди зашлось в бешеном темпе. — Почему бы и нет? — Я не это имел в виду, — Скорпиус замер и покачал головой, а потом сурово посмотрел на Ала. — Ты все равно меня разводишь. Но черт с тобой, забирай свою мантию. — Я и не думал тебе врать, — ответил Ал и поспешил за Скорпиусом по коридору. — Честное слово! Скорпиус только фыркнул. Он прошептал пароль портрету, охранявшему вход в подземелья, и вошел, даже не оглянувшись на Ала. Ал сглотнул и поплелся за Скорпиусом. На них подозрительно косились, но, к счастью, семикурсников они не встретили. Скорпиус зашел в спальню, удивительно напомнившую Алу его собственную, за исключением цветовой гаммы. Скорпиус покопался в сундуке возле одной кровати, вытащил оттуда мантию-невидимку и сунул ее в руки Алу. Ал машинально взял мантию, не зная, что сказать. Скорпиус выглядел очень недовольным. Вдруг совсем рядом раздались чьи-то голоса. Ал тут же схватил Скорпиуса за руку, потянул на кровать и быстро задернул за ними полог. — Малфой, ты тут? — презрительно выплюнул кто-то. Голоса тут же стихли. Скорпиус прищурился, пытаясь разглядеть Ала под темнотой полога. — Я сплю, Булстроуд, — громко произнес он. — Точнее, спал, пока вы не пришли. Так что заткнись, будь добр. Послышался злой смех, а потом разговор продолжился — теперь еще громче. Они говорили о квиддиче, понял Ал, услышав обрывки фраз. Он обернулся на Скорпиуса: тот смотрел на него в упор. Нежности, на которую рассчитывал Ал, во взгляде не было. Скорпиус открыл было рот, чтобы высказать что-то, но Ал логично решил, что подвергать себя такому риску в спальне, полной слизеринцев, было верхом неразумия. Ал еще хотел пожить, а злой Скорпиус выглядел до неприличия мило. Так что Ал просто завалил его на спину, упал сверху и хорошенько поцеловал. Потом Ал вспомнил, что кое-что обещал Скорпиусу. Мантию он вернул, знакомиться с Теренсом сейчас казалось неподходящим. Оставалось только… сделать обещанное. Если, конечно, Скорпиус хотел этого. Ал уж точно не возражал; его не смущали даже гогочущие рядом слизеринцы. Член плотно натянул ткань брюк. Скорпиус не делал попыток встать, но схватил Ала за руки, стоило ему потянуться к ремню. — Ты не хочешь? — прошептал Ал, тут же замерев. Скорпиус отвел взгляд, облизал губы и стыдливо поморщился. Потом, словно решив что-то, он потянул Ала к себе и впился поцелуем в его рот. Скорпиус целовался жарко и влажно; отстранившись, он прошептал Алу низким голосом: — Ладно, ладно. Хорошо. Черт с тобой! Но мои однокурсники… Ал уже подумал об этом. С одной стороны, что ты за волшебник, если не умеешь накладывать первосортное заглушающее? С другой стороны… иногда важность магии сильно преувеличивают. Ал улыбнулся Скорпиусу и снял с шеи свой гриффиндорский галстук. — Что за… — выдохнул Скорпиус, когда Ал подполз ближе. — Ш-ш-ш, — прошипел в ответ Ал, а потом чуть не кончил в штаны, когда Скорпиус добровольно подставил ему лицо и позволил замотать рот галстуком точно кляпом. — А когда она наклонилась, — сказал кто-то рядом и сел на ближайшую к ним кровать, — я увидел ее трусики! Представляете? Остальная компания загоготала. Скорпиус тут же испуганно замер. Ал воспользовался моментом и задрал его свитер и форменную рубашку. — Черт побери! — воскликнул другой слизеринец. — И какого они были цвета? Ал призрачно прошелся пальцами по оголенному животу. Скорпиус задрожал; мышцы его пресса напряглись. Его стояк натягивал брюки, адамово яблоко беспокойно скакало вверх-вниз. — Красные, — ответил первый голос. — Красные кружевные трусики! Парни, клянусь, там были одни кружева, и вся задница просвечивала! У нее самая классная попка на нашем курсе, гарантирую! Ал быстро расстегнул ремень Скорпиуса и стянул с него штаны до колен; щелчок пряжки заглушил новый взрыв хохота. Ал встретился взглядом со Скорпиусом; тот внимательно смотрел на него. Галстук во рту уже начал намокать от слюны, пальцы до боли впивались в