Let's be alone together

      Входная дверь громко захлопнулась, и хоть на втором этаже это было не так сильно слышно, Ёсан проснулся. До будильника ещё было какое-то время, но глаза больше не смыкались. Парень поднялся с постели и прошёл в ванную. Он смог не торопясь принять душ и частично высушить волосы. Время оставалось даже на нормальный завтрак вместо обыденного перекуса из сэндвича с ветчиной.       Ёсан спустился вниз, как он и понял: стук двери означал выход матери из дома. И снова настала гробовая тишина. Казалось, что дома столько предметов, что могли воспроизводить звук, но все они молчали. Телевизор, радио, чайник, робот-пылесос всё ещё молчали.       — Пора за работу, парень, — включив пылесос, произнёс парень. Робот что-то пикнул в ответ и принялся за своё рутинное занятие. Его шум успокаивал Ёсана, было ощущение, что в доме есть хоть кто-то живой.       По правде говоря, робот выполнял большую часть работы по дому, ведь почти ни у кого не было времени на полноценную уборку. Загрузить посудомойку и постирать накопившуюся за неделю одежду — это единственное, что успевал сделать Ёсан в выходные. Влажной же уборкой обычно занимались родители раз в месяц и хотя бы неделю после этого можно было говорить, что дома уютно.       Даже если на самом деле это было не так. Они переехали в новый и очень большой дом по сравнению с их старым почти десять лет назад. Кан Ёджун тогда только получил новую должность, и они смогли позволить себе дом побольше и поближе к центру города. Минсу всячески пыталась сделать его уютнее: покупала различные комнатные растения, картины, печатала семейные фотографии, но ничего не вышло. Скинув вину на неправильное освещение и размеры комнат, она перестала заниматься декором. И это дело перешло к сестре парня в качестве практики по дизайну интерьеров, Минджи попыталась исправить положение. Она добавила больше источников света, сменила шторы и даже купила новые ковры. Положение улучшилось, но как только она переехала, оказалось, что уют приносила сама Минджи, а не украшения.       Их кухня была просторной, но совершенно безжизненной. Тёмный цвет дерева, из которого был сделан гарнитур, очень сильно омрачал и без того тёмное помещение. А холодный свет и отсутствие окон усугубляли положение. Шкафы полностью скрывали от лишних глаз посуду и приборы. На столешнице не было хоть каких-то украшений или полотенец.       Ёсан привычно набрал воды в чайник и, поставив его на подставку, включил. Он ополоснул под краном раковины свою любимую кружку, что осталась стоять на столе со вчерашнего «ужина», и поставил её рядом с чайником. Пока сковородка нагревалась на плите, Ёсан положил в кружку пакетик с чаем и принялся за поиск нужных продуктов в холодильнике. Он достал два яйца и бекон с верхней полки и перевёл взгляд на боковую полку. Открытой бутылки с вином не было, а вторая была опустошена на половину и оставлена на полке без пробки.       Раздражённо выдохнув, он вернулся к готовке. Блюдо было простым, но даже с ним парень не всегда справлялся на отлично. Глазунья у Ёсана получалась идеальней, чем у остальных членов семьи, но с беконом он никак не мог справиться. Он либо пригорал до углей, либо частично оставался сырым. И Ёсан, после множества попыток исправить это, просто смирился.       — Сгорел, — заключительно произнёс парень, сев за стол и попробовав получившееся блюдо. — Вредно, но хотя бы не сырое.              По привычке Ёсан взял телефон в руку и решил проверить ленту новостей, пока ел. Новых сообщений также не было. Прогноз погоды, что парень смотрел каждый раз, собираясь выходить из дома, показывал температуру ниже, чем вчера. Он оставил грязную посуду в раковине и направился в кладовку.       Возможно, единственной хоть немного уютной комнатой была их небольшая «прачечная». Помещение со стиральной и сушильной машинами хоть и не имело какого-либо декора или удобного дивана с подушками, но Ёсану становилось легче именно здесь. Гардеробную, что находилась через «стенку», и кладовую на самом деле соединял огромный шкаф, ниша которого имела лишь боковые стенки. Когда настроение было наиболее скверным, Ёсан прятался тут от вечно придирающихся родителей и сестры, что пыталась успокоить его. Иногда её желание помочь только мешало, но ссориться с ней не хотелось. И оттого парень нашёл себе уединённое место, где его никто не трогал. Место, где никто не видел его слёз.       Взяв любимую толстовку из бельевой корзины, он надел её. До выхода оставалось ещё немного времени, но Ёсан решил быстрее ретироваться из дома, чтобы не пересечься с матерью. Быстро поднявшись наверх и забрав рюкзак, он торопливо обулся и вышел из дома.

