Бремя Жизни

Дольше откладывать это было нельзя. То есть... можно, конечно. Он будет жить долго, очень долго, как и Дилюк, и у них была если не вечность впереди, то что-то к этому очень близкое, уж с точки зрения того, кто совсем недавно был обычным человеком... Но да, надо было разобраться с этими не выявленными способностями Альва, а то пока, помимо острых ушей, Кэйа получил лишь невозможность сопротивляться прямому приказу своего Архонта, и это было как-то... не слишком приятно. А Венти что-то говорил про новые силы, так что, ну... Надо было уравновесить ту подставу с приказами, даже если Дилюк клятвенно пообещал, что никогда не вспомнит то ужасное слово при нём. Ещё была вечность, но опять же, всё это было ещё сложно осознать, а особые способности – это хоть что-то материальное, реальное. Первым делом Кэйа обратился к Джинн (так как с Алисой, и ещё не факт, что она – «чистокровный» Альв, а не потомок, никто не знал как связаться), раз та уже что-то знала про существование Альвов, та же направила его в библиотеку с примерным списком книг да наказом обратиться к Лизе за дальнейшей информацией. Кэйа так и сделал, теперь вот сидел за угловым столиком, обложившись целой стопкой книг, рассматривая старые гравюры да вчитываясь в витиеватые строчки старых-престарых книг, не имевших точных описаний, зато с лихвой – красочных и запутанных сказок то милых и добрых, то мрачноватых и даже пугающих. Альвы то исцеляли, то наводили болезни, то были милыми шутниками, то жуткими созданиями, проникали в дома, просачивались прямо сквозь двери и щели в окнах, крали детей или наоборот подкладывали им сладости... Образы так и крутились в голове, смешивались, вот он туманом проникал за двери, обкладывал детишек сладостями, а потом зубы удлинялись, рот наполнялся слюной, а после и кровью, такой сладкой-сладкой, искрящейся, наполняющей всё тело изнутри, и... Прикосновение к плечу вырвало внезапно из этой безумной круговерти. – Красавчик, обслюнявишь мне книги – и я тебя ох как накажу, несмотря на твою смазливую мордашку, – послышался весёлый голос сверху. – Лиза? – А кто же ещё, красавчик? И на счёт твоих слюней на моих книгах я совершенно серьёзно. – Сколько я... сколько я спал? – Откуда же я знаю? Ты хоть и симпатичный, но я могу держать себя в руках и не пялиться на тебя всё время. Хотя, думаю, что зря я так хорошо себя вела, вон, вижу, одна строчка уже расплылась. Думаешь, покровительство Архонта тебя спасёт, а? – в глазах Лизы плясали то ли весёлые, то ли садистские искорки – спросонья так и не разберёшь. И искорки были вполне реальные, а не метафорические – фиолетовые, потрескивающие элементом Электро. – И не надеялся, скорее, на своё природное обаяние и нашу крепкую дружбу, – Кэйа улыбнулся как можно более обворожительно. Никто и никогда не мог устоять перед этой его тысячи раз отрепетированной улыбкой – коронный номер, лучшее оружие и дальше по списку. Вот и Лиза фыркнула, дала подзатыльник, но уцокала каблуками обратно к своему столу на верхний этаж библиотеки. – Я возьму эти книги домой, ладно?! – крикнул он в отдаляющуюся спину. Лиза только помахала рукой, мол, делай что хочешь. И за деланным безразличием всё равно явно читалось, что книги лучше вернуть в целости и сохранности. Кэйа однажды уже совершил подобную ошибку, и больше... бр-р-р-р... не, он больше такого не повторит, ведь от гнева Лизы, и правда, даже покровительство Архонта не спасёт. Что-то Кэйе подсказывало, что и Дилюк при всей своей храбрости и отважности был не готов выступить против этой жуткой женщины, даже обретя эти свои новые силы божества. Домой Кэйа вернулся уже далеко за полночь с внушительной обвязкой книг, которые ещё только требовалось просмотреть. Дилюк был там, всё ещё не спал, ждал его, да? – Трудности на работе? Я не слышал, чтобы в городе или за ним были проблемы, – спросил он. – Не, ничего такого. Занимался исследованиями и забыл о времени, – отмахнулся Кэйа и кивнул в сторону книг, оттягивающих руку. – Исследованиями? – Дилюк присмотрелся. – С помощью детских сказок? – Во-первых, большинство из них не такие уж и детские. Или детские, если родители так любят своих чад, что хотят им психологическую травму. А во-вторых... ну, кроме как в сказках, об Альвах информации никакой нет, так что... – Кэйа пожал плечами, поднял связку книг повыше и положил её на обеденный стол. – Это единственный источник, который может объяснить... что я такое. – Не «что», а «кто», – поправил его Дилюк, подходя сзади и кладя ему руки на плечи. – Ты – это ты, и... – Я знаю, Огонёк. Просто... ну... – Что? Ты не... ты... ты жалеешь, что я... сделал это с тобой? – Люк, ты чего? Я благодарен, правда благодарен, что ты спас мне жизнь тогда, просто я... ещё не привык, окей? Вот и всё. Не привык, не осознал до конца. И хочу разобраться, – вполне честно ответил Кэйа. То есть, он, и правда, ещё не осознал толком. Вечность – это же... очень долго. Раньше и двадцать лет, тридцать казались чуть ли не той самой вечностью, а что уж говорить о сотне лет, двух, пяти, десяти и так далее? Такие цифры просто не укладывались в голове, настолько, что тридцать лет казались более долгим сроком чем две сотни, потому что тридцать – это понятно, это привычно, а сотни... И... он их переживёт, да? Джинн, Лизу, остальных? Всех, кроме Дилюка, если тот, конечно, не решит одаривать бессмертием всех вокруг. А они с Дилюком? Выдержат ли их отношения проверку временем, таким временем? Не подумайте, Кэйа его любил, очень любил, но много сотен лет? Это даже несколько пугало. Опять же, Кэйа был ему благодарен, выбирая между смертью там, на той поляне, когда жизнь только начиналась, когда он, наконец, стал счастлив, и вот этой неизвестностью, он бы легко выбрал второе, но всё же... Пугало, да. И возможность разобраться хотя бы с новыми возможными силами – это то, что можно было сделать, то, что можно было взять под контроль, разложить по полочкам в своей голове и жизни. – Всё в порядке? – Дилюк явно заметил заминку. – Да, да. Просто... Хэй, я люблю тебя. Пошли спать, хорошо? Дилюк скользнул ему руками вдоль плеч, на спину и подтолкнул вперёд и наверх, к спальне. Исследования исследованиями, а работу никто не отменял. В том числе ту, когда надо было весело проводить время в таверне, потихоньку выуживая нужные сведения из различных субъектов. Вот и сегодня был именно такой день – день просиживания штанов в таверне, по поводу чего Дилюк любил презрительно фыркнуть. Но, учитывая, что Дилюк любил и его самого, то с этим можно было вполне смириться. И с первого же беглого осмотра таверны внимание привлёк один... интересный человек. Сидел в гордом одиночестве в углу, да ещё и разодетый... странно. Чего только полумаска на лице стоила. Не подумайте, Мондштадт был всё ещё городом свободы, и каждый имел право выряжаться, как ему или ей вздумается, но Кэйа как-то привык быть главным модником на районе. И раньше этого человека Кэйа не видел, так что... ну, решил составить ему компанию и разузнать, что это вообще за тип