простыни. Ал наклонился и поцеловал Скорпиуса через кляп. Скорпиус подался навстречу ласке и потерся стояком о бедро Ала. Ал слегка отстранился, поддел кончиками пальцев резинку его трусов и спустил их вслед за брюками. Скорпиус мелко дышал, его грудь быстро вздымалась. Ал сполз ниже и слизнул выступившую на потемневшей головке капельку влаги. Скорпиус толкнулся в его рот и задушенно пискнул. Ал теперь спустил брюки до икр и широко развел колени Скорпиуса; тот не мог и шелохнуться. Лицо Скорпиуса покрывал румянец, мышцы живота поджимались. Бедра он поднял так высоко, что чуть не свалился с кровати. На головке члена снова скопилась влага. Ал пощекотал внутреннюю поверхность бедер, с благоговением вглядываясь в лицо Скорпиуса. Никогда в своей жизни Ал не был так возбужден. Кляп растягивал губы Скорпиуса, над его бровью блестели капельки пота, он тяжело дышал и весь выгибался — и совсем не мог контролировать себя. Ал вдруг подумал, какой у Скорпиуса красивый член. Толстый, но не слишком, с покрасневшей от возбуждения головкой. Идеальной длины: Ал не смог бы полностью взять его в рот. Его собственный член дернулся от одной мысли о том, как он будет сосать. Как будет смотреть на Скорпиуса, когда тот будет кончать. Голоса в спальне все не стихали; теперь, правда, разговор шел не так громко. Ал поймал взгляд Скорпиуса и приложил палец к губам. Скорпиус только закатил глаза. Тогда Ал наклонился, взял член Скорпиуса в рот и нежно пососал. Скорпиус содрогнулся, его бедра дернулись вверх. Член вошел глубже, и Ал чуть не поперхнулся. Он крепко прижал бедра Скорпиуса к матрасу и облизал ствол снизу вверх. Вкус был несвежим, но только слегка. Ал пососал, опять облизал и почувствовал, как член во рту еще сильнее набух. Скорпиус тихо застонал. Голоса в комнате смолкли, и воцарилась тишина. Ал вгляделся в лицо Скорпиуса: тот покраснел как маков цвет, галстук во рту совсем промок. Ал в жизни не видел ничего прекрасней. Одной рукой он обхватил член, обнажив крайнюю плоть, и, глядя прямо Скорпиусу в глаза, начал облизывать головку, помогая себе рукой. Скорпиус приподнялся на локтях и постарался развести ноги шире; его пальцы побелели, до того сильно он вцепился в простыню. Разговор возобновился, теперь заметно громче. Ал все сосал, и с каждым его движением пресс Скорпиуса сокращался. Ал обхватил ладонью его яички и полностью вобрал член в рот. Вверх-вниз, еще и еще. Где-то через полминуты колени Скорпиуса начали мелко подрагивать. Все его тело пробило судорогой, Алу пришлось крепко вжать его в кровать. Стараясь не срываться с ритма, Ал взглянул на Скорпиуса. Его грудь то вздымалась, то опадала; лицо раскраснелось, а веки подрагивали. Вдруг Скорпиус распахнул глаза, их взгляды скрестились, и тут Скорпиус кончил, наполнив рот Ала горьковатой спермой. Ал проглотил и продолжил сосать, пока Скорпиус не расслабился, а потом отстранился и вытер ладонью рот. Скорпиус попытался принять сидячее положение. Свитер и рубашка сползли обратно и прикрыли живот. У него еще стоял; головка указывала прямо на Ала, который сидел между его разведенных ног. Ал хотел было снять с него кляп, но тут Скорпиус вдруг шлепнул его по руке. А потом — потом — Скорпиус потянулся к его ширинке и высвободил болезненно возбужденный член. Ал тихонько плюнул Скорпиусу на ладонь; тот сразу размазал влагу по всей длине, а потом прикоснулся пальцами другой руки к губам Ала. Ал послушно открыл рот и обвел два пальца языком, очень надеясь, что разгадал замысел Скорпиуса. Скорпиус, не переставая одной рукой ласкать его член, другой скользнул ниже, между его разведенных ног. Влажный палец осторожно прикоснулся к его анусу. Ал инстинктивно сжался, но заставил себя расслабиться. Скорпиус, не отводя от него взгляда, протолкнул кончик пальца внутрь. Сфинктер сомкнулся, и Скорпиус тут же остановился. Откуда-то из глубины рвался стон: Ал не мог ничего поделать. Он постарался