* * *

      Из-за лёгкой прохлады в воздухе Ёсан дошёл до школы ещё раньше, чем планировал. За полчаса до начала занятий приходило самое маленькое количество людей, чаще всего то были ученики, что жили дальше всех от школы. Перед тем, как пройти в класс, он заглянул в кабинет студенческого совета. Там, разумеется, никого не оказалось. Ещё в среду Сонхва отменил пятничное собрание, и теперь день Ёсана оставался практически свободным. После уроков его ожидали лишь занятия в музыкальной школе.       До начала занятий оставалось около двадцати минут, и Ёсан решил не упускать время впустую и вздремнуть ещё немного. Он вытащил необходимый учебник и пенал из рюкзака и, удобно устроив голову на своих ладонях, закрыл глаза, стараясь ни о чём не думать.       Но его счастье продлилось недолго. Уён, на удивление, зашёл в класс не со звонком, а за десять минут до него. Он сел на место, что находилось позади Ёсана, и громко вздохнул, надеясь привлечь внимание друга, но тот сделал вид, что ничего не услышал. В таких случаях парень придумывал что-то, что могло расшевелить друга, без особых на то усилий. Обычно он щекотал Ёсана, и в этот раз сделал ровно то же самое. Выждав момента, когда друг усыпит свою бдительность, забыв про Уёна, он протянул руки к бокам парня, но не касался его. Мысленно досчитав до трёх, Уён принялся щекотать, и Ёсан под руками лучшего друга начал извиваться, словно уж на сковородке, и отчаянно молить о пощаде. На сотое «хватит» Уён отпустил его и, довольный своим поступком, откинулся на спинку стула. Ёсан развернулся к нему лицом и, как обычно, раздражённо посмотрел на его довольное лицо. Уён знал, что друг не обижался на его выходки, и поэтому продолжал улыбаться.       — Почему всегда нужно будить меня таким образом? — устало вздохнул Ёсан; на самом деле его вопрос был риторическим.       — Ты не ответил на моё сообщение, — лицо Уёна выражало недовольство молчанием парня. И хоть он на самом деле не был обижен, его всё равно немного задевала эта холодность друга.       — Поздно увидел, решил не беспокоить.       — А утром почему тогда не ответил? — Уён наигранно надулся, скрестил руки на груди и отвернулся. Он был похож на своего младшего брата, когда делал так, и Ёсана это очень смешило.       — Подумал, что всё равно увидимся в школе.       — Так что, свободен вечером? — «обида» Уёна испарилась, как только появилась надежда на согласие со стороны Ёсана. Он с большим воодушевлением вновь посмотрел на друга и своим взглядом будто гипнотизировал сказать «да».       — Сегодня скрипка, — ответил парень и опёрся на свою руку, разглядывая внешний вид друга. — Чего это ты без хвостика?       Уён удивлённо принялся ощупывать свои волосы в поисках заветной резинки для волос и, осознав, что той нет, опустился лицом на парту, грустно вздохнув.       — Я потерял её, — пробормотал он себе под нос, из-за чего Ёсан сначала даже не понял, что конкретно он сказал.       — У тебя же их куча, чего тогда скорбишь?       — Это не моя резинка.       — А чья тогда?       — Сана.       После этих слов всё стало куда яснее. Сан — один из новых близких друзей Уёна; точнее, тот, кого он продолжал называть другом, стараясь скрыть факт того, что он ему нравится. Ёсан догадался об этом сразу: Уён был настолько восхищён новым знакомым, что не сдержался и выложил Ёсану всю информацию, что он узнал о парне. И про то, что он тоже, как его лучший друг, является старостой класса, и про его чёрный пояс по тхэквондо, и про его любимую кошку Бёль, и, разумеется, про то, насколько Чхве Сан красив. Догадаться о чувствах Уёна к Сану было проще простого, особенно для Ёсана после почти десяти лет дружбы.       — Соболезную.       — Спасибо, — ответил Уён и шмыгнул носом.       — Ты что, плачешь? — этого Ёсан уж точно не ожидал: день только начался, а его лучший друг уже в расстроенных чувствах из-за утраты подарка от предмета воздыхания.       — Чего? — Уён переспросил в надежде, что друг просто пошутил, и поднял взгляд на него. — Нет       Он вытер нос тыльной стороной ладони и сделал вид, что всё в порядке. Он точно плакал. Сложно выразить, насколько сильно Ёсана стало раздражать такое поведение друга. Он сочувствовал его неразделённой любви, но иногда его переживания выглядели слишком глупо. Единственное, что мог сделать парень в поддержку — просто давать советы и подставлять плечо под очередные слёзы.       — Найдётся поди, может, ты дома её забыл, — он подбадривающе похлопал его по плечу и мягко улыбнулся, — мир не рухнет.       — Спасибо, — тихо ответил Уён и шмыгнул ещё раз. В этот момент раздался звонок на урок.       Учитель Ким вошёл в класс под звон, и весь класс поднялся со своих мест, приветствуя его. Он махнул рукой, жест означал, что все могут сесть, но Ёсан как староста остался на месте, он мысленно посчитал присутствующих. Сказав, что все присутствуют, он с разрешения учителя тоже сел на своё место. Первый урок начался. Учитель Ким преподавал историю, и все легко могли сказать, что он был хорошим педагогом, но очень сложным человеком. Каждый раз, выходя с его уроков, все классы уходили домой не только со знаниями, но и с безумной усталостью.       Оставшийся день прошёл без каких-либо инцидентов. Уроки, что были после истории, не были слишком информативными или сложными для Ёсана, из-за чего он смог немного поспать на них. С последнего урока так вообще отпустили пораньше. Мисс Чон, учительница английского, в честь пятницы решила пожалеть класс, увидев, что почти все спали.       Ёсан вышел из здания школы под мелодию звонка, на улице с утра так и не потеплело. Немного поёжившись, он застегнул толстовку и направился к воротам, где его ждал Уён. Друг выбежал из класса, как только мисс Чон успела произнести о конце урока, и теперь, ожидая Ёсана с ответом на предложение, болтал с парнем из команды по футболу.       — Ага, до тренировки, — Уён попрощался с ним, дав пять, и, развернувшись в сторону здания школы, заметил, что Ёсан двигался к нему. Когда он подошёл, Уён закинул руку ему на плечо, и они вместе вышли за ворота. — Так что решил?       — Я постараюсь, во сколько вы встречаетесь? — это решение не далось Ёсану очень легко, но с другой стороны, ему хотелось хотя бы иногда менять расписание, состоящее только из сна и учёбы, на хоть что-то другое.       — Можешь приходить часам к семи сюда, я буду ждать тебя у ворот, — Уён схватил его за плечи и обнял так, будто друг прямо сейчас осуществил его мечту. Его счастью не было предела, — если освободишься раньше или чуть опоздаешь, просто позвони мне.       — Хорошо, — кивнул парень в ответ, — тогда до встречи.       — До встречи, — Уён лучезарно улыбнулся ему и напоследок обнял Ёсана ещё раз, а потом быстрым шагом удалился из поля зрения парня.