такой. Тип на приветствие только поднял белокурую голову и долго и проницательно смотрел на обворожительно улыбающегося Кэйю. Молчание затягивалось, и, наконец... – Ты... я слышал о тебе, – подал голос незнакомец. – Но не знал, что ты из Кхаэнри’ах. – Ч-что? – вот тут улыбка треснула, как кривое зеркало. Кэйа судорожно огляделся, но никого совсем поблизости не было, никто не мог услышать, что... никто не мог так просто узнать его секрет. – Связь с Архонтом, Глаз Бога, и всё же... Не ожидал встретить кого-то с нашей родины, не подвергшегося проклятью, хотя, судя по твоим ушам, ты всё равно принял его? – Какое ещё проклятье? – Кэйа совсем потерялся, а с ним это случалось редко, то есть очень редко – почти никогда. – Худшее из тех, что Боги могут наложить – бессмертие. – Не назвал бы это худшим исходом из возможных, – Кэйа сложил руки на груди, защищая то ли себя, то ли решение Дилюка. Да что этот тип вообще себе позволяет?! – Ты так думаешь пока. – Не «прокляли» бы так меня, вообще бы думать не смог. И вообще, ты, видимо, всё обо мне знаешь, а сам ты кто? – Моё имя – Дайнслейф. И я... – тот замолчал на пару секунд, словно взвешивая что-то внутри себя, возможно, свои дальнейшие слова, которые не заставили себя долго ждать. – И я не понаслышке знаю о жестокости Архонтов и о том, как бессмертие разрушает душу. Мне жаль, что тебе придётся пройти через это же. – В жалости не нуждаюсь. Скорее, в более конкретных ответах. Кто ты вообще такой? И откуда ты знаешь об Альвах и как их распознать? – За более чем пятьсот лет жизни многому учишься. И стараешься больше узнать о том, как и кого ещё Архонты так проклинают. Можешь считать меня экспертом по навязанному бессмертию. – Пятьсот лет, «наша родина»... Ты был в Кхаэнрии во время её падения? – Кэйа, не дожидаясь приглашения или даже разрешения, присел напротив Дайнслейфа на лавку. Возможно, потому, что ноги бы скоро перестали его держать. Почему-то этот странный тип не казался лжецом или выдумщиком – таких Кэйа сразу видел, возможно, потому, что, как говорится, рыбак рыбака... – Думаю, ты заслуживаешь знать больше, как один из последних кхаэнриийцев. Позволь представиться ещё раз. Дайнслейф – когда-то известный как Сумеречный Меч, капитан дворцовой стражи Кхаэнри’ах. – Ну... приятно познакомиться, – Кэйа натянуто улыбнулся. – Про меня, как я думаю, ты и так всё знаешь, так что смысла в представлении не вижу. И что же делает сам Сумеречный Меч в нашем скромном городе? – Ищу следы Ордена Бездны, как и всегда. Не знаю, перед кем ты отчитываешься – Ордо Фавониус или своим... Архонтом, но могу заверить всех, что я не доставлю никому проблем, кроме как... собственно, Бездне. – Отрадно слышать. И раз уж мы праздно болтаем, то, может, ты... расскажешь мне больше о Кхаэнрии? – пусть Кэйа и говорил, вполне правдиво говорил, что Мондштадт – его дом, и всегда им будет, но, всё же.. Назовите это любопытством или какой-то нездоровой ностальгией, но Кэйа хотел знать больше о своей старой родине, той, что разорвала с ним все связи в лице отца, оставившего его давным-давно на пороге поместья Рагнавиндров с ужасной миссией... Может, узнай он что-то сейчас, он больше поймёт и отца, пусть и вряд ли сможет перейти на его сторону, вернись тот и затребуй предать свой дом и всех дорогих людей. – Нечего тут рассказывать, – отрезал Дайнслейф, но, чуть помедлив, решил добавить, – За столько лет моя память уже подёрнулась дымкой, я лишь слишком хорошо помню жесткость Богов относительно нашего народа и то, во что это вылилось, то, во что они превратили наших людей, отчего страдают и все остальные Королевства. Но не думаю, что ты хочешь услышать именно это. И я бы хотел, чтобы ты не распространялся обо мне перед своим Архонтом. – Я не могу ему лгать. – Потому что он приказал тебе? – Дайнслейф сощурился. – Что? Нет! Погоди, ты и о... приказах знаешь? – Сказал же: я эксперт по проклятиям Архонтов. – Ну, значит, мне ещё многое надо от тебя узнать, но нет, дело не в приказах, а в том, что ложь уже однажды чуть не разрушила нас, и повторять я это не буду. Но будь уверен: Дилюк придерживается принципов Свободы, и пока ты не мешаешь жить никому здесь, ворота Мондштадта будут для тебя всегда открыты. Как и для любого другого. Дайнслейф только как-то иронично усмехнулся. Кэйа проглотил ругательство, не желая вступать в бесполезную перепалку, и решил продолжить совсем другую тему: – Раз ты такой эксперт, то, может, скажешь, что знаешь об особых способностях Альвов? А то ни я, ни Дилюк, ни даже... неважно, не знаем о них. – Твой «неважно», я так понимаю, это Барбатос или, как он любит себя назвать – Венти? – Откуда ты?.. – уже в который раз задал этот вопрос Кэйа. Дайнслейф ответил ему нечитаемым взглядом, возможно, там было что-то от «с каким же дураком я говорю»... – Твой вопрос не в сфере моих интересов, так что помочь вряд ли смогу. – Эксперт, называется... – фыркнул Кэйа. – Меня больше интересуют способы снять проклятье. – И как? – чисто из любопытства спросил Кэйа, не то чтобы он планировал вот так просто отказываться от дара Дилюка. – Я же ещё здесь, как и Бездна. Подобное проклятье проникает в саму суть мира, прочно закрепляется на его изнанке. Его не вырвать без самой жизни и души проклятого. – Если так страдаешь, то всегда можно броситься в реку с камнем на шее. Просто говорю, не то чтобы предлагаю. – Бездна всё ещё здесь, – напомнил Дайнслейф. – У меня есть долг, а потом... возможно, я и воспользуюсь советом. – Что ж... если наткнёшься на особую активность Ордена Бездны, будь добр сообщить, у меня тоже есть долг перед моим настоящим Домом. Дайнслейф неопределённо качнул головой то ли соглашаясь, то ли отказываясь, и совсем замолчал, только смотрел в свой напиток. Наверное, это было намёком оставить его одного. Обычно Кэйа такие намёки пропускал специально, он мог забраться в душу почти любому и вытряхнуть всю информацию наружу, но сейчас и ему самому надо было побыть одному, разложить по полочкам слишком много новой информации. Конечно, Кэйа рассказал о своей встрече Дилюку. Сомневался немного, естественно, но... Не стоило им хранить секреты друг от друга, в прошлый раз это плохо кончилось, очень плохо кончилось. Не с порога, конечно, рассказал, а подождал, пока горничные принесут ужин в столовую, и они с Дилюком останутся наедине за столом. – Видел этого... человека пару раз некоторое время назад в своей таверне, но не знал о его происхождении, – прокомментировал Дилюк после окончания рассказа Кэйи, катая виноградный сок в бокале. – Думаешь, можно верить его словам? – Не знаю точно, но смысл ему лгать? – пригубливая вино, спросил Кэйа. Понять любовь к этому «несостоявшемуся вину», то есть виноградному соку он никак не мог, даже спустя столько времени жития бок о бок с его главным потребителем Тейвата. – А он не может быть связан с твоим отцом и его миссией? – Хм... сложно сказать, – Кэйа задумчиво почесал висок, прикидывая варианты ситуации так и эдак. – Но мне показалось, что он был искренне удивлён, увидев