Как избавиться от парня за 10 дней

Иногда дни бывают настолько насыщенными, что кажется, будто их прошло уже несколько? Вот и те космические и необъяснимые 10 дней тоже были такими, когда жизнь в корне меняется, и даже вполне определившийся с гетероориентацией парень начинает вдруг сохнуть по соседу по комнате, которого на дух не переносил, и всецело увлечённый карьерой спортсмен вдруг замечает, что вокруг него есть другие люди и, если приглядеться, среди них тоже можно найти того самого, с кем комфортно проводить время и доверять свои тайны и секреты... *** Ранний подъëм для Кевина вместо будильника устроил громкий храп Мэтта. Дэй кинул в него подушкой, но это не помогло: Бойд только заграбастал её себе и, обняв и удобно устроившись на ней щекой, продолжил самозабвенно храпеть. Кевин провёл ладонями по лицу, стараясь прогнать неприятные впечатления от пробуждения. Спать уже всё равно не получится — через пятнадцать минут прозвонит его собственный будильник, и пора будет собираться на учёбу. Сегодня среда, а это значит, что наступил последний день их дурацкого пари. Пари, которое перевернуло его жизнь с ног на голову. Столько всего поменялось за это время, что и представить страшно. Вишенкой на торте событий, пожалуй, стало вчерашнее признание отцу в том, что ему нравится парень. Ничего более необычного он прежде в своей жизни не делал. Также уже немного непривычно (ведь к хорошему привыкаешь очень быстро) было снова спать втроём в одной спальне в эту ночь. Как будто ничего не поменялось, что по правде совсем не так. Хоть и каждый из парней спал на своём обычном месте, а в той же комнате с ними как всегда спал Мэтт, в воздухе прямо-таки витало ощущение напряжения и неопределённости. Кто они с Аароном теперь друг другу? Парни, бойфренды, влюблённые? Фу, всё это звучит как-то совсем неподходяще. Его размышления прервал звук копошения на кровати снизу, и Кевин тут же напрягся, прислушиваясь. Но в атмосфере Мэттовского храпа расслышать тихого Аарона было невозможно. Вот только необъяснимая реакция тела на это имя и его обладателя уже была запущена: сердце проснулось и заколотилось, как сумасшедшее, ладони вспотели, а мысли в голове остались только о том, как оказаться к нему ближе. К сожалению, внаглую спуститься к Аарону в присутствии Мэтта Кевин пока не мог себе позволить. Да и Миньярд точно будет не в восторге от такой затеи. Фууух... Совершенно утратив способность лежать спокойно и не сделать ну хоть что-нибудь, Кевин перевернулся на живот и свесил руку со своей кровати. Мало ли, если Аарон ещё спит, то пусть это выглядит так, как будто Дэю просто удобнее спать в такой позе. Настенные часы, хоть и весели на противоположной от него стороне, вдруг стали оглушительно громко тикать, отсчитывая секунды трепетного волнения. А может, их стало слишком слышно просто от того, что Мэтт перестал храпеть. Пальцы Кевина дрогнули, и он, внезапно смутившись своего дурацкого порыва, хотел уже было убрать руку, но тут же внизу едва слышно скрипнула кровать, и его руки коснулись тёплые пальцы Аарона. Дэй думал, что быстрее его сердце биться уже не может, но оно смогло, заходясь в неистовом стуке от полученного прикосновения. Оно длилось совсем недолго, поэтому Кевин, не помня себя от эмоций, тут же свесился с кровати, чтобы увидеть, почему Аарон так быстро отпустил его руку. — Привет, — блондин сонно улыбнулся ему. — Привет, — тихо ответил Кевин. Улыбка сама неосознанно наползла на его лицо, но он совершенно не собирался её прятать. — Я хочу пойти умыться, — озвучил свой план Аарон. — Пораньше забиваешь очередь в душевую? — усмехнулся Кевин. — Или же... — Приглашаю тебя пойти со мной, — ещё тише сказал Аарон. — Если, конечно, ты не слишком увлечён удивительной мелодией храпа Бойда. Попытка оттенить разговор шуткой нисколько не помогла. Аарон чувствовал себя невероятно смущëнным. У него наверняка опять зарозовели щëки, и мысль об этом ещё больше заставляла их гореть. Но притяжение к Кевину было сильнее. Брюнет целую ночь находился слишком далеко от него, и сейчас от этого непривычного ощущения сводило пальцы и сбивалось дыхание. И когда он успел стать таким зависимым от Кевина Дэя? — Иди, а