* * *

      Совершив всё тот же крюк до магазина, Ёсан снова оказался дома, где, как и всегда, было тихо. Он быстро перекусил, съев последнее яблоко, что одиноко лежало в корзинке на кухонном столе. И, немного повторив свою партию из дуэта, уже был готов выходить из дома. Мисс Юн поставила его в пару с какой-то девочкой, что играла на виолончели, и теперь они вместе должны были готовить часть из Тройного концерта Бетховена. Не сказать, что ему нравилась эта затея, ведь работать в паре с кем-то имело много рисков, но раз так решил преподаватель, спорить было бессмысленно. Тем более уже прошло больше месяца с тех пор, как они начали готовиться.       Джу Мунхи была совершенно рассеянной, и раз за разом Ёсан думал, что они на экзамене провалятся с треском. От занятия к занятию она удивляла его всё больше. То забудет ноты, то оставит сумку прямо перед дверью кабинета, но когда она «забыла» взять виолончель, что буквально была почти с её рост, Ёсан окончательно потерял надежду в успешную защиту. Её рассеянность совсем не вязалась с её внешностью. Она была опрятной на вид, всегда приходила в форме своей школы, а при игре на инструменте собирала длинные волосы в низкий хвост. Её речь была грамотной и очень уважительной, но она больше предпочитала молчать, что для Ёсана было даже лучше. Мисс Юн, возможно, думала, что ребята смогли подружиться за месяц игры в дуэте, но их общение начиналось и заканчивалось лишь на «привет» и «пока». Они не могли друг другу что-то подсказать из-за того, что играли на разных инструментах. А вступление в такт требовало интуитивного понимания своего партнёра, что, может, и способствовало их связи, но точно не дружбе.       Закончив с футляром для скрипки, он спустился вниз. Уже собираясь обуться, он заметил небрежно кинутую женскую ветровку тёмно-синего цвета, что упала с вешалки. А может, её никто и не вешал. Когда он собирался поднять её, его вновь пронзила резкая боль. Он вспомнил, что, выбрасывая огрызок яблока, в мусорном ведре также находилось три бутылки из-под красного вина, хотя утром была только одна. Злоба, что так долго копилась в нём от бессилия и отсутствия влияния над происходящим, в один момент вспыхнула, заставляя слёзы падать на пол. Рука, что держала ветровку, разомкнулась, и та упала тоже. Ком внутри так набух, что всё тело казалось слишком тяжёлым. Он сел, охватив себя за колени, и начал рыдать. Хотелось закричать от всей тяжести, что накопилась в груди за долгое время. Но это значило нарушить тишину, что так долго царила в доме. Эта тишина в голове Ёсана стала уже слишком громкой, она звенела в ушах и отдавала головной болью, приправленной тошнотой и бурлением в животе. Прерываясь на глубокие вздохи, он ронял тяжёлые слёзы на свои колени. И когда сил больше не осталось, парень просто начал смотреть в стену. Все мысли, что так долго тревожили его, испарились, оставив лишь пустоту и головную боль. Но его медитацию прервал звонок.       — Добрый день, Ёсан, — это была мисс Юн. У неё шло занятие, и как Ёсан смог расслышать, это был второй дуэт из концерта, что они готовили — я звоню узнать, будешь ли ты сегодня на занятии.       — К сожалению, нет. Как-то неважно себя чувствую сегодня, — хрипло произнёс он в ответ.       — Жаль это слышать, но ничего, лучше отдохни, — преподавательница заботливо и печально произнесла это, сделав небольшую паузу. — Мы с Мунхи продолжим репетировать вторую часть, а ты поправляйся. У тебя непростой год, и каждый день на счету.              — Ага, — лишь смог ответить Ёсан; произнесённая ею фраза содрогнула все внутренности. — Я тоже продолжу репетировать.       — Конечно, буду ждать тебя в следующий вторник. Хороших выходных.       Их разговор закончился, и Ёсан, до этого находившийся в прострации от нервного срыва, немного пришёл в себя. Кажется, теперь он полностью освободился, и можно было даже собираться на встречу с Уёном. Но изменения в расписании дались намного сложней для его мозга. Нужно было срочно решить, во что одеться для прогулки, а также не забыть предупредить друга о том, что он освободился.       Ёсан решительно поднялся наверх и принялся выбирать то, что можно было надеть для красоты, но при этом не замёрзнуть вечером, когда стемнеет и воздух, до этого хотя бы нагретый солнцем, начнёт остывать. Когда дело касалось выбора одежды, Ёсан думал лишь о комфорте, но случались и дни, когда желание выглядеть красиво брало верх над удобством либо занимало нишу рядом с ним. Таким днём оказался сегодняшний.       Парень вытащил из гардероба всё то, что казалось тёплым, но при этом выглядело стильно. Следующим критерием оказалось сочетание тёплого верха со светло-голубыми джинсами парня, что он надевал на все прогулки. Наконец, остановившись на бежевом свитшоте, он набрал Уёну сообщение:

«Я освободился, через 25 минут

встретимся возле ворот»

      Ответ не заставил себя долго ждать.       «Хорошо, до встречи»

* * *

      Они встретились возле ворот. На удивление, Уён пришёл раньше Ёсана, но причиной этого, возможно, был парень, что стоял рядом. Это был Чхве Сан, о котором Ёсан до этого только слышал. Черноволосый был немного выше него, он первым протянул руку в знак приветствия, и Ёсан в ответном жесте пожал её. Мягко улыбнувшись, Сан представился и окинул взглядом Уёна, лицо которого выражало волнение.       Ёсан уже готов был сказать что-то в ответ, но друг перебил его, самостоятельно представив парня своему предмету воздыхания, и быстрым шагом двинулся в известном только ему самому направлении. Удивлённым парням оставалось только следовать за ним.       Спустя пару минут Уён замедлил шаг, его напряжение прошло. Он вернулся к друзьям, которые, как оказалось, нашли общий язык. Парень быстро втянулся в разговор, и теперь они болтали о чём-то несущественном втроём.       Ёсан не почувствовал неловкости при общении с Саном, их определённо точно объединяли разговоры о проблемах старост и старших сестёр. В дружелюбной атмосфере уже позабылись занятия на скрипке, что он прямо сейчас прогуливал, и истерика, что натолкнула на это. Он наслаждался редкими, но такими приятными лучами солнца, что падали на лицо и руки. Он не думал, куда они идут и просто слепо доверял Уёну, что затеял всё это. Мысли отчистились, а в груди с каждым шагом становилось легче.       Чем дальше они шли, тем понятнее было, что они в жилом районе; совершенно безлюдная улица и тявкающие во дворах собаки подтверждали это.       — Я заскочу в магазин, подождите тут, — сказал Уён, увидев на их пути небольшой магазинчик, похожий на тот, что был недалеко от дома Ёсана. Он ускорил шаг и зашёл внутрь, оставляя Ёсана и Сана наедине.       — Уён говорил, что у тебя должны были быть какие-то занятия после школы, но ты раньше освободился, — Сан решил начать диалог первым. — Чем ты занимаешься?       — Играю на скрипке, — холодно ответил Ёсан, ему не очень нравилось разговаривать о чьих-то увлечениях, тем более если это был разговор ради приличия.       — Правда? Я восхищён, — но Сан выражал высшую степень заинтересованности. — Давно играешь?       — Седьмой год. Этот последний.       — Вау, я в детстве хотел играть на каком-нибудь инструменте, но мой отец — тренер тхэквондо, поэтому я пошёл в спорт, — он опустил взгляд, который на мгновение стал печальным, и вновь повернулся к Ёсану, но уже лучезарно улыбаясь. — Надеюсь попасть на один из твоих концертов.       — Я приглашу тебя на итоговую защиту, когда будет известна дата, — неожиданно для самого себя сказал Ёсан, отчего-то ему хотелось, чтобы Сан хотя бы увидел его выступление и узнал, что такое скрипка.       Из дверей магазина вышло трое. Впереди шёл Уён, а за ним следовали два высоких парня, в которых Ёсан смог узнать Юнхо и Минги. Они довольно давно не виделись. Кажется, последний раз был в августе, перед началом второго семестра. Они все вместе ходили в кино на какой-то глупый ужастик. Ёсан всегда скучал или засыпал на таких фильмах, но Уён настоял именно на ужасах, и в итоге весь сеанс прятался лицом в плече друга, поворачиваясь лишь спросить, кончился ли скример. Тогда вместе с ними также пошли Сонхва и Хонджун хёны.       «Соскучился», — всплыло в голове Ёсана при виде друзей. Юнхо и Минги, увидев его, сразу подошли к нему и сжали в своих объятиях. Они тоже соскучились. Ёсану не оставалось ничего, кроме как выразить свою радость от встречи ответными объятиями.       Когда Уён подошёл к ним, ребята уже отпустили парня, но Минги не удержался и обнял Ёсана снова. Его с Минги взаимоотношения всегда больше походили на родственные, из-за чего Ёсан позволял ему немного больше близости, чем остальным. Минги казался большим старшим братом, что всегда был готов защитить и развеселить, если нужно. Его доброта по отношению ко всем больше походила на детскую инфантильность, но от этого он казался очень близким другом для всех.       — Ну чего стоим? — Уён наконец прервал их идиллию. В его руках были два больших пакета, что по виду казались тяжёлыми. Всучив один из пакетов Юнхо, он возмущённо продолжил: — Хёны уже заждались.       И они вновь двинулись вверх по улице. Ширины тротуара не хватило на их большую компанию, из-за чего пришлось разбиться на два ряда. Ёсан встал между Юнхо и Минги, которые рассказывали о всех событиях, что успели произойти с ними за время без встреч с другом. Уён же шёл вместе с Саном впереди, они тихо что-то обсуждали, раз за разом заставляя Уёна смеяться и прикрывать рот.       — Давай понесу, — сказал Сан и попробовал забрать пакет из рук Уёна.       — Мне не тяжело, — ответил парень, запнувшись на последнем слове из-за Сана, что в этот момент коснулся его руки, пытаясь забрать пакет. От неожиданности рука ослабила хватку, и Сан перехватил пакет.       — Я просто хочу помочь, — улыбаясь, ответил брюнет, толкая ладонь Уёна своей, слегка каясь пальцев своими. Лицо Уёна вместе с ушами охватила краска.       Этот момент, кажется, заметил только Ёсан. Минги и Юнхо либо привыкли к таким жестам, либо были слишком заинтересованы своим рассказом, что даже не заметили смущения Уёна.

* * *

      Повернув на одном из перекрёстков налево, они остановились у двухэтажного дома, первый этаж которого занимал гараж. Рядом с ним уже стояли Сонхва и Хонджун. Последний о чём-то рассказывал президенту школы, и тот широко улыбался почти на каждое слова, иногда тихо хихикая.       — Мы на месте, — сказал Минги и уже хотел достать что-то из заднего кармана джинс, но Уëн его одёрнул. Он что-то прошептал ему на ухо и глупо захихикал, Минги в ответ махнул головой, соглашаясь на непонятное Ëсану предложение друга. Юнхо и Сан тоже чему-то улыбнулись, тем самым ещё сильнее погружая Ëсана в неведение. Переведя взгляд на хëнов, он увидел, что те даже не обратили внимания.       — Та-дам! — Уëн восторженно крикнул и, раскинув руки, встал лицом к Ëсану, когда дверь гаража поднялась.       «Что за?..» — успел мысленно произнести Ëсан, пока перед ним не предстала картина того, что находилось внутри. Под тусклым светом импровизированного розового освещения ему удалось рассмотреть площадку «сцены», состоящей из нескольких старых ковров. Рядом можно было заметить усилители звука и стойки для микрофонов, а в дальнем углу комнаты из-под брезента легко рассматривались очертания барабанной установки. На стене позади сцены висело несколько гитар, на вид им было не меньше двадцати лет. По левой стороне стояла барная стойка, края которой украшала старая новогодняя гирлянда, заботливо приклеенная на скотч. На передней стенке бара виднелось граффити. Кирпичные стены гаража украшали различные плакаты с рок-тематикой. Справа возле стены стоял старый продавленный диван, на который уже стремился лечь Юнхо.       — Как вы вообще нашли это место? — удивлению Ëсана не было предела. Он прошёл внутрь и рассматривал каждый сантиметр так называемой студии. Его поражало количество оборудования, что нашлось в таком небольшом, но удивительном месте.       — Это гараж моего отца, — хозяйски произнёс Минги, падая на диван следом за Юнхо. — Он играл в бэнде во времена университета, оттуда и инструменты.       — Вау, — произнёс парень, проходя дальше. С каждым шагом его всё больше и больше затягивало это место.       Ëсану хотелось дотронуться до гитар, до барабанов и синтезатора. На ощупь ощутить отличия струнных инструментов, сравнить электрогитару со скрипкой. Родители никогда не понимали рок-музыки, да и в целом смысл хоть какой-то музыки, кроме классической. Дома обычно играли Чайковский, Бах, Моцарт. В совсем раннем детстве Ëсан запомнил, что попсе и прочему шлаку в их доме не место. Но в голове маленького Ëсана это вызвало диссонанс, ведь мама слушала Майкла Джексона, а папе нравились AC/DC. Почему его игра на скрипке изменила их предпочтения?       — Всем привет, — раздалось позади, и сконцентрированный на изучении инструментов Ëсан вдруг очнулся. Он обернулся на голос и увидел вошедшего.       — Сан не тот, с кем мне нужно быть знакомым? — парень повернулся к лучшему другу с недоумением, сюрприз Уëна оказался немного другим.       — Ага.       Вошедший не сразу заметил парня. Увидев первым Сонхва, он начал диалог с ним.       — Разрешите вас прервать, — Уён встал перед Ёсаном, загородив обзор, и, театрально покашляв, отскочил в сторону, — Чонхо, это Ёсан, мой лучший друг. Ёсан, это Чонхо. Теперь вы наконец знакомы.       — Да, знакомы, — Чонхо говорил медленно, пристально всматриваясь в лицо «незнакомца» и пытался понять, не ошибся ли он. Спустя пару секунд молчания он протянул Ёсану левую руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться.       — И мне, — Ёсан протянул ладонь в ответ и немного неловко пожал руку парня. Будучи правшой, ему было несколько дискомфортно так приветствовать кого-то, но Чонхо, кажется, не заметил этого неудобства.       — Все в сборе, можно отдыхать, — произнёс Сонхва и плюхнулся на большое кожаное кресло, что стояло поодаль от дивана. Хонджун сел рядом с ним на подлокотник и достал из пакета тёмно-коричневую бутылку.       Такие же бутылки достали и Юнхо с Минги, для Ёсана не было открытием то, что друзья иногда выпивали. Но обычно их желание алкоголя заканчивалось на одной бутылке пива, поэтому повода для беспокойства не было.       — Чонхо, будешь? — спросил Юнхо, протягивая ещё не открытую бутылку парню, но тот лишь отрицательно помахал головой. — А ты, Ёсан?       — Нет, спасибо, — парня всё продолжали интересовать инструменты.       — Ну как хотите, — Юнхо открыл бутылку об стол и, откинувшись на спинку дивана рядом с Минги, сделал глоток.       Вернувшись к рассматриванию гитар, Ёсан вспомнил про скрипку. Появилось ощущение, что он предают свою верную Nagoya Suzuki, что подарили родители на одиннадцатый день рождения. Он вспомнил первые занятия с преподавателем и то, как старательно он занимался каждый день дома, чтобы его похвалили. Особенно ему нравилось играть возле окна, когда садилось солнце. Розовые и оранжевые лучи растекались по корпусу инструмента и словно мягко касались его пальцев, грея своим теплом. Но сейчас бордово-коричневый цвет лака не блестел на солнце, а был заточён в футляре. Бедная скрипка осталась лежать в прихожей на полу.       Внимание Ёсана привлекла рядом стоящая акустическая гитара. Легко проведя пальцами по струнам, он извлёк тихий звук, что очень понравился ему, но тут же чья-то рука обхватила риф и забрала инструмент.       Чонхо легко поднял гитару и, выставив руки перед собой, принялся рассматривать её. Придерживая одной рукой снизу, а другой держа за основание рифа, он считывал каждую деталь инструмента своими глазами. Было сложно понять, правда ли он видит саму гитару, ведь чёлка спадала ему на глаза. Оперевшись на подлокотник сзади стоящего кресла, Чонхо поставил гитару на левое колено и, зажав какой-то аккорд, сыграл перебор. Ожидая послушать то, как играет парень, Ёсан упал на диван меж Юнхо и Минги и закрыл глаза. Отчего-то на душе было тепло.       В течение нескольких минут тишину прервали лишь тихие перешёптывания Уёна и Сана, но вдруг раздался электрический звук какого-то прибора. По комнате разнёсся белый шум динамика и наконец-то послышалась игра электрогитары. Чонхо неторопливо перебирал струны инструмента, извлекая незатейливую мелодию, параллельно свистя её. И вот дело дошло до куплета. Бархатный голос разливался по комнате, в которой была очень даже хорошая звукоизоляция, из-за чего голос был слышен особенно чисто. Все с упоением начали слушать пение парня, забыв про какие-либо разговоры.       Ёсан сразу узнал песню, что пел Чонхо. В детстве его отец часто включал её в машине, когда они ехали куда-то. В голове всплыли воспоминания их семейных поездок вчетвером, они были счастливы в их небольших путешествиях. Он вспомнил и саму кассету, на которой была песня. На лицевой стороне находилась потёртая обложка альбома серого цвета, которая уже почти отклеилась от пластика. Иногда отец позволял ему самостоятельно выбирать кассеты и вставлять их в проигрыватель. Ощущая себя самым счастливым и важным, он выбирал их по обложке, хотя в большинстве случаев не мог понять, что было изображено на ней.