меня и поняв, кто я, откуда я изначально родом. – И всё равно... присмотри за ним, хорошо? Не хочу сюрпризов. – Конечно, Люк. Защищать наш дом – и мой долг. Но я бы лучше задумался о другой проблеме. – О какой? – Если Дайнслейф говорил правду, то значит, его привели к Мондштадту следы активности Бездны, а это, в свою очередь, значит, что те ненадолго отступили после своего поражения у стен города. Больше они к этой теме не возвращались, закончили ужин в уютном молчании, поднялись наверх в спальню, привычно вытряхнули друг друга из одежды, забрались в кровать. – Привет, – улыбнулся Кэйа, проводя ладонью по щеке Дилюка. – Привет, – повторил за ним Дилюк и заткнул их обоих поцелуем. Желание разгоралось пожаром внутри. Сколько бы они не были уже вместе, оно и не думало угасать. Хотя что это – несколько лет, даже учитывая прошлое, когда перед ними бессмертие? Ничто же. И хотелось бы верить, что и дальше их не покинут страсть и любовь, оставив лишь искусственную вымученную вечностью связь . Нет, глупые мысли, с ними такого точно не произойдёт, никогда. Кэйа запустил пальцы в огненные волосы с едва заметно светящимися голубыми концами, освободил их от плена стягивающей резинки, позволяя им рассыпаться по светлой коже. Красные глаза напротив смотрели с жаром и желанием, скулы были поддёрнуты лёгким румянцем, под увлажнившейся кожей перекатывались крепкие мышцы, да и весь Дилюк выглядел просто потрясающе. Ну как такого можно было перестать желать? Какой идиот от него устанет? А в собственной привлекательности Кэйа и не сомневался, особенно, когда на него смотрели... так. Как на что-то самое лучшее в этом мире, как на самое настоящее чудо, а не на человека. Кэйа не выдержал и застонал, то ли от этих взглядов, то ли от втиснувшегося в его тело горячего крепкого члена, но в любом случае это было потрясающе – всё это. Сносило крышу, уносило на крыльях в саму Селестию. Тут не только застонешь, тут будешь хвататься за чужие плечи, как за спасательный круг, прятать лицо в новых поцелуях и чужих волосах, лишь бы не сойти с ума, тут будешь вжиматься всем телом, подмахивать под каждый толчок, лишь бы ощутить больше, лишь бы это не кончалось, тут будешь... внезапно падать, больно ударившись спиной и задницей о нечто твёрдое, падать недолго, но в темноту? Что?.. – Кэйа?! – раздался голос Дилюка громко, но чуть приглушенно. Словно через что-то. А сам Кэйа... Он что, ослеп от удовольствия? И... нет, что за?.. Дилюка же рядом не было, не было его рук, и под спиной не ощущалась мягкость перины. Кэйа помотал головой и увидел-таки свет, маленькую полоску света сбоку от себя. Он попытался приподняться, но стукнулся головой обо что-то. То есть он не ослеп, он просто... под чем-то? Под чем-то низким. Под кроватью, как оказалось, когда Кэйа пополз к свету и выбрался из-под той самой. – Какого... хрена? – задал он животрепещущий вопрос. – То же самое хотел спросить, – свесился с края кровати Дилюк, внимательно его осматривая. – Ты был... здесь, в моих руках, а потом исчез, словно... не знаю... провалился сквозь кровать? – Офигеть, – прокомментировал Кэйа, поднялся и с опаской опустился на постель. Та приняла его в свои мягкие объятья и не думала больше пропускать сквозь себя. – То есть я читал некоторые легенды, что Альвы могут проходить сквозь двери и стены, но чтобы сквозь кровати? – Значит, вот как... – Дилюк задумчиво запустил руку в волосы. – Что ж, мы хотя бы выяснили природу твоих новых сил. – Ага, просто наилучшим способом, блин, – фыркнул Кэйа. – Хочешь остановиться, или?.. – с каким-то то ли подозрением, то ли сомнением спросил Дилюк. – Ну знаешь, я очень больно стукнулся задницей... – глядя в потолок заявил Кэйа. – Не скажу, что я сделал большие успехи в исцеляющей анемо-магии... – Но ты поцелуешь и всё пройдёт? – закончил за него Кэйа. – Не обещаю, но могу попробовать, – Дилюк слегка улыбнулся, а перед его улыбкой Кэйа никогда не мог устоять. Жаль, что сейчас он не так часто улыбался, как раньше, но Кэйа планировал над этим поработать. У них ещё очень и очень много времени впереди. – Ну раз вы настаиваете, мастер Дилюк... Сегодня, кстати, Кэйа больше ни через что не проваливался, а поцелуи Дилюка и правда облегчили боль. Всё у них будет хорошо. Грёбанную вечность. Дилюк смеялся. Очень очаровательно смеялся, но сейчас хотелось не поцеловать его, а врезать. И Кэйа даже подумывал бы это сделать, даже сделал бы, если бы мог. Но нет, он не мог. И не из-за неземной любви, которая, конечно, тоже присутствовала, но из-за причин более приземлённых. Он банально застрял. Застрял в столе. Прошёл насквозь на половину и застрял. Как хорошо, что кроме Дилюка этот позор никто не видел, но и его уже хватало по самые острые уши. Кэйа ещё раз на пробу дёрнулся, дёрнулся опять и сильнее, но вековое дерево столешницы держало крепко. – Хватит уже ржать, сделай что-нибудь! – потребовал Кэйа, продолжая бесполезно дёргаться. – И не надейся, что я сломаю стол, его ещё мой дед привёз из дальней поездки. Это бесценный антиквариат! – А я у тебя не бесценный, что ли? – Кэйа даже подумывал обидеться, хотя и без этого причин было немало. – Поэтому тебя я тоже ломать ради стола не стану, – резонно заметил Дилюк. Нет, ну только вдумайтесь, что за говнюк, а? А в глазах побелело от злости, не осознавая себя, Кэйа сделал шаг вперёд, ещё один и ещё и накинулся на Дилюка, тот же вновь рассмеялся, перехватил его руки и «разоружил» поцелуем. – Вот видишь, всё получилось, – заявил тот, выглядя очень довольным собой. – Ты что, специально меня злил? – с подозрением спросил Кэйа. – Подумал, что когда ты забудешь о том, как нужно это сделать, а просто тебе нужно это будет сделать, всё произойдёт само собой, – и пожал плечами. – Именно так мне подчинилось Анемо. Мне просто нужно было, чтобы это случилось, вот и всё. – И в какой момент это произошло? – Когда тебя похитили, Кэйа. Мне было не до умных слов Джинн о правильных медитативных техниках. Просто мне нужны были все возможные силы, так что... – Но я всё равно на тебя злюсь, ты вёл себя как засранец. И Дилюк вновь его поцеловал. Не то чтобы это спасало, хотя... ладно, спасало. Да что ж этот гадёныш с ним делает?! Пальцы уверенно разделяли и собирали волосы, ни за что не дёргая и не причиняя боли, а то, ух, начнётся. Да, сегодня была очередь Кэйи заботиться о Кли, так что он со всей ответственностью и сноровкой заплетал ей хвостики. – А этот странный угрюмый взрослый... – начала Кли. – Он, вообще-то, теперь твой Архонт, – поправил её Кэйа. Не то чтобы он собирался запугивать детей авторитетом Архонта, да и сам Дилюк не был замечен в подобном, но всё-таки кое-что надо было прояснить. – Но он перестал быть настолько угрюмым! – Это да, малышка, перестал, – с улыбкой подтвердил Кэйа. – Почему? – Любовь, солнышко, она меняет людей, делает их счастливее, – честно ответил он. Уж что-что, а это он мог записать на свой победный счёт. – Как я люблю свою маму? – Не совсем, но... Вырастешь – поймёшь, что любовь бывает разная. Как ты любишь