я — следом, — шёпотом согласился брюнет. Аарон едва не подпрыгнул, но всё же сдержался. Тихонько вставая, он легонько задел макушкой по-прежнему свисающую ладонь Кевина, потому что не мог к ней не прикоснуться. Сначала вообще хотел приподняться и поцеловать, но потом остановился, решив, что это, пожалуй, слишком. Всё же Кевин — не девушка, и ему такой порыв нежности мог и не понравиться. Уже возле двери Аарона настиг резкий звук — это заголосил утренний будильник. Кевин быстро выключил его, но оба парня замерли в опасении, не разбудили ли они Мэтта. Но Бойд лишь причмокнул и продолжил спокойно посапывать. Аарон тихо вышел за дверь, оставив её приоткрытой, а Кевин также тихо спустился, по дороге к двери вытащил из рук Мэтта свою подушку и закинул её на кровать. Тот перевернулся на другой бок и снова громко захрапел. Кевин продолжил свой крадущийся путь затаив дыхание и смог вдохнуть лишь тогда, когда плотно прикрыл дверь спальни за собой. А в ванной его уже ждал Аарон, с розовым румянцем на щеках, который теперь было хорошо видно при свете. — С добрым утром, — тихо сказал Кевин, умиляясь его внешнему виду, и, не дождавшись ответа, поцеловал, мягко прикрыв ладонями его пылающие щëки. *** О занятиях совсем не хотелось думать, особенно когда теперь всё время в библиотеке на горизонте поля зрения маячил Кевин. Он всё также бесконечно раздражал Аарона своим присутствием, вот только раздражение это было теперь другим. Если в первые дни спора Дэй доставал его просто своим существованием, шумным дыханием и шуршанием страниц, то сейчас блондина жутко бесила его недосягаемость и невозможность коснуться, чтобы получить заряд энергии и поддержки для борьбы с тягомотной иммунологией, по которой задали здоровенный реферат. Как так быстро можно стать настолько эмоционально зависимым от человека? Удивительно и одновременно страшно. Кевин тоже что-то писал, иногда сверяясь с учебником по Всемирной истории. Вроде какой-то реферат или конспект — Аарон не помнил. Но всё чаще блондин переводил на него взгляд, отмечая многие детали, о которых ранее не задумывался. Кевин — левша, у него замысловатый острый почерк, и он всегда садится слева от Аарона, чтобы не толкаться локтями. Это иногда выглядит забавно, потому что блондину казалось, что они как два разноцветных отражения. Было бы ещё веселее, если бы Кевин писал справа налево. Даже позы друг друга они теперь неосознанно копировали, что иногда смешило, а иногда заставляло задумчиво нахмуриться. Что произошло? Как так вышло? Неужели всё действительно только из-за спора? Что же тогда, получается, его можно насильно "свести" с кем угодно, и он спокойно примет это? Или всё-таки... Аарон всегда немножко восхищался Кевином и немножко ему завидовал. У Дэя с детства было всё, что тот пожелает: слава, путешествия, признание тысяч людей, поклонники. И это всё ведь из ничего. Просто от того, что его мама когда-то придумала экси. А мама Аарона только металась между приходом и запоем. И вряд ли могла придумать хоть что-то стоящее в этой жизни. Он вздохнул. Сильно позже он понял, что для Кевина детство тоже было не слишком лёгким, и лишь тогда начал приглядываться к нему, как к человеку, и уже восхищаться им. Ведь Аарону, в отличии от Кевина, самому никогда бы не удалось выползти из того дерьма, в котором тот оказался. Тут уже спасибо Эндрю. Что бы там ни было между ними, как бы не было сложно с ним общаться, но глубоко внутри Аарон был благодарен брату, что сейчас находится рядом. И, наверное, стоило с ним помириться после вчерашнего, чтобы опять не создать эту глухую пропасть между ними. Аарон погрузился в глубокую задумчивость, наполненную вопросами со вчерашнего сеанса психотерапии и поиском ответов на них. Копал-копал вглубь себя, ища истинные причины, почему он сам для себя изначально отрицал, что симпатия к Кевину — нормальна? И симпатия ли это или только желание закрыть пустоту в душе после Кейтлин? А может, с Кейтлин всё как-то само ушло, потому что было, как это говорится, "не его"? Интересно, кто бы мог подсказать ему, в каком направлении копать себя дальше, чтобы найти правильные ответы. Он пока не мог так откровенничать с мисс Добсон, так