The future's in the air

Can feel it everywhere

A blowing with the wind of change

      Ёсан будто чувствовал все строчки своим нутром, что-то напрямую касалось его чувств и тревог прямо сейчас. Он открыл глаза и увидел Чонхо сидящим на подлокотнике кресла, в его руках теперь была чёрная электрогитара, которую Ёсан видел висящей на стене за барабанами. Свет неоновой вывески, что находилась на стене над диваном, красиво переливался на лакированном корпусе инструмента. Точно такой же свет можно было заметить и в глазах Чонхо. При таком освещении их цвет почти сливался с гитарой. Лицо парня выглядело очень сосредоточенно, будто он боялся ошибиться. Это чем-то напомнило Ёсану его самого. На экзамене он обычно старался закрыть глаза или вообще смотреть только на инструмент, мысленно проговаривая все ноты, хоть они и были прямо перед ним.       Когда парень закончил играть, все начали хлопать, парни были потрясены и не знали, что сказать после такого выступления.       — Чонхо, ну теперь даже сложно решить, кем ты будешь. Нужно сразу и вокалистом, и гитаристом, видимо, — посмеялся Сан; было слышно, что он на самом деле шокирован способностями парня. Всех улыбнула эта фраза, но Ёсана наоборот, напрягла.       «Гараж был выбран не только ради посиделок с пивом и разговорами ни о чём» — достраивал логическую цепочку парень. Что-то начало проясняться в его голове, но что конкретно оставалось загадкой.       Чонхо вновь вернулся к акустической гитаре и принялся играть уже всем знакомые песни, Уён, сидевший ближе всех, даже принялся подпевать. Обычно он делал это тихо, стесняясь своего голоса, но, видимо, расслабившись от пива, полностью отдавался песне, заставляя всех улыбаться. Сан, сидящий рядом с ним, так и сверкал своей «Великолепной улыбкой» © Чон Уён, глядя на парня. В помещении было тепло, и Ёсан расслабился вновь, откинувшись на спинку дивана. Он улыбался с закрытыми глазами, ему было очень хорошо.