расслабиться, потом снова сжался и снова расслабился. Палец заскользил опять, но теперь это было приятно, тем более Скорпиус не переставал ласкать рукой его член. Когда Ал сжимал мышцы, то чувствовал каждую фалангу пальца; внутри расползалось удовольствие. — Быстрее, — выдохнул Ал. — Пожалуйста. В ответ Скорпиус протолкнул внутрь второй палец. Он гладил Ала изнутри, давил на какое-то местечко — и Ал еле сдерживал рвущийся стон. Плевать, даже если их услышат: Ал и так прикладывал нечеловеческие усилия. Скорпиус не сбавлял темп; он трахал его двумя пальцами, а второй рукой ласкал член. Ал до боли закусил губу. Возбуждение все крепло; казалось, вся кровь устремилась вниз, к его пульсирующему члену. Ал вскоре кончил, выплеснув три белесые струйки; мышцы конвульсивно сжались вокруг терзающих его пальцев. Оргазм был одновременно волшебным и болезненным. Скорпиус вытащил пальцы и вытер руку о простыню. Его форменный свитер был забрызган каплями спермы. Ал с трудом подался вперед и ослабил узел, что фиксировал кляп. Мысль о том, чтобы снова надеть этот галстук, оказалась удивительно возбуждающей. В тех местах, где кляп передавливал губы, кожа покраснела и припухла. Ал не сдержался и нежно поцеловал истерзанные губы. Скорпиус мягко выдохнул ему в рот и ответил на ласку. Они целовались, пока входная дверь не хлопнула и голоса окончательно не смолкли. Теперь они остались одни. — Черт побери, Скорпиус, — выдохнул Ал, не зная, что еще сказать. Скорпиус ухмыльнулся. — Ты все еще не убедил меня, что ты — настоящий слизеринец, — оттолкнул он Ала и подтянул свои брюки, а потом дотянулся до палочки и наложил быстрое очищающее на них обоих. — Можно я просто останусь с тобой в кровати навечно? — проскулил Ал, даже не заботясь о своей слизеринской репутации. — Ну, если ты готов так просто сдаться… — протянул Скорпиус и улегся обратно на кровать. Ал серьезно взвесил предложение. Потом он схватил свои вещи, поцеловал Скорпиуса так крепко, что тот уже начал задыхаться, накинул на голову мантию-невидимку и скрылся, не сказав ни слова на прощание. Ему было нужно, чтобы Скорпиус назвал его Алом — и чтобы он остался с ним навечно. Ал уже и думать забыл про свой список. То, что началось как игра, неожиданно превратилось во что-то несравнимо большее.

***

А потом все пошло прахом.

***

Позже Ал недоумевал, зачем вообще начал вести этот дурацкий список. Тем более от руки! Зачем он вообще написал большими буквами и подчеркнул “Трахнуть Скорпиуса Малфоя” — да еще и оставил напротив место для галочки?! Да такой список просто был магнитом для неприятностей! А уж забыть лист на тумбочке было самым глупым из всего, что Ал натворил в своей жизни, а натворил он много всего, уж поверьте. И, конечно, кто-то из однокурсников увидел несчастный список. И, естественно, слух об этом разлетелся по школе. “Ал Поттер хочет трахнуть Скорпиуса Малфоя, чтобы доказать, что он не похож на своего отца!” Все, буквально все в школе шептались об этом на следующий день. И Скорпиус… тоже узнал. И Ал даже не мог ничего возразить, потому что это было правдой. Сама цель давно перестала быть таковой, ведь Скорпиус был самым милым и славным, и Ал хотел встречаться с ним и заниматься любовью недели напролет, — но это нисколько не умаляло его вины. А теперь Скорпиус уехал из школы. Сбежал в свое поместье к папочке и наверняка жаловался, что младший Поттер оказался даже хуже старшего, и Ал понятия не имел, как ему все исправить. Даже Джеймс с ним не разговаривал. Джеймс, король приколов, считал, что Ал серьезно проштрафился, что в переводе на человеческий язык означало ровно то, что Ал был самым ужасным созданием на всем белом свете. Так что Ал сделал единственно возможное. Это было совсем не по-слизерински, и даже не по-гриффиндорски. Это было ужасно унизительно. Это был его последний шанс. Ал добрался до поместья Малфоев, уселся на крыльцо и принялся ждать.