с кем же тогда? Наверное, уж точно не с Эндрю. Психолог и собеседник из него херовый, с какой стороны ни посмотри. Из задумчивости Аарона вывело мягкое касание пальцев Кевина по его предплечью. — Всё хорошо? — участливо спросил тот. Кевин и "участливо" в одном предложении — да, так бывает, пусть и для остальных кажется практически невозможным. Аарон кивнул Дэю и хмыкнул в ответ на собственные мысли, вновь удивляясь, как же много он не видел и не знал о нём. — Я вчера тренеру сказал о тебе, — тихо продолжил брюнет. Аарон смерил его удивлëнным взглядом и даже не знал, чему удивляться больше: тому, что Кевин набрался смелости с ним поговорить или тому, что он по-прежнему называет отца "тренером", или быть может тому, что он вообще решил это с кем-то обсудить, хотя их отношения что-то вроде табу для всех, кто заикнëтся назвать это отношениями. — Я смог ему признаться, — тихо пояснил Дэй. — Поздравляю, — максимально нейтрально ответил Аарон, хотя его мысли снова съедала зависть, ведь он так и не может быть честным даже с самим собой. Кевин положил голову на руки, так что прядки чёрных волос небрежно рассыпались по лбу и... (почему вообще, блять, Аарон это замечает?)... и настойчиво поймал взгляд блондина, чтобы понять, что с ним не так. Аарон слегка улыбнулся, но взгляд не отвёл. Почему вообще он начал замечать цвет его глаз и то, что он левша, и то что он очень красивый с этими тёмными отросшими прядками и острыми скулами, и этой точëной шахматной фигуркой на левой щеке. И нормально ли парню вообще это замечать, этим восхищаться и не иметь возможности отвести взгляд? — О чëм ты думаешь? — почти с вызовом спросил Аарон у Кевина, чтобы как-то отвлечься и лишний раз подчеркнуть, что у того-то, наверное, какие-то более нормальные мысли. — Думаю, что твои глаза по цвету напоминают мне сладкую тягучую карамель, из которой делают ириски. Я в детстве очень любил ириски, — честно ответил Кевин. Аарон отвёл взгляд и снова почувствовал, что краснеет от смущения, но не смог сдержать улыбки. Было крайне удивительно осознавать, что он сидит и улыбается как дебил, и при этом не иметь никакого желания прекратить делать это. *** После обеда Аарон осторожно постучался в комнату брата. Эндрю что-то читал на диване в гостиной. В ответ на стук он молча смерил засунувшегося в комнату близнеца оценивающим взглядом и продолжил читать. На языке Эндрю это означало, что Аарон может войти. Незванный гость скромно устроился на самом краешке дивана, тогда как Эндрю занимал почти всё оставшееся пространство, по-хозяйски вытянув ноги и по-прежнему не отрываясь от чтения. Аарон не знал, то ли это его способ игнорирования, то ли просто книжка действительно интересная, но ему стоило таких больших моральных усилий прийти сюда, что он твёрдо решил не отступать от намеченной цели, решительно выдохнул и спросил: — Эндрю, а как ты понял, что ты гей? — Уверен, ты не хотел бы понять это также, как понял я, — близнец даже не взглянул на него, прежде чем ответить. Но это, может, и к лучшему, потому что Аарон сразу же почувствовал, как горят его уши. — Это не ответ, — заметил он. — А я и не собирался отвечать, — Эндрю посмотрел на него поверх книги и добавил. — Но ты можешь рассказать. Они провели в комнате Эндрю около часа, пока Аарон изливал брату все свои переживания, а тот только хмыкал и изредко кивал. Тем не менее, Аарон был безумно благодарен близнецу за его немногословность и за то, что не прерывал его монолог. Особая связь между ними восстановилась и это очень помогло Аарону принять и разложить по полочкам всё, что происходит с ним и между ним и Кевином. — Главное, чтобы он не сделал тебе больно, — тихо сказал Эндрю, когда Аарон замолк, ощутив наконец приятное опустошение в своей голове от всех высказанных мыслей. — Иначе я ему бошку оторву. *** Аарон вышел в коридор и расслабленно вздохнул, радуясь, что поделился своими переживаниями, и что Эндрю в нужный момент спрятал свою говнистость и выслушал его. Буквально на входе уже в свою комнату, его нагнал Кевин и сунул в руки какой-то пакет: — Это тебе. — Что это? — в недоумении спросил Аарон и пошуршал пакетом: внутри было что-то мягкое. — Твоя новая чёрная