* * *

      Ёсан неожиданно для себя самого открыл глаза, когда его телефон в кармане начал вибрировать, парень как можно скорее вытащил его из кармана.       — Вот чёрт! — Сонхва-хён подскочил со своего места, испуганно глядя на экран своего смартфона. Ёсан в тот же момент взглянул на свой.       «Вот чёрт…» — это был ежедневный звонок от отца, про который он успешно забыл, пока отдыхал с друзьями. Нужно было что-то придумать.       — Что-то я засиделся, — Сонхва нервно оглядывал помещение в поисках своей толстовки, которую он снял, как только зашёл в гараж. — Уже почти девять, мне пора. Никто не видел…       — Держи, — Хонджун прервал его на полуслове, подавая толстовку, и мягко улыбнулся. — Я с тобой пройдусь.       — Даже не посидели подольше, сегодня же пятница, чего вы, — Уён тоже вскочил со своего места и как можно скорее подошёл к хёнам, что уже собирались идти. — Вы правда не останетесь? — его лицо приняло жалобную физиономию, он двумя руками держался за руку Хонджуна, пытаясь его задобрить остаться на подольше.       Пока эта сцена развивалась, Ёсан уже писал сообщение с оправданием.

«Я у Уёна, не сразу увидел,

что ты звонил»

«Как буду дома — напишу»

      «Хорошо, сильно не задерживайся там»       Можно было выдохнуть с облегчением. Отец знал, что от дома Уёна до их дома нужно было идти минут двадцать, а значит, запас во времени был. Пока он в своей голове рассчитывал, сколько времени уйдёт на то, чтобы добраться до дома, спор Хонджуна и Уёна продолжался.       — Как капитан команды я должен быть завтра на поле самым первым, тренировку никто не отменит из-за ваших посиделок, — парировал старший на очередную фразу Уёна.       — А использовать футбол в такой ситуации подло, — парень ещё сильней насупился и скрестил руки на груди.       — Можете хоть до самой тренировки тут кутить, — пытаясь донести свою мысль до Уёна, Хонджун положил свою ладонь на его плечо, — но если вас в девять не будет даже в раздевалке, я перед тренером никого выгораживать не буду.       — Понял, — подчинился Уён.       — Это касается всех, — капитан перевёл свой взгляд на Юнхо и Минги, мирно сидящих на диване, и услышав эту фразу, те сразу выпрямились по струнке и согласно закивали. — Всем пока, надеюсь, доберётесь домой без приключений.       Хонджун открыл дверь, что находилась справа от гаражной, и, пропустив вперёд себя Сонхва, вышел.       — Я тоже уже пойду, — Чонхо с характерным вздохом поднялся со своего места и направился к двери, — не хочу опоздать на ужин.       — Ну и идите, мы и без вас повеселимся, — ответил Уëн, демонстративно отвернувшись от всех       Они наконец вышли из гаража. В воздухе отчётливо слышались ноты осенней сырости и выхлопных газов машин. С наступлением темноты значительно похолодало, но эта прохлада была приятной. Выйдя из тёплого и душного гаража на улицу, Ëсан покрылся мурашками. По зевку Чонхо стало понятно, что это произошло не только с ним одним.       Помахав на прощание, Сонхва и Хонджун быстро скрылись в другом направлении от младших. И Ëсану больше ничего не оставалось, кроме как пойти в сторону дома. Сделав пару шагов в нужную сторону, он заметил, что Чонхо шагал рядом с ним в ту же сторону.       — Вот это совпадение, — парень решил нарушить их неудобное молчание, видимо ещё более неловким диалогом. — Интересно, и до какого момента мы так будем идти?       Ëсан уже собирался ответить что-то колкое, например, «надеюсь этот момент продлится не долго», но решил помолчать в надежде, что собеседник поймёт его желание не разговаривать и отстанет.       

* * *

      Они неспеша шли в сторону дома Сонхва и непринуждённо болтали. Хонджун, как и всегда, увлечённо рассказывал Сонхва о том, как прошла тренировка футбольной команды в последний раз. Ему нравилось видеть, как парень улыбается на очередную историю о Юнхо и Уëне, который в очередной раз поспорили на пинок за совершение глупого трюка, из-за чего им, как и всегда, влетело по пинку от тренера, что заметил их отлынивающими от разминки. Такие невинные и простые истории правда помогали даже в самой тяжёлой ситуации. Обычно Сонхва сам просил Хонджуна рассказать, что произошло за день, ведь думать о своих проблемах он не любил. Хонджун понимал, почему парень так просит у него очередную историю о его оболтусах под названием «футбольная команда». Он даже не думал избегать их обыденных разговоров и даже сам начинал говорить про своей день, заметив грустную гримасу на лице парня.       — Ну как это они не дети, если сегодня Уëн на пару с Минги все уши мне прожужжал про эти посиделки, — Хонджун активно жестикулировал, рассказывая об очередных проделках младших. — Вот бегаем мы вокруг поля, так они на каждом кругу по очереди рекламировали мне, как же весело это будет. Ну разве это не детсад.       Сонхва улыбнулся, но это улыбка быстро исчезла. Они наконец дошли до его дома. Хонджун понимал, что расставаний нельзя избежать, и даже мечтал хоть раз выкрасть парня к себе домой, чтобы не видеть, как с его прекрасного лица пропадает улыбка, но он не мог.       — Ну, мне пора, — тихо сказал Сонхва, смотря куда-то под ноги. Ему также не хотелось прощаться, заканчивать такой хороший момент. Он был бы рад ещё потусить с ребятами и прогуляться с Хонджуном подольше, но не мог.       — Напиши мне, как будешь у себя, может, ещё поговорим по телефону перед сном, — Хонджун не показывал своей грусти, старался не терять лицо перед другом.       — Разумеется, — парень уже открыл калитку, ведущую во двор, но Хонджун его остановил.       — Всë будет хорошо, — произнёс он, взяв ладонь Сонхва в свои руки. Момент их соприкосновения длился совсем чуть-чуть, ведь, видимо смущённый своими действиями, парень как можно скорее постарался уйти.