свою маму, как все, в том числе и я, любим тебя, ну и как мы с Дилюком друг друга. – И это значит, что дядя Архонт совсем-совсем перестанет быть угрюмым? – О, поверь, я над этим работаю, – хохотнул Кэйа. – Ладно, пошли гулять, и в этот раз не пытайся засунуть свои сокровища в печку ресторана. Об этом разговоре Кэйа вспомнил внезапно уже вечером, когда они с Дилюком оказались в одной постели. Они шутливо боролись, катаясь по кровати, и если бы борьба шла всерьёз, то... ну, Дилюк всегда был сильнее, это была как аксиома, ещё даже когда он был человеком. А сейчас... ну да, сейчас и подавно. При этом Дилюк вдруг оказался снизу и позволил пришпилить свои руки к простыням, в его алых глазах плясали искорки, волосы разметались по кремовому шёлку алым ореолом с светящейся голубой окантовкой. А ещё Дилюк улыбался, просто улыбался, смотря на него. И как же часто он так улыбался раньше... С его губ не сходил этот чувственный изгиб, а смех колокольчиками звучал каждый день. И пусть прошлого не вернуть, пусть Дилюк уже не станет таким, как в детстве и юности... хотя стоп. Почему не станет? У них вечность впереди, а Кэйе просто предстоит много работы, только и всего. – Улыбайся чаще, – сорвалась с губ просьба. И затыкаться было уже поздно. – Пожалуйста. Ради меня. Ты так красиво это делаешь. – Я... – Глаза Дилюка округлились, губы дрогнули, и весь он выглядел таким ошарашенным. А потом начал густо краснеть, начиная с щёк, покуда цвет не заполнил всё лицо, шею и даже коснулся плеч. Поразительно, Дилюк мог трахаться, как угодно, в любой из поз, иметь его как нежно, так и безжалостно, мог отдаваться не менее страстно, прыгая на члене, как заведённый, но краснота – вот она, просто от просьбы улыбаться. Конечно, потом Дилюк пожелал вернуть так виртуозно отнятый у него контроль, отомстить за выбитую из-под ног почву; и Кэйа сам не понял, как вдруг сам уже смотрел в потолок, ну и на Дилюка, нависающего сверху. Потом Дилюк сел, потянул за руку за собой, заставляя оторваться от кровати, развернул спиной к себе, обхватил поперёк груди, потёрся стоящим членом о задницу, жарко выдохнул в ухо и прикусил острый кончик, вызвав удивлённый полустон-полувскрик. Дилюк смазал его быстро, да и не требовалось особой заботы – тело так привыкло принимать его член, что раскрывалось само навстречу каждому прикосновению; смазал и вставил сразу на всю длину, начал трахать сильно, размашисто. А следом и вовсе запустил пальцы ему в волосы и потянул до приятной боли, от которой в глазах всё поплыло да звёздочки запрыгали. Легко было почувствовать себя игрушкой в руках всемогущего божества, что даже почти и происходило, но почему-то это и на миг не думало пугать. Наоборот, было так хорошо, так правильно, так охуитительно. Это же Люк, его Люк, который никогда не... а, додумает потом, что подразумевается под этим «никогда не». Дилюк выпустил волосы на его макушке и взялся за хвост, намотал тот на руку, толкнул рукой в спину, заставляя упасть на выставленные на автомате ладони. Но Дилюка это не устроило, он вновь надавил на спину, заставляя шлёпнуться лицом о подушку, а грудью о простыню. И вновь задал тот безжалостный темп, порой натягивая волосы сильнее, чтобы Кэйа мог оторваться от подушки и глотнуть живительного кислорода, прежде чем его толкнут обратно в алое сладкое марево. Член уже чуть ли не горел от скопившегося напряжения, истекал смазкой, толстой нитью протянувшейся до кровати, но Кэйа не чувствовал права себе помочь руками, а только молить, хныкать и стонать от уже даже чуть болезненного удовольствия. Но это была самая лучшая боль на свете, которую Кэйа бы ни на что другое не променял. И, ох, как же хорошо, хорошо, хорошо, ах! Спину прострелило разрядом электричества, когда Дилюк толкнулся особенно сильно, одновременно крепче натягивая волосы в своём кулаке. И это было так близко, так близко... – А-а-а-а! – на одной ноте завопил Кэйа, бесполезно дёргаясь бёдрами, будто пытался потереться о воздух. И даже на секунду испугался, что Дилюк поймёт его крик неправильно, что остановится переспросить, всё ли в порядке, и тогда Кэйа точно взорвётся, точно... Но нет, Дилюк понял всё именно так как оно есть, так что только усилил напор. И когда он с оттяжкой шлёпнул по заднице, вот тогда Кэйа окончательно сломался. Крик прервался на фальшивом «петухе», и, уже беззвучно хватая ртом воздух, Кэйа кончил, так и не прикоснувшись к собственному члену. Дилюку хватило буквально нескольких движений, чтобы последовать за ним, и он грузно свалился прямо ему на спину, улёгшись сверху на Кэйе всё с так же выпяченной задницей. Его жаркое дыхание обжигало гиперчувствительную кожу, волосы щекотали спину, и в целом всё было прекрасно. – Я... я не... я не переборщил? – вдруг спросил Дилюк всё так же куда-то ему в висок. Ну, конечно, во время секса срывал все планки, а потом мог даже начать извиняться за излишне заметную метку или ещё что. Будто Кэйа был против или Кэйа хрустальный. Хотя это было даже довольно мило. Голос всё ещё не вернулся, так что Кэйа наугад завёл руку за спину и нащупал ладонь Дилюка, сжал его пальцы своими. – Люблю тебя, – прошептал Дилюк. – И я постараюсь. Ради тебя – всё что угодно. – Разве мы не договаривались, что ты сообщишь об активности Бездны, если на такую наткнёшься? Дайнслейф вскинул голову, наконец, его замечая. Кэйа вёл себя как можно более непринуждённо, опирался плечом о ствол дерева, поедая сочный закатник. Он усиленно делал вид, что чуть ли не просто так наткнулся на Дайнслейфа, что узнать о его планах было так просто, что правда упала к нему в руку, как тот самый спелый закатник от одного толчка по стволу, а не пришлось ради неё закапываться в шахты да образно махать киркой. Дайнслейф умел заметать следы и не болтать лишний раз, но и Кэйа свою агентурную сеть держал не просто так. – Не помню, чтобы мы договаривались, – протянул Дайнслейф. – Помню, что ты попросил, а я не соглашался. – Ах, детали, – отмахнулся Кэйа, выкинул косточку и облизал липкие пальцы, спрыгнул с небольшого уступа, где до этого стоял (тоже делая вид, что случайно, а на деле тщательно выбирал точку «контакта», дабы выглядеть более внушительно) рядом с Дайнслейфом. – Так что у нас здесь? – Ничего особенного. Бездна была здесь, но они давно ушли. Остались лишь незначительные следы. – Которыми ты, всё-таки, решил не делиться. Так друзей не заводят, солнышко. – Я не ищу друзей, – хмуро ответил Дайнслейф. – Поверь, никто в здравом уме не отказывается от моей компании, – фыркнул Кэйа. – Особенно когда у тебя не так много вариантов тех, кого у тебя не заберёт время. – Отличная компания: я, ты, да твой... дружок-Архонт, – явно не оценил Дайнслейф, особенно это было заметно по последним, буквально выплюнутым словам. – Да что ты так взъелся на Дилюка?! Да, Архонты поступили, как скоты, но причём тут Дилюк? Он даже не родился, когда всё это случилось! – Каким бы твой дружок хорошим не был, однажды его призовёт Селестия, и... – Ой, хватит! Всё, что когда-либо делал Дилюк, было направлено