футболка. Помнишь, я обещал вернуть её тебе. — Твою мать, Кевин! — Аарон снова очень смутился, вспомнив обстоятельства, при которых она ему понадобилась, и поспешил скрыться в своей комнате, не забыв прихватить подарочек с собой. Но не тут-то было. В их гостиной внезапно обнаружилась куча народу в составе почти всех лисов, и все они, как по команде, обратили внимание на вошедших. — Ну что, ребята! — громко провозгласила Элисон. А остальные торжественно захлопали. — Я, конечно, не ожидала, что вы оба протянете этот срок. — Никто не ожидал, — вставил Мэтт. — Но вы прекрасно доказали, — продолжила Элисон, стрельнув в Мэтта грозным взглядом за то, что он перебил её торжественную речь, — доказали, что не страдаете гомофобией и что ничто человеческое вам не чуждо. Последнее, это я про Кевина, если что. — Сегодня последний день нашего пари, — радостно продолжил Ники, будто всё утро готовил эту речь. — И мы удивлены, что вы очень натурально, прости Господи, сыграли свои роли, и мы все заметили, что вы нормальные люди. Спасибо вам за это! Я в вас верил! — По-моему, им понравилось, —прокомментировала Рене. Дэн и Элисон принесли с кухни заранее купленную для такого случая пиццу и напитки каждому по вкусу и предложили отпраздновать окончание пари. Кевин и Аарон обвели намечающееся обжиралово удивлëнными, но заинтересованными взглядами. Жар победы приливал к коже, и Аарон наконец чувствовал себя непосредственным участником и настоящим победителем. Эта мысль заводила даже больше, чем победы в матчах экси, ведь там он так или иначе оставался в стороне. А тут они с Кевином вдвоём уделали всех. Они победили! Поборолись со своими страхами, узнали друг о друге то, чего никогда бы не узнали в иных условиях. Многое нашли в себе и подарили друг другу что-то совершенно невообразимое и необъятное, что Аарону совсем не хотелось теперь отпускать, даже не смотря на то, что спор окончился. Кевин скользнул по нему коротким взглядом, как-то очень скромно улыбнулся и отправился ко всем, стремясь схватить самый вкусный кусочек. Аарон тоже последовал за ним, прогнав короткую убогую мыслишку, что их взаимодействие навсегда закончится сегодня. — Эй, кажется кто-то зажал выигрыш! — напомнил Кевин, садясь рядом с Элисон. — Вы, засранцы, решили оба выиграть и ободрать меня на 400 баксов, — засмеялась девушка. — Ибо нехуй, — коротко заметил Аарон. — Потому что было нечестно ставить нас в столь сложные условия, — развёрнуто пояснил Кевин. Аарон кивнул и, забрав из рук Элисон выигранные деньги, вспомнил про пакет в своих руках, и быстро удалился в свою комнату, чтобы припрятать, пока другие лисы не разнюхали всю историю новообретëнной футболки от начала и до конца. Кевин же убрал свои денежки в карман, и слушая нарастающий гомон весёлых лисов со всех сторон вдруг придумал, на что он бы хотел их потратить. И это была прекрасная идея. *** — КЕВИН!!! — истошно заорал Аарон из спальни, не потрудившись подойти в гостиную, где собрались остальные ребята. — Смотри, — игриво кивнул Ники. — Уже соскучился. Кевин на него недовольно фыркнул и поднялся с дивана. Прошло не так много времени с того момента, как блондин скрылся в спальне — что же могло произойти? Аарон не дождался его прихода и выпульнулся в гостиную сам, возмущённо пыхтя и с вызовом взглянул на Кевина: — Во-первых, она мне велика! Миньярд примерил подаренную им футболку, и Дэй никак не мог им налюбоваться. — Фига ты мелкий, — вслух умилился он. — Закройся. Нахуй, — чётко отделяя слова отчеканил Аарон. Кевин не мог сдержать улыбку даже под таким серьёзным взглядом. Блондин продолжил. — Во-вторых, — он указал пальцем на белую надпись "Exy is sexy" у себя на груди. — Серьёзно?! Кевин не удержал смешок, но под строгим взглядом тут же убрал улыбку и серьёзно сказал: — Тебе правда очень идёт. Аарон тут же смущëнно зарозовел и отвёл взгляд, но Кевин успел заметить, что он уже не выражал прежнего возмущения по поводу новой футболки. Ники, глядя на всю эту сцену с некоторого отдаления со своего места на диване, расплылся в торжествующей улыбке: — Какие они милые, я не могу, — сказал он остальным, и сам заключил. — И всё же было правильным решением устроить этот спор.