***

Спустя шесть часов к нему вышел мистер Малфой. Они со Скорпиусом были удивительно похожи. Мистер Малфой смерил Ала надменно-холодным взглядом и ровно произнес: — Мой сын не желает тебя видеть. Кажется, это ясно как день. Так почему ты все еще здесь? — Я буду тут сидеть, пока он не согласится поговорить со мной, — пробормотал Ал. — Я хочу попросить прощения. — Почему? — спросил мистер Малфой. — Потому что я хочу попросить прощения, — четко повторил Ал, как для дурачка. — Да нет же, — мистер Малфой нервно взмахнул рукой. — Почему ты хочешь извиниться? Просто чтобы облегчить свою совесть — или тебе действительно стыдно за то, как ты обошелся с моим сыном? Ал покраснел. Он не знал, что именно рассказал отцу Скорпиус, но, судя по тому, что смотрел на него мистер Малфой как на последнее дерьмо, рассказал Скорпиус много. — Мне правда очень стыдно, — признался Ал. — Я очень хочу попросить прощения. Мистер Малфой смерил его взглядом, развернулся и скрылся в глубине дома. Ал остался сидеть на крыльце. Начался дождь, и Алу стало себя очень жалко. Наверное, стоило наложить водоотталкивающие чары, но Ал хотел пострадать, поэтому целенаправленно продолжал мокнуть. Ему хотелось провалиться со стыда. Темнело. Дождь все усиливался, подул холодный ветер. Наверное, Скорпиус хотел, чтобы он всю ночь провел тут, на крыльце. Ал обхватил себя руками и уткнулся подбородком в колени. Если Скорпиус того хочет, он готов сидеть так неделю. Где-то час спустя входная дверь открылась, и эльф пригласил его внутрь. Ал оказался в огромной парадной; с него струйками стекала вода. Холод пробирал до костей. Эльф одарил его недовольным взглядом и поманил за собой. Ал зашлепал по толстому бежевому ковру, оставляя за собой грязные следы. В конце длинного коридора была массивная дверь. Эльф постучал, а потом пропустил его вперед. Ала слегка затошнило; он вошел и огляделся. В углу богато украшенной спальни стоял роскошный диван, на нем калачиком свернулся Скорпиус. Он даже не поднял на Ала взгляда. Эльф закрыл за собой дверь. Ал молча стоял и смотрел на лужи воды под ногами. Теперь, оказавшись со Скорпиусом лицом к лицу, Ал даже не знал, что сказать. Скорпиус дотянулся до палочки и небрежно взмахнул ей. Ала окутало облако магии; одежда тут же стала сухой и теплой. — Чего тебе нужно? — очень спокойно и очень прохладно спросил Скорпиус. — Я… мне… — замялся Ал, не в силах сдвинуться с места. Скорпиус перелистнул страницу книги, которую читал. Ему на глаза упала прядь волос. — Это все? Ал попытался собраться с мыслями. Он подошел к дивану, уселся напротив Скорпиуса, скрестив ноги по-турецки, и вынул книгу из его рук. Скорпиус не сказал ни слова и даже не поднял взгляд. — Мне очень, очень стыдно, — сказал Ал и закусил губу. — Прошу, поверь. Что мне сделать, чтобы ты меня простил? — Хочешь, чтобы я простил тебя? — спросил Скорпиус, не поднимая глаз. — Конечно! — Ал нервно хрустнул пальцами. — Больше всего на свете. — Ты унизил меня, — сказал Скорпиус так, как обычно констатируют факт: очень отстраненно. — Я прощу тебя, — он прищурился и, наконец, посмотрел на Ала, — если ты позволишь унизить тебя в ответ. — Ничего себе, — пробормотал Ал. — Ну ладно. Если это то, чего ты хочешь… — Готов поклясться? Ал немного помедлил. — Да, конечно. Клянусь. Делай со мной, что хочешь. — Дай мне руку. Принесешь Непреложный обет. На душе заскребли кошки. Отступать было некуда. Ал только надеялся, что Скорпиус не придумает слишком уж