на защиту людей! И до, и после. Он никогда не сделает ничего подобного, кто бы куда там его ни звал. – Твоя любовь слепа, – будто общаясь с маленьким, уронил Дайнслейф. – Как и твоя злоба, – огрызнулся на него Кэйа и пнул ближайшую кочку. Напускное веселье как рукой сняло. Так они ни к чему и не пришли, даже словами больше не перебрасывались, осмотрели округу, ничего толком не нашли да разошлись. Нда, непродуктивная какая-то встреча вышла. Магистр Варка объявил о приезжающей делегации из Ли Юэ только в самый последний момент. Чуть ли не когда они уже за дверями стояли. Планировалось обсуждение многих насущных вопросов двух дружественных стран, а ещё планов по мягкому противостоянию Фатуи, в открытый конфликт с которыми влезать не хотелось никому (даже не смотря на их... действия), но и их влияние необходимо было урезать. Делегацию возглавляла Нефритовое Равновесие, с ней было ещё несколько миллелитов, в общем, компания была небольшая. И когда вежливые расшаркивания закончились, один из миллелитов вдруг спросил: – А господин Архонт к нам присоединится? Я слышал, что он активно участвует в жизни Мондштадта. Нефритовое Равновесие Кэ Цин посмотрела на миллелита так, как Варка смотрел на Кэйю, когда тот, по его мнению, делал что-то ну очень косячное (Кэйа часто так не считал – ну, что именно косячил, просто у него был... свой подход к некоторым вещам, у Варки же было другое мнение на этот счёт). Сам Варка только едва заметно зубами скрипнул, но как он тут будет возражать, когда они только-только с Дилюком зарыли топор войны и остановили назревающую гражданскую войну в Мондштадте? Не хватало только перед важными партнёрами показывать, насколько силён раскол между двумя столпами власти в Монде. Даже если они оба – Дилюк и магистр Варка – толком не признавали друг друга этими столпами. – Я его позову, – улыбнулся Кэйа и чуть прикрыл глаз. Воссоздал образ в своей голове и обратился к нему, коротко обрисовывая ситуацию. Дилюк его всегда слушал, Кэйа прекрасно это знал. Миллелиты и Кэ Цин уставились на него в ожидании, мол, чего стоишь-то, раз хотел позвать? Видимо, надо было пояснить для несведущих: – Все в Мондштадте знают, что наш Архонт отвечает на зовы, обращённые к нему в час нужды, – немного пафосно объявил он, а потом добавил: – И в любой час мне, – и пожал плечами. Варка ещё раз скрипнул зубами, на этот раз так явственно, что слышно, наверное, было и на мысе Веры. Кэйа только улыбнулся и опять пожал плечами. Дилюк явился через минуту, коротко постучал и сразу зашёл, не ожидая разрешения, осмотрел присутствующих, коротко кивнул Кэйе. – Спасибо, капитан Кэйа, вы можете дальше заниматься своей работой, – процедил магистр Варка и взглядом указал на дверь. Кэйа аж поперхнулся от такого. Чтоб его отстраняли от политики, где он сотню собак съел?! Такая месть за то, что позвал Дилюка и отчасти похвалил его за заслуги защитника Мондштадта перед гостями? Сам Дилюк, кстати, промолчал. Ну и ладно. Кэйа коротко поклонился гостям по традициям Ли Юэ и вышел за дверь. Разумом он понимал, почему Дилюк не вступился. Опять же, нельзя было показывать раскол и начинать скандал перед гостями, это и в прошлый раз без иностранцев плохо закончилось, а что уж говорить о том, чтобы выносить грязное бельё за пределы их земель? Но всё равно было чуточку обидно. Или даже не чуточку. Его же просто как ребёнка за дверь выставили! Дилюку придётся извиняться, ох, придётся. А ведь Кэйа давно уже не погружался в его прекрасный рот, и сегодня он... Так, стоп, отставить фантазии. А то будет тут стоять посреди залы перед рыцарями с глупой улыбкой и стояком, как последний идиот. Лучше заняться работой. А вечером... будет вечер, и точка. Работой Кэйа и занялся, вернулся на винокурню только поздно вечером. Дилюк был не один, и это сейчас не про прислугу в доме. Напротив него за столом сидела та самая девушка – Кэ Цин. – Ты не сказал, что у нас гости, – привлёк внимание к своему появлению Кэйа. – Рад снова видеть вас, госпожа Нефритовое Равновесие. – Прошу простить меня за внезапное появление, капитан Кэйа, – так же вежливо ответила Кэ Цин. – Но городская гостиница оказалась занята делегацией Фатуи, и... – И ни у кого нет желания соседствовать с этими ребятами, – закончил за неё Кэйа. – Я предоставил нашим гостям комнаты в восточной части особняка, прости, что не спросил сначала у тебя. – С чего ты должен спрашивать у меня разрешения? – удивился Кэйа. – Это твой дом. – Это наш дом, Кэйа. – Я... – Кэйа поперхнулся, стараясь не разрыдаться от затопившего его счастья прямо здесь, перед высокой гостьей. – Спасибо за гостеприимство и за прекрасный ужин, но завтра новые переговоры, и мне надо отдохнуть, – она слегка поклонилась и удалилась по лестнице наверх, наверняка делая это, чтобы спасти Кэйю от проявления тех чувств на публике, показывать которые он был пока не готов широкому кругу лиц. – Кэйа, ты чего? – удивлённо спросил Дилюк, проводил взглядом гостью. – Люк, я... спасибо, – выдохнул Кэйа, преодолел расстояние между ними в три больших шага и обнял его, всё ещё сидящего на стуле, со спины. – Спасибо, – повторился Кэйа. – Но... – тут Кэйа вспомнил события минувшего дня. – Ты за меня не заступился и позволил выгнать с совещания. – Кэйа, я не мог устроить сцену прямо перед... – Да-да-да, – перебил его Кэйа. – Я все причины прекрасно знаю. Но это не значит, что мне не обидно. – Бокал отличного одуванчикового тебя смягчит? – с лёгкой улыбкой спросил Дилюк и кивнул на стоящую на столе едва начатую бутылку. – М-м-м, вот если бы я-я-ящик... – Однако какой же ты обидчивый! – Дилюк рассмеялся, и его смех всё ещё был такой красивый, такой родной... В общем, Кэйа не удержался и поцеловал его. Со стороны кто-то тихо крякнул, Кэйа резко обернулся и увидел парочку миллелитов, тут же покрасневших, как по команде, да, чуть ли не спотыкаясь, отправившихся обратно в выделенные им комнаты. – Ну ничего, я знаю ещё один способ тебе хорошенько извиниться, – промурлыкал Кэйа, проводя большим пальцем по губам Дилюка. Зрачки Дилюка тотчас стали чуть больше, и он удивлённо приоткрыл свой рот, позволяя пальцу скользнуть внутрь и царапнуть ногтем по языку. Но а остальное всё же стоит делать за закрытой дверью спальни, раз уж у них гости. В спальню они и направились. И уже там Дилюк не стал уклоняться от своего «долга» хорошенько извиниться, сразу, как захлопнулась дверь, опустился на колени и потянулся к ширинке. Член начал стремительно твердеть, всё же Кэйа ждал этого почти весь день, так что... да. Именно этого: горячего дыхания на возбуждённом органе, влажного языка, кружащего вокруг головки и вдоль венок, шёлковой поверхности щёк, обволакивающих нежно, но при этом сильно. Ждал, что можно будет схватиться за чужие волосы и, наконец, со стоном удовольствия толкнуться глубже в самое горло. О да, ожидание того стоило, всегда стоило, когда дело касалось их двоих. И новый стон вызвало то, что Кэйа увидел, как Дилюк забрался рукой в собственные штаны и принялся себе быстро надрачивать, не