Во свете твоем увижу свет

Лето 1967 года выдалось жутко жарким, поэтому, поднимаясь с чемоданом в лифте на свой этаж в общежитии, Сяо расстегнул пару пуговиц на рубашке, которую решил надеть сегодня с утра. Было волнительно, раньше он нечасто приезжал в Нью-Йорк, но ему нравилась эта кипящая жизнь, высокие дома, потому он усердно учился, чтобы попасть сюда. Двери лифта громко распахнулись, и из коридора повеяло душной прохладой, воздух настолько прогрелся, что не помогали даже открытые нараспашку окна. На лето большая часть студентов уезжала к себе домой, многие устраивались на подработки, поэтому общежитие выглядело заброшенным. Пахло деревянными досками и известкой. Повторяя в уме номер своей новой комнаты, Сяо дернул ручку. Оказалось не заперто. Комната была ожившим зазеркальем: две кровати, по правой и по левой стороне, чуть дальше расположились столы у окна и стулья. Вот только в правую сторону уже вдохнули жизнь, за столом, боком к двери, сидел молодой человек с зажженной сигаретой меж пальцев, меж других пальцев он держал ручку. На подоконнике стоял проигрыватель и тихо слышалась песня «Sister Ray» группы Velvet Underground. Даже музыка в Нью-Йорке казалась Сяо совсем другой, шумной. Незнакомец нехотя повернулся к двери, поднося сигарету к губам. Сяо стоял в дверном проеме в ожидании слов от своего соседа, но ему лишь слегка улыбнулись, затем незнакомец вернулся к своим делам. Городская жизнь не была знакома ему в полной мере, поэтому он на секунду почувствовал себя неуютно, словно забрался в чужой дом, но, переборов себя, Сяо занес чемодан в комнату и начал потихоньку располагаться, стараясь не думать о своем соседе, который ближайшие полчаса так и не выходил из-за стола, продолжая писать, а музыка тихо вырывалась из шуршащих динамиков. Было слишком жарко, чтобы хоть как-то двигаться, поэтому Сяо лег к себе на кровать с книгой, лицом к окну. Песня хоть и тихая все равно била по голове, но соседа это, кажется, совсем не напрягало. Какофония звуков, которые уже перестали напоминать хоть как-то песню, длились долго, барабаны били по ушам, гитара была похожа на звук сирены скорой помощи. Когда песня закончилась, сосед вытащил кассету. — Было больно, да? Прости, нужно было дослушать альбом полностью, он вышел недавно, а это была последняя песня. Когда-нибудь слышал песню длинной в семнадцать минут? Подруга принесла на суд, — он вновь улыбнулся, повернувшись к новоприбывшему. — Если ты не против, мы можем познакомиться, все же мы теперь соседи. Меня зовут Альбедо. — Сяо, — он сел на кровать, чтобы не показаться невежливым. — Очень приятно. На какой факультет поступил? — Биологический. — Ничего себе, а у меня литература. Обращайся, если будут с чем-то сложности, помогу с химией, — Альбедо вновь улыбнулся, собирая в ровную стопку исписанные бумаги. — Все же то, что я сейчас изучаю больше для души. Сяо решил пока не разбираться с полученной информацией о том, что литератор предлагает ему помощь в химии, потому что побоялся, что его расспросы покажутся его новому соседу странными. На этом их маленькое знакомство закончилось, Альбедо поставил новую кассету с уже более привычной мелодией, это была группа The Rolling Stones. Дописав весь нужный материал, Альбедо вытряхнул пепельницу в окно, поразив этим Сяо. Он собрал все листы в сумку и подмигнул новому соседу со словами: «Еще увидимся». Дверь тихо закрылась, но через секунду в дверном проеме вновь появился Альбедо. — Не хочешь сходить перекусить? Сяо, едва привыкший к атмосфере большого города, ответил не сразу, взвешивая за и против. — Если не хочешь, говори честно, я не обижусь. — Я пока не совсем привык… — Все, заметано. Как-нибудь в другой раз. На этот раз дверь закрылась точно и Альбедо больше не возвращался.

***

Ночью Сяо спал один и был этому благодарен. Раньше он всегда засыпал в своей комнате в тишине и очень боялся спать в одном помещении с другими. На следующий день, проснувшись, он вновь попытался осознать, что находится в Нью-Йорке, а потому подошел к окну. Духота подбиралась медленно и утром было еще не так жарко, поэтому он решил этим воспользоваться и прогуляться по окрестностям университета, а заодно присмотреть место для обеда. Поступление в Колумбию не далось ему тяжело лишь потому, что все школьные годы он провел в постоянной зубрежке. В то время как другие мальчики отдавали предпочтение спорту или отношениям. К своим восемнадцати годам он многое не сделал из того, что сделали другие, но приободрял себя тем, что не каждый в Колумбии учится со стипендией как он, потому можно было не беспокоиться о плате за общежитие и еду, так как все это тоже покрывала стипендия. Трудно дался лишь переезд, но он пообещал себе, что на выходные будет ездить к родителям. Бродя по улицам Нью-Йорка, Сяо думал о том, что нужно узнать расписание, а заодно решить, что он возьмет в этом семестре. Хотелось загрузиться учебой полностью, но неизвестность университета пугала, а потому он все еще колебался, вдруг не удастся справиться с трудностями. Затем он подумал о своем соседе, который со стороны показался весьма приятным человеком, который точно не будет влезать в личное пространство, было бы хорошо, если бы он почаще так уходил, оставляя комнату только ему одному. Но во время учебы о таком можно будет забыть. Первые учебные дни приближались неумолимо быстро. За те дни, что Сяо провел в корпусе, он узнал, что и где находится, осмотрел библиотеку, в которой можно было бы скрываться от всех остальных учеников Колумбии. Изредка заходил Альбедо, но он уже не сидел за столом, а приходил под вечер и сразу ложился. В первую такую ночь Альбедо пришел ближе к вечеру, вновь тихо включил радио и сел за стол читать какую-то тонкую книгу в темной обложке. Карандаш плясал в его руках, он то и дело делал пометки, что-то подписывал на страницах, а затем закрыл ее и ушел в душ. Сяо не посмел двинуться к столу, чтобы посмотрел на нее и сделал вид, будто книги там и вовсе не было. По ночам Альбедо спал тихо, еле слышно дыша. И в ту первую ночь Сяо лежал, напряженно вслушиваясь в еле заметные вдохи. Сон все не шел, все еще было страшно засыпать в комнате с незнакомцем. В школе он не устраивал ночевки и сам на них не ходил, а потому было в этом что-то новое. Сяо повернул голову в сторону спящего, на Альбедо была черная майка, так как по ночам все еще было очень душно. Короткие волосы он на ночь распускал. Небо в окне горело светло-оранжевым из-за огней Нью-Йорка. Все было совсем не так, как дома, думал Сяо. И он допустил мысль, что можно было подружиться с Альбедо.