* * *

      Входная дверь захлопнулась позади парня с тяжёлым и громким звуком. С этим звуком каждый раз, возвращаясь домой, он терял абсолютно все положительные эмоции.       Он снял обувь и постарался как можно тише поставить кроссовки на обувную полку. Парень мог лишь думать о том, как пройти наверх и не выслушать очередную лекцию от отца.       — Долго будешь ныкаться в коридоре, как мышь? — раздражённый голос главы семейства прорезал тишину дома.       Избежать неприятностей не удалось. Парня пронизывал страх, нередко бывало, что за опоздания можно было получить и физическое наказание. Ничего не оставалось, кроме как принять свою учесть. Парень медленно прошёл вглубь дома. Отец и мама были в гостинной, на журнальном столике, как заметил Сонхва, уже стояла на половину опустошенная бутылка виски.       — Ты опоздал на восемь минут, я думал, правило давным давно было тобой выучено, — отец не поднимал на сына взгляда, продолжая смотреть в экран телевизора. Лицо матери хоть и выглядело спокойным, но руки выдавали её тревогу.       — У меня разрядился телефон, — Сонхва принялся оправдываться. Было и так ясно, что отец не поверит ни единому его слову, но попробовать стоило.       — Ты же шлялся не один, мог узнать время у своих «дружков», — мужчина акцентировал внимание на последнем слове. Он всегда говорил так, будто дружить с парнями было странно. — Или у этого крашенного, он же вечно за тобой бегает, как за девчонкой. Вот педик.       — Мы просто заговорились, и никто не обратил внимания на время, — парню было сложно что-то отвечать, злоба за оскорбление Хонджуна сильно затмевала его разум, но приходилось терпеть.       — Или ты и не против? — отец наконец взглянул на него, — Уже успел тебя затащить в эти извращения? Только попробуй с ним увидеться хоть раз. Ты понял?       — Понял, — в горле стоял ком, было сложно разговаривать так, чтобы не перейти на оскорбления.       — Я не потерплю сына пидора, — умозаключил мужчина, вновь возвращаясь к телевизору. — Иди.       Сонхва вновь перевёл взгляд с пальцев ног на мать, её лицо не выражало ничего, кроме испуга и отвращения. Ему также было противно от её бездействия. Каждый раз, когда отец отчитывал его или брата, она молча наблюдала за этим и не вмешивалась, она была слишком запугана.       Сонхва ничего не оставалось, кроме как отправиться к себе в комнату, где он мог хотя бы немного, но почувствовать себя в безопасности. Свой угол хоть и выглядел безжизненным от отсутствия хоть малейшей пыли и видимых вещей, но всё-таки был своим. Парень переоделся и аккуратно разложил вещи в шкаф, где всё и так было почти стерильно разложено. Не сказать, что Сонхва был фанатом чистоты, но уборка давала ему чувство контроля: хоть где-то он мог сделать всё так как ему хотелось.       Рухнув на кровать, он глубоко вдохнул, вспомнив сегодняшний вечер. В кармане завибрировал телефон, и парень сразу понял, что это Хонджун. В груди опять что-то сжалось. Разве можно было сделать вывод об ориентации человека только из-за его цвета волос? И даже если ему нравятся парни, то как это может повлиять на Сонхва, мама ведь тоже когда-то любила отца, но ему эта любовь не передалась.       Он достал телефон из кармана, на экране светилось входящие сообщения из мессенджера от человека с ником в виде синего сердца:       «Ты у себя?»       «Я пока иду домой»       «Всё хорошо?»

«Немного устал»

«Думаю лягу спать сразу»

«Спокойной ночи ❤»

      Сонхва не мог решиться отправить последнее сообщение, из-за чего курсор в виде палочки так и мигал рядом с символом сердца. Правильно ли воспримет этот жест Хонджун? И с чего он вообще решился добавить этот дурацкий смайлик? Парень упал лицом в подушки, ему хотелось полностью провалиться всем телом в постель, почувствовать себя словно в коконе и никогда оттуда не вылезать.       Но из этих размышлений парня вытащил телефон, противно прожужжавший рядом с ухом. Сонхва приподнялся над подушкой и, разблокировав телефон, увидел сообщение от Хонджуна.       «Хорошо, спокойной ночи! ❤»       Внутри разлилось приятное тепло, открытость Хонджуна всегда удивляла, но его открытость к своим чувствам поражала Сонхва особенно. Он хотел научиться принимать свои эмоции и чувства также, как его друг, но каждый раз это оказывалось просто непосильной задачей.       Хонджун был не просто открытым, он был собой. Всем в школе было известно об его ориентации, каждый день кто-нибудь да обсуждал его эксцентричный внешний вид, а сплетни облепляли его, словно грязь. И хоть постепенно слухи утихали, но на их место непременно приходили новые. И его это не пугало, он был силён благодаря своей открытости, его не волновало, кто что подумает о его внешнем виде и о том, с кем он общается. И в присутствии Хонджуна его друзей тоже переставали беспокоить чужие мнения.       Ещё раз взглянув на последнее сообщение, Сонхва глубоко вздохнул. Он, к сожалению, ещё не был также открыт, как его собеседник.

«Спокойной ночи»

      Сухо, безэмоционально, но легче для души. Отложив телефон и залезши под одеяло, он закрыл глаза и почти сразу же провалился в сон.