изощренную месть. Он протянул руку. Скорпиус не пошевелился. — Ты что, совсем идиот? — чуть погодя произнес он. — Ты действительно был готов принести Обет? — Ничего я не идиот, — Ал даже разозлился. — Я просто сделаю все, чтобы ты меня простил! — Почему? Потому, что твои друзья объявили тебе бойкот? Ал нахмурился. — Нет. — Он провел ладонью по длинному ворсу ковра. — Потому, что ты мне нравишься. Знаю, ты не веришь мне. Будь я на твоем месте, я бы тоже не поверил. Скорпиус молчал. Алу не понравилась затянувшаяся тишина. — Я думаю, я влюблен в тебя, — тихо пробормотал он и тут же пожалел о сказанном. Не потому, что сказал неправду, а потому, что слова были слишком искренни. Мерлин, какая насмешка судьбы! Ал был влюблен, а Скорпиус его ненавидел. Скорпиус вдруг мягко рассмеялся. — Поздравляю, ты наконец повел себя, как настоящий слизеринец! — В смысле? — не понял Ал. Скорпиус пригладил свою мантию, но взгляда не поднял. — Ты сказал именно те слова, ради которых обычно прощают. — Я не понимаю, — но в душе Ала уже затеплилась надежда. Скорпиус посмотрел на него. — Ты такой говнюк, Ал. Не представляю даже, почему ты мне нравишься. — Правда, что ли? — Ал робко улыбнулся ему, а потом вдруг до него дошло. — Погоди, ты что, назвал меня Алом? Я доказал тебе, что достоин быть слизеринцем? Скорпиус только фыркнул. — Ал, даже диван, на котором я сижу, больший слизеринец, чем ты. Ты провалил задание — хуже некуда. Опорочил гордое имя Северуса, поэтому я отказываюсь тебя так называть. Вот и все. — Понятно, — выдохнул Ал. — Ладно. Так что, я прощен? Скорпиус пожал плечами. — Даже не знаю. А теперь вали обратно в школу, Ал. Я завтра приеду. Не знаю, чего ты там себе напридумывал, но я просто вернулся домой на выходные проведать семью. — Да ладно, — протянул Ал, абсолютно не убежденный. — Можно я хотя бы поцелую тебя на прощание? — Я сказал — отвали, Ал, — Скорпиус наградил его испепеляющим взглядом. Так что Алу пришлось отвалить. Он понимал, что Скорпиус не простил его, но на душе все равно стало легче. По крайней мере, Скорпиус вместе с мистером Малфоем не прибили его, и это было уже неплохое начало.

***

— Я с тобой не разговариваю. — Лили сморщила носик и попыталась его обойти. Ал поймал ее за руку и потянул обратно. — Лили, ну прошу тебя. Мне нужна твоя помощь. — С чего бы вдруг? — Лили вырвала свою ладонь и скрестила руки на груди. — Чтобы ты еще над кем-нибудь поиздевался? Да мне половина факультета объявила бойкот! Только потому, что ты мой брат! А сам говорил, что тебе нравится Скорпиус. Ты такой говнюк, Ал! — Мне правда нравится Скорпиус! — Ал готов был умолять. — Очень, очень нравится. Пожалуйста, помоги мне все исправить. — И как ты собираешься это сделать? — сухо спросила Лили. — Надеюсь, ты хотя бы извинился перед ним? — Конечно! И не смотри на меня так. Я извинился. Отправился к нему домой, просидел полдня на крыльце, пока он не согласился поговорить. Лили, прошу тебя. Я думаю, он простит меня, но мне нужно придумать что-то романтичное. Что-то, что покажет всю серьезность моих намерений. Может, я не знаю… мне извиниться перед всей школой? Подарить ему подарок? Лили закатила глаза. — Извиниться перед всей школой? Ты что, думаешь, что недостаточно его унизил? — Думаешь, не стоит? — расстроился Ал. — Определенно не стоит, — сказала Лили, вздохнула, наклонилась к его уху и что-то прошептала. — И все? — опешил Ал. — И ты думаешь, сработает? Лили только улыбнулась. — Попробуй — и узнаешь.