***

За день до первого учебного дня Альбедо никуда не уходил. Он снова выкурил несколько сигарет, стряхнув остатки в пепельницу, что стояла на подоконнике. Утром он сходил за чаем и большую часть времени пролежал в кровати. Сяо тоже никуда не выходил и все думал о том, как можно было начать разговор. И чем дольше он об этом думал, тем дальше от этого уходил, пока не решил, что поговорит с ним как-нибудь позже, ведь еще весь учебный год впереди. Ближе к обеду, когда Сяо точно понял, что и слова не выдавит, Альбедо сел за стол и принялся что-то писать на листе бумаги, довольно медленно выводя буквы. Когда он писал, Сяо смотрел за движением его руки, были видны движения, словно он закручивает буквы. В конце он поставил размашистую подпись, было хорошо слышно, как ручка чиркнула по бумаге. Было понятно, что все это время Альбедо писал кому-то письмо, а затем, свернув лист пополам, убрал его в конверт и запечатал, облизывая и прилепляя марку. — Ты сегодня весь день не выходишь, не проголодался? — раздался его голос. Сяо внутренне вздрогнул от неожиданности, его слишком увлек процесс написания письма. Сяо чуть прокашлялся, он уже и забыл, как звучит его голос, говорил он только тогда, когда что-то заказывал, а все остальное время пребывал в тишине. — Да, думал пойти, — и тут же, стараясь не задумываться и придать голосу обычный тон, спросил: — Может, вместе перекусим? Ты о чем-то таком говорил. — Зайдем по пути на почту. Это так начинаются знакомства или мы еще незнакомцы, размышлял Сяо, пока они собирались на улицу. Ему нравились такие по-своему тихие люди, с которыми точно можно о чем-то поговорить, но они и не заваливают тебя словами. Пока они шли до почты, Альбедо произнес несколько фраз, описывающих Нью-Йорк. Они звучали как дружеская лекция, его речь порой звучала как выправка преподавателя, а порой как дружеское похлопывание по плечу. Эта полудистанция как с учителем, с которым у тебя хорошие отношения, но они еще не переходят в панибратские. — Покажу тебе одно кафе, где тебе, как моему другу, точно сделают скидку, — он чуть улыбнулся, переходя через дорогу. Табличка в красно-желтых тонах с бумажными фонариками по обеим сторонам гласила: «Народный выбор». — Весьма «аполитично» не находишь, — произнес шутку Альбедо, пропуская его вперед. — Это точно, — Сяо выдавил из себя улыбку. Шутка была хорошей, просто он часто не понимал, как себя вести и какую степень приличной улыбки можно показать, не будет ли этого мало или много? Вопросы эмоций всегда его волновали. Что же касается политики: она его касалась именно со стороны войны во Вьетнаме. Сейчас он был спасен учебой на ближайшие четыре года, а потом — кто знает. Но Сяо просто старался не думать о таком далеком будущем. Он знал, что многих из его выпуска уже забрали, кому-то удалось выкрутиться с липовой справкой от врача, но многих, как и его, спасла учеба. Война началась, когда он учился еще в младших классах и вот, девять лет спустя, она все еще продолжается. От глубинных мыслей его оторвал взгляд Альбедо. Он ничего не говорил, лишь просматривал уже выученное наизусть меню. — Мысли как обычно уцепились за слово, — произнес Сяо уже после того, как они сделали заказ. — По твоему лицу было видно, — улыбнулся Альбедо. — Просто на секунду задумался, что война идет половину моей жизни, а потом подумал про недавний бунт в Детройте. — Это все накладывает свой отпечаток, — им принесли напитки. — Как только все началось, буквально в первый же месяц моя мать оформила документы, перевелась в университет в Канаде и продолжила преподавать. У нее всегда был ужасно чуткий нюх на глобальные события. — Тогда почему ты все еще здесь? — По ее же воле, — усмехнулся Альбедо, высасывая из трубочки молочный коктейль. — Я поступил сюда на кафедру ее подруги. Сейчас я все еще в замкнутом круге учебы... Его было приятно слушать, речь текла медленно, без остановок. Изредка Альбедо бросал взгляд на собеседника, проверяя, интересно ли слушать. Сяо, привыкший слушать учителей, не отрывался от рассказа, изредка поднимая свои глаза от еды, а в голове крутились слова Альбедо: «как моему другу». Вкупе с рассказом и вкусной едой становилось очень тепло. Казалось, что учеба в Колумбийском университете станет лучшим временем в его жизни.