***

Ал попробовал сразу, как только увидел Скорпиуса в понедельник утром. Он написал записку по завету Лили и протянул ее Скорпиусу. Ответа не последовало. Прошел целый урок. Все ушли, но Скорпиус задержался в классе. — И что это значит? — спросил он Ала, вертя записку в руках. — Ровно то, что там написано. “Скажи, как мне все исправить”. — Ала все еще терзали сомнения насчет формулировки, но, раз Лили сказала, значит, так надо. — Так что я жду. Чего бы ты хотел? Щеки Скорпиуса вдруг заалели, и Алу стало стыдно. — Ну, я не это имел в виду. То есть… если ты хочешь, то конечно, но… я думал, может, мне стоит принести публичные извинения? Написать тебе любовное письмо или, например, спеть серенаду под окном? Скорпиус слабо улыбнулся. — У меня нет окна, Ал. Слизеринские подземелья находятся под землей. — Я люблю сложные задачки, — парировал Ал. — Скорпиус, я правда готов на все. Сделаю все, что ты пожелаешь. — И ты не боишься, что я захочу чего-нибудь ужасного? — Значит, я это заслужил, — ответил Ал, но в глубине души понадеялся, что Скорпиус слишком благороден, чтобы пойти на такое. Какое-то время Скорпиус думал. Потом он собрал свои вещи в сумку и протянул Алу руку. — Ну, давай, — ворчливо произнес он. — Вот чего я хочу. — Хочешь держать меня за руку? — переспросил Ал, не шевельнувшись. — Да, — сказал Скорпиус, и его рука дрогнула. — Если не хочешь, я пойму… Ал тут же схватил его ладонь в свою и переплел их пальцы, а потом сжал их, и Скорпиус сжал его руку в ответ. — Тогда пойдем на Защиту, — бойко сказал Ал, хотя внутри у него все дрожало. На лице Скорпиуса отразились муки выбора, но потом он кивнул. Вместе, рука об руку, они дошли до класса, и никто из однокурсников ничего им не сказал. Они сели за одну парту, и Ал, повинуясь порыву, поцеловал Скорпиуса в щеку. Скорпиус улыбнулся. Все вокруг занимались своими делами. — Все хорошо? — прошептал Ал спустя минут десять после начала урока. Лицо Скорпиуса озарила улыбка. — Чуть не забыл сказать! Отец ждет тебя сегодня вечером на ужин. — С-с-сегодня? — Ал даже заикаться начал. — А ты там тоже будешь? — А как же. Надо же мне проследить, чтобы папа тебя хорошенько запугал. — Как мило, — Ал очень пытался не запаниковать. — Ладно. Хорошо. — Конечно, — невзначай добавил Скорпиус, — если тебе хочется провести ночь в гриффиндорской спальне, а не в моей постели, то ты имеешь полное право отказаться. Все кровь Ала тут же устремилась к паху. И Скорпиус, засранец такой, сразу это понял и громко, на весь класс, попросил Ала сходить за ингредиентами для зелья. Ал готов был его убить. Правда, чуть позже: сейчас его миссией было добраться до противоположного конца класса и не продемонстрировать всем свой внушительный стояк. — Я разрешу тебе трахнуть меня, — шепнул Скорпиус ему на ухо, когда Ал уже готов был встать из-за парты. Ал чуть не кончил прямо там. О, Скорпиус точно был проклятием, ниспосланным на его голову! Но Ал не променял бы его ни на кого другого.

***

Ал изо всех сил пытался думать об отце Скорпиуса. О том, как холодно он смотрел на него за ужином. О том, как резко с ним говорил. А уж когда мистер Малфой отвел его в сторонку и, пригрозив палочкой, напомнил, что… — Прошу прощения, ты вообще тут? — перебил его мысли Скорпиус. Он наклонился, чтобы запечатлеть на губах Ала поцелуй; по его виску сбежала капля пота. — Мне бы хотелось, чтобы в мой первый раз мне досталось побольше внимания! — Скорпиус криво усмехнулся и с силой сжал мышцы вокруг его члена. Нет, нет, судорожно думал Ал, отец Скорпиуса был недостаточно отвратительным. Надо было придумать что-то похуже. О, его собственный папа! Папа, который занимается сексом с мамой. Фу, какая гадость! Ал хотел развить эту мысль дальше, но движения Скорпиуса не дали ему сосредоточиться. Ал перевел взгляд ниже и увидел, как его член исчезает в податливом теле. Блять, блять, блять. Ал был в секунде от того, чтобы установить антирекорд по длительности секса. — Ал? — позвал его Скорпиус. Он перестал двигаться и теперь облизывал свою ладонь. — Ну, может хоть это тебя отвлечет? Ал судорожно сглотнул. Скорпиус обхватил свой член влажной рукой и протяжно застонал. Он снова начал двигаться, но теперь его ладонь двигалась в такт. Внутри было тепло и тесно; Ал был готов умереть. Но вместо этого он только подкинул бедра, и Скорпиус встретил его движение и опустился глубже на член. Он начал судорожно себе дрочить, выгнулся, застонал и кончил себе на ладонь. Его мышцы конвульсивно сжались вокруг Ала; Ал взглянул в его лицо, замер и залил Скорпиуса, как ему показалось, целым галлоном спермы. Скорпиус взглянул на него с выражением полного благоговения; влажные волосы облепили его лоб и шею. Ал тут же притянул его в объятия. Через какое-то время Скорпиус завозился. — Ал? — М-м-м? — Ал накинул на них одеяло и снова полез обниматься. — Знаешь, я понимаю. — Что? — зевнул Ал. — Что ты не хочешь быть похожим на своего отца, — тихо сказал Скорпиус. Ал посильнее обнял его. — Это тут ни при чем, — пробормотал он. — Я не врал насчет своих чувств к тебе. — Я знаю, — Скорпиус поцеловал его в макушку. — Просто хотел сказать тебе, что понимаю. — Он вдруг рассмеялся. — Но твой список меня, конечно, поразил. Ал почувствовал, что краснеет. — Нормальный был список. — Но теперь-то ты вычеркнул все пункты? — проворчал Скорпиус. Ал на мгновение задумался. Вспомнил о том, чем они только что занимались, — и о том, что готов был на все ради Скорпиуса. — Да, — наконец признался он. — Засранец, — Скорпиус легонько шлепнул его. Ал не мог с ним не согласиться. — Да, — рассмеялся он. — Отрицать не стану. Хотя… — Ал замолчал, глядя на сонного и просто восхитительного парня, раскинувшегося рядом с ним. — Хотя? — Мне пришло на ум много вещей, которые я бы хотел добавить в список. Наш список. Скорпиус исподлобья посмотрел на него. — Объяснись. Только быстро. — Ну, — Ал понизил голос до шепота, — например, я знаю много поз, в которых можно использовать мой галстук. Если ты, конечно, не против. И… Скорпиус радостно улыбнулся. — Ну, ладно. — Ты не против? — Ал перекатился, чтобы заглянуть Скорпиусу в глаза. — Не против, правда. — Он погасил свет и прижался обратно к Алу. — И не забудь вычеркнуть из своего списка пункт под названием “найти себе парня”. Алу пришлось прикусить язык, чтобы не сказать что-то очень сопливое. Вместо этого он перекатился на Скорпиуса и поцеловал что было мочи. Такого пункта не было, но Ал был готов записать его первой строкой в их новом, общем списке — и для этого у него была даже припасена новая черная шариковая ручка. — А еще, — сонно пробормотал Скорпиус, — я так и не познакомился с твоим змеем. Ал хихикнул и сделал мысленную пометку. Зря он, что ли, так долго и упорно учил парселтанг! Настало время применить свои таланты. И Теренс для этого им был совершенно не нужен. The end.