забывая увлечённо обрабатывать член во рту. Ох, Бездна, его это тоже так завело? Кэйа не выдержал, забыл о продуманном ранее сценарии и дёрнул Дилюка на себя, нетерпеливо впился в губы поцелуем. – Раздевайся давай, хочу тебя, Бездна побери, как я тебя хочу сейчас... Ну же, Огонёк, давай же, давай. Как в тумане, они умудрились растерять большую часть одежды по пути к кровати, Кэйа плюхнулся на ту спиной и смешно задрыгал ногами, сбрасывая опостылевшие штаны. Дилюк уже выкидывал куда-то в сторону своё бельё, а значит, Кэйе надо было поторопиться разоблачиться, наконец, полностью и навалиться на всё это великолепие, только его великолепие. О, Селестия, видел ли Дилюка ещё кто-то таким? Раскрасневшимся, жаждущим, покорным? Они как-то не обсуждали, был ли у них кто-то ещё за те четыре года, но даже если кто-то и был, то... неважно, сейчас Дилюк его и только его, и никто другой не сможет прикоснуться к этому образцу прекрасного. – Кэйа, не тормози! – то ли потребовал, то ли провыл Дилюк. – Сейчас, любовь моя, сейчас, – Кэйа успокаивающе поцеловал его в задранную коленку, перекатился по кровати, чтобы дотянуться до прикроватного столика и вытащить флакон со смазкой. – Да, вот так, вот так, – зубами Кэйа открыл флакон и щедро ливанул себе на ладонь, тут же размазал всё это по так маняще выставленному на показ входу Дилюка. Этот мужчина однажды сведёт его с ума окончательно, потому что нельзя быть таким, просто нельзя, даже в городе Свободы это должно быть запрещено во имя всеобщего спокойствия. Дилюк протяжно и, совершенно не сдерживаясь, стонал, пока Кэйа разрабатывал его отверстие, не забывая играть с простатой. Он был таким открытым, таким красивым, таким... таким... тут и слов не подобрать. А уж совсем было не до слов, когда Кэйа наконец втиснулся в жаркий плен его тела. Алые глаза смотрели затуманенно, расфокусированно, сильные руки тут же обхватили его за плечи, ноги оказались на пояснице, а стоны, вновь эти стоны... Кэйа не предполагал, он точно знал, что прямо сейчас он самый счастливый сукин сын Тейвата. И, наверное, вообще. В целом, так сказать. Потому что ну кто реально может быть счастливее него? У кого в руках находится такое жаждущее совершенство, совершенно бесстыдно насаживающееся на его член, тыкающееся губами куда придётся и стонущее так беспардонно? Ради спокойствия гостей, которые, наверное, уже всё услышали даже сквозь каменные толстые сцены, Кэйа заткнул Дилюка поцелуем и усилил напор, вбиваясь в гостеприимно принимающую его задницу. А ведь завтра тот будет вновь таким серьёзным и невозмутимым, привычно хмуриться и задавать неудобные вопросы, будет образцом сдержанности и спокойствия... И несмотря на то, что Дилюк должен быть его и только его, иногда хотелось поделиться, иногда хотелось, чтобы все увидели его таким: раскрасневшимся и растраханным, потерявшим все маски и способность сопротивляться. Чтобы все видели, какое сокровище принадлежит Кэйе. Ему и только ему. Кэйа сам застонал в голос и с силой впился зубами в плечо Дилюка, такими яркими перед глазами были картинки наблюдателей, которые все смотрели жадно, завидовали и не смели сдвинуться с места. И с этой мыслью он и кончил. Дилюк под ним недовольно застонал, и Кэйе пришлось быстро спускаться вниз и заканчивать дело собственным ртом. Ну как тут оставлять его без удовольствия после всего, даже если Кэйа вроде как был обижен? – Люблю тебя, – просипел Дилюк слегка сорванным голосом и погладил большим пальцем по щеке. – И я тебя, Огонёчек. Кэйа расслабленно улёгся у него под боком, принялся водить пальцем по влажной от пота груди Дилюка, вырисовывая даже ему не известные узоры. – Так что там было на встрече? – спросил он, наконец, переведя дыхание. – А, ерунда всякая, – отмахнулся Дилюк. – Такое ощущение, что мы и на йоту не продвинулись, всё время какие-то... политические заморочки. – А так всегда бывает в первый день. Это прощупывание почвы и узнавание своих партнёров или же противников. Пройдёмся по тезисам? Могу тебя подготовить. Если ты, конечно, хочешь, – быстро добавил под конец Кэйа. – Из нас двоих умным всегда был ты, – Дилюк легко улыбнулся и вновь погладил его по щеке. И Кэйа разомлел по команде то ли от комплимента, то ли от незатейливой ласки, то ли от всего вместе, но результат был на весьма покрасневшее лицо. Но не время было раскисать, пора протащить Дилюка по ускоренному курсу политических дрязг, чудилось Кэйе, что ему это ещё не раз пригодится на новом-то «посту». На следующий день Кэйа привычно отправился на работу заниматься всякими, ну, рабочими делами. Погонял хиличуров вместе с парой новобранцев, составил дохрена отчётов, в том числе по гонянию хиличурлов, прошёлся по информаторам, посидел в таверне, надеясь подцепить нового информатора... короче, рутина. Рутина и недовольные взгляды на дверь, за которой совещались прибывшие из Ли Юэ, магистр Варка, Джинн и Дилюк. Совещались, а его так и не позвали обратно, у-у-у-у. Вечером же Кэйа вернулся домой, уже теперь точно домой, в их дом, вскоре подоспели Дилюк и размещённая здесь делегация. Ужинать сели все вместе. Дилюк, как обычно, хлестал своё недоделанное вино (виноградный сок), но хоть остальным нормальные напитки были предложены. И кто такой Кэйа, чтобы отказываться от прекрасного одуванчикового? Остальные тоже были подобного мнения. Не про Кэйю, конечно, а про себя любимых. – Мастер Дилюк, позволите вопрос? – подал голос Цзин Чжун – один из миллелитов. – Конечно, – ответил Дилюк. – Почему вы сами не пьёте своё вино? На него тут же тихо шикнула Кэ Цин, но слово вам не кристальная бабочка – уже не поймать, если вылетело, даже если очень высоко прыгнешь. Дилюк отложил вилку и сложил руки перед собой. – Я просто не люблю алкоголь. – Но вы его производите, – не унимался миллелит, хотя, кажется, Кэйа заметил, что ему Кэ Цин уже аж и на ногу наступила. – Да, произвожу. Это начали мои предки, и я унаследовал данный бизнес. И хотя самому мне не нравится ни вкус, ни воздействие, я считаю, что пить алкоголь или не пить – личный выбор каждого. Это, в конце концов, Земли Свободы. – И вы, как Архонт Свободы... – Архонтом Свободы был Барбатос, – поправил его Дилюк. – А я лишь дал ему обещание, что Свобода останется одной из основных ценностей Мондштадта. И своему слову я намерен остаться верным. Касаемо же... о, прошу прощения, мне надо... я скоро вернусь, – и пропал с лёгким завихрением воздуха. – Видимо, кто-то попал в беду, – с улыбкой пояснил Кэйа. – Такое бывает. Наш Архонт всегда отвечает на зов о помощи. – На любой зов? – с подозрением спросил второй миллелит – И Чен, до этого лишь увлечённо наворачивающий ужин. – Ну, думаю, не стоит беспокоить Архонтов по поводу котёнка на дереве. Для этого Ордо Фавониус есть, – ответил Кэйа и сам захихикал своей шутке. – Ордо Фавониус занимается котятами на деревьях? – Кэ Цин выгнула бровь. – Ордо Фавониус занимается поддержанием мира и порядка в наших землях во всех его проявлениях. Они следят не только за выполнением законов, но и чтобы народ был счастлив, посему, если надо снять котёнка с дерева, – мы снимаем, – шутки шутками, но отстаивать честь Мондштадта перед гостями было необходимо. И Варка его точно по головке не погладит, если выяснится, что капитан кавалерии заявил высоким гостям, что всеми настоящими бедами занимается «Мастер Дилюк», а Ордо – так, кошечек с высоких веток снимают. – И всё же вашему Архонту приходится спасать людей, – не унималась Кэ Цин. Кэйа слышал от Дилюка, что у той, судя по всему, сложные отношения со всеми, кто не люди. Не ненависть, конечно, просто она... ну... считает, что люди сами должны со своими проблемами разбираться, возможно, с помощью других людей, но не божеств и приближенных к ним существ. Что интересно, судя по всему, весь Ли Юэ стал на этот путь после смерти их Рекса Ляписа, Кэйа слышал, что они даже при нападении различных сверхсильных чудовищ отказывались теперь от помощи адептов. Интересно, а его самого она как видит? Он для неё – человек или уже нет, учитывая острые уши? Хорошо хоть не начали гнуть линию про то, какие вообще в Мондштадте могут быть законы, если это земли Свободы? Бывали такие индивиды, бывали. Но в эту делегацию, видимо, окончательных идиотов не завезли, что было отрадно. – К сожалению, пока лишь наш Архонт умеет слышать зов о помощи из каждого уголка Мондштадта да мгновенно туда добираться. Поэтому мы все – и Ди... Мастер Дилюк, и Ордо работаем сообща, и каждый вносит свою лепту. Каждый из нас делает, что может, ради наших земель, и поэтому они процветают и будут процветать. – Простите, что так внезапно покинул вас, – Дилюк появился в дверях и прошёл к своему стулу. Кэйа едва заметно повёл носом. Лёгкого запаха гари, как всегда после сражения, за Дилюком не наблюдалось. Не пришлось драться? Или Дилюк так свыкся с силами Анемо, что стал забывать про Пиро? – Мы понимаем, – кивнула Кэ Цин. – Кроме того, у нас осталась приятная компания. – Не сомневаюсь в этом, – Дилюк совсем-совсем легко улыбнулся, сел за стол и словно случайно коснулся руки Кэйи. Наверное, будет крайним невежливо наброситься на Дилюка прямо здесь прямо перед всеми и зацеловать до алых губ? Ну ничего, через часик точно можно будет. Больше сложных тем за столом не поднимали, в основном наслаждались прекрасным ужином, что приготовили горничные, да болтали о чём-то отстранённом от политики и устройства стран. – Ты быстро сегодня, кстати, – заметил Кэйа, когда за ними закрылась дверь их спальни. – И гари я не чувствую. – Один идиот сорвался с обрыва и повис на ветке. – Котят, значит, с деревьев снимал, – хмыкнул Кэйа, вспоминая их разговор с Кэ Цин. – Что-то вроде того. Снял и дал втык, чтобы сдал на лётную лицензию наконец. – Правильно. В Мондштадте не знать даже азов управления планером – позор, – кивнул Кэйа, помогая снять сюртук с чужих плеч, а потом сделал то, что хотел уже достаточно давно: притянул к себе Дилюка и поцеловал со всем жаром, на который только был способен. И Дилюк, конечно же, ему ответил: зарылся пальцами в волосы, потянул на себя (и волосы, и самого Кэйю), сделал два шага назад спиной, утягивая за собой туда, к постели. А потом оторвался и вновь улыбнулся. Кэйа почувствовал, как огромное, пузырящееся получше любого игристого вина счастье заполняет его. Дилюк ему улыбался, вновь улыбался после всего. До сих пор улыбался. Столько лет Кэйа жалел, что рассказал правду, что не сдержался, не сохранил секрет и всё разрушил. Ведь у них всё было так хорошо... Но сейчас, практически впервые, Кэйа не жалел. Да, они причинили друг другу немало боли, да, были годы сплошного одиночества и ненависти к себе, но в итоге... Он же счастлив, счастлив вновь. По-настоящему счастлив: нет этого давящего кома в груди, нет каждодневного ощущения грязи где-то внутри, которая испачкает Дилюка, если тот копнёт чуть глубже. А он же однажды копнёт, копнёт и ужаснётся. Кэйа освободился от своей тайны, заплатил за это, но оно того стоило, определённо стоило. Ещё несколько дней прошли подобным образом. Переговоры велись (велись без Кэйи), потом были ужины на винокурне, а Кэйа ночью, кроме весьма очевидного, помогал Дилюку подготавливать тезисы для предстоящих дебатов. Почти идиллия, не считая того, что Кэйю всё ещё не пускали в святая святых. Всё ещё обидно, но не всё выходит, как оно того хочется. Да и грех ему жаловаться – в остальном жизнь прекрасна, не так ли? Но это не значит, что иногда Кэйе не хотелось немного поныть в любимое плечо: – Мне кажется, что Варка делает всё, чтобы загубить мою карьеру в Ордо. – И что? – спросил этот засранец, будто это ничего не значило. – И что?! – Кэйа аж захлебнулся возмущением. – Может, ты и не любишь Ордо, но мне моя карьера важна! – Я знаю. А ещё я знаю, что Варка однажды состарится и уйдёт с поста. А ты – нет. У тебя есть всё время мира чтобы выстроить карьеру хоть до магистра Ордена. И у меня наконец-то будут хорошие отношения с руководством рыцарей Фавония, – и легко щёлкнул ему пальцем по носу. – Ну, спасибо за перспективу ждать десятки лет, пока этот хрыч свалит на пенсию, – Кэйа завозился в чужих объятьях, пытаясь зарыться как можно глубже от давящей реальности. – Если хочешь, тебя всегда будет ждать работа сомелье на моей винокурне. Совместишь приятное с полезным, так сказать. – Хочешь, чтобы я совсем спился? – фыркнул Кэйа. – Вообще-то нормальные дегустаторы вино выплёвывают. – Это не нормальные дегустаторы, а совсем ненормальные! Такое вино, как у тебя, – грех выплёвывать! – Мне кажется, это мне определять: что грех, а что нет в Мондштадте, разве нет? – С каких пор этим Архонты занимаются? Не-не-не, что есть грех определяют последователи, исходя из своих низменных желаний. Так всегда с религиями, смирись, любовь моя. – Куда уж я денусь? – и легко рассмеялся, а Кэйа опять заслушался этим прекрасным звуком. Кэйа нравились улыбки Дилюка, нравился звук его смеха. Поэтому Кэйа решил Дилюка дрессировать. Ну так, только методом пряника. Под пряником он, конечно же, понимал самого себя. Ну а кто от такого «пряника» в здравом уме откажется, а? А Дилюка Кэйа считал не самым глупым человеком, так что принялся за свои «тренировки». Каждый раз, когда Дилюк улыбался без особого повода или смеялся, Кэйа его целовал, просто брал и целовал. В конце концов, дом был снова их, без всяких там снующих рядом лиюэйцев, которым только дай повод застукать их и начать краснеть так, что аж униформа, казалось, сейчас цвет поменяет. А горничные и другая прислуга в доме уже давно привыкли, что их Мастер и его... ну, допустим, сожитель могут, скажем так, обменяться слюной не только в спальне. Дилюк стал и правда улыбаться больше – дрессировка работала. Но, как уже говорилось ранее, Дилюк не был глупым человеком, и в один момент истинно злодейский план раскусил. Так что после очередного «пряничного» поцелуя вдруг схватил за воротник, притиснул к стенке (что было очень горячо, на самом-то деле) и жарко выдохнул ему в ухо: – Ты что, дрессировать меня вздумал? – попал он в самую точку. – А что если так? – хмыкнул в ответ Кэйа. – Говорил же: люблю твои улыбки, – и вновь поцеловал. Ну так, в награду за отличную детективную работу. Со стороны раздалось громкое хмыкание. Никто из прислуги такого бы себе не позволил. Кэйа синхронно с Дилюком развернулись к источнику звука. В коридоре стоял Дайнслейф собственной персоной. И как его только пустили внутрь? Пробрался тайком через окно? Дилюк напрягся, его рука отошла в сторону, словно готова была призывать двуручник. Кэйа склонил голову на бок и лениво протянул: – Чем обязаны? – Ты просил сообщить, если я замечу особую активность Бездны. Но, вижу, вы заняты, мне уйти? – Внезапно решил нам довериться? – спросил Кэйа, пропустив между ушей явно глупый вопрос. – Нет, но я не против воспользоваться вашими... силами, чтобы разобраться с Бездной. Так вы в деле или как? Дилюк отстранился от Кэйи, отпуская того из плена собственного тела и стены особняка, из него пропала вся игривость, страсть к Кэйе сменилась на страсть другую – боевую. Он был готов сорваться с места и прорубаться мечом и магией сквозь врагов их земель. Кэйа одёрнул на себе одежду и привычно встал за его левым плечом, как и всегда. – Рассказывай, – рубленно потребовал Дилюк. Вот так суровая реальность в лице одного засранца из давно разрушенной страны постучалась в дверь их маленького идеалистичного мирка. Дилюк с Кэйей быстро собрались и отправились на окраины Мондштадта по указаниям Дайнслейфа. Путь привёл к небольшой расселине в скале, вот только путь привёл не только их, и сейчас речь шла не о Бездне. – Капитан Джинн, капитан Эола, магистр Варка, – кивнул Кэйа. – А что вы здесь делаете? – Свою работу, капитан Кэйа, – ответил Варка. – Капитан разведки выполнила свою и узнала об активности Бездны. Но что делаете здесь вы ещё и с... а с кем? – Это наш информатор, – кивнул в сторону Дайнслейфа Кэйа. – И мы здесь по той же причине. Хотя я удивлён, что мне не сообщили о готовящейся операции. – Претензия взаимна, капитан Кэйа. Вижу, вы выбрали, с кем хотите работать. – Наш информатор не особо доверяет тем, кого не знает, – попытался сгладить углы Кэйа. Не хватало ещё, чтобы его уволили за то, что он тут пытается Мондштадт защитить. И вообще, ему тоже ничего не сказали! – Раз уж мы все здесь, предлагаю заняться тем, чем собирались, – миролюбиво напомнила Джинн. – Необходимо остановить Бездну, а не выяснять, кто и как сюда добрался. – Спасибо, капитан Джинн, – кивнул Варка. – И спасибо вам, господин информатор, что привели помощь, дальше мы сами, нам и без того... гражданских хватает. Дилюк только нахмурился, но вступать в перепалку не стал. За это его надо будет тоже отдельно поцеловать. Потом. Зато другой «гражданский» не оценил слов магистра Ордо Фавониус. – Битва с Бездной – моё личное дело, и отказываться от неё я не собираюсь. – Хватит уже болтать, – подала голос Эола. – Мы здесь собрались сражаться, так пошли сражаться, – и первой направилась в едва заметный проход. Остальным ничего не оставалось, как последовать за ней. Внутри было сыро и прохладно, каменные стены гулко отражали звук шагов, где-то впереди плескалась вода. Было неуютно, но как иначе должно быть в логове Бездны? Они шли дальше, развилок не было, просто узкий проход куда-то дальше. Куда-то дальше, оказавшееся огромной пещерой, у противоположной стены которой была подвешена... перевёрнутая статуя Анемо Архонта, источающая странное фиолетовое сияние? Что за?.. Тот же вопрос, только более отчаянный, так и не сорвался с губ, когда со всех сторон в них ударила такая же странная энергия, Глаза Бога у всех, у кого они были, ярко вспыхнули и вдруг потухли, внутри образовалась сосущая пустота. Вроде обычно ты не замечаешь элементальную силу, она всегда с тобой, готовая откликнуться на первый зов, но когда она внезапно пропадает, то потеря обрушивается на тебя водопадом, не давая толком вздохнуть и выплыть. Со всех сторон начали надвигаться маги Бездны, а они были без своих сил, да ещё и оружие призвать без Глаз Бога не могли. Кэйа беспомощно оглянулся на Дилюка, может, у него... может, он... у него же сила другая, но Дилюк выглядел таким же растерянным. А этот противный смех магов бездны отдавался в ушах. Вот и приплыли... Им конец, крышка и... конец. А потом внезапно появилось ещё... одно существо. Высокое, будто сотканное из тьмы и звёздного света, внушительное такое, источающее неведомую силу. – Так-так-так, – молвило оно. – Дайнслейф – враг Бездны и куча людишек, так полагающееся на своих Архонтов и их силу элементов. Вижу, новые ловушки отлично себя показали. Смотрите на них – таких беспомощных, ни на что не способных, и... Даже сам Архонт явился. В наши сети попалась рыбка крупнее, чем мы рассчитывали. Неведомая сила продолжала своё воздействие, вот они были лишены своих привычных элементальных сил, а вот уже оказались связанными по рукам и ногам, а после – брошенными в клетки из всё той же силы, как какое-то зверьё. А существо не унималось. – Сначала мы надеялись выпытать у тебя, Дайнслейф, куда ты дел ядро первого культиватора, но раз ты привёл нам настоящего живого Архонта... Что ж, его Сердце будет даже лучшим источником энергии. – Люк! – не сдержавшись, выкрикнул Кэйа, когда фиолетовые щупальца энергии обвили Дилюка и выдернули на середину пещеры. Нет-нет-нет-нет-нет! Он бесполезно забился в никак не поддающейся клетке, другие тоже пытались освободиться, но безуспешно – без их оружия, без их сил... А энергия была такой же прочной и твёрдой, как реальное железо. – Смотрите-ка, твоя шавка так за тебя переживает, божок. Ничего, им мы займёмся позже, сразу после тебя. Существо вытянуло руку вперёд, из которой вырвалось фиолетовое марево, ринувшееся к Дилюку, окутало его, а потом начало проникать внутрь. Дилюк закричал от боли, точно от боли, возможно, ещё от отчаяния, задёргался, но был не в силах вырваться из плена странной бездновой (в прямом смысле слова, а не в ругательном) энергии. И тут из его груди, сияя, выплыло оно – то самое Сердце Бога, которое Кэйа однажды не только видел, но и держал в руках. Всё ещё будучи связанным с Дилюком, марево обратилось в луч, связывающий и Архонта, и его Сердце Бога, и перевёрнутую статую. Луч запульсировал, было видно, как энергия буквально перекачивается из Дилюка и его Сердца прямо в эту опороченную статую. Кэйа вновь забился в клетке. Он должен был что-то сделать, обязан был. Дилюк, его Люк сейчас в беде, а он сам, беспомощный, ни на что не годный, может только бесполезно смотреть, как любовь всей его жизни приносят в жертву этому устройству. Или... не совсем беспомощный? Существо говорило про силу элементов, но есть же кое-что кроме элементов, что Бездна могла не предусмотреть. Кэйа выдохнул, собрался с мыслями и рванул нематериальным призраком сквозь прутья решётки. Когда-то Дилюк сказал, что силы подчинятся, когда это будет необходимо, когда уже не будет времени думать, как и с помощью чего их использовать. Ты просто будешь ими пользоваться, потому что так надо, потому что другого выбора нет. И у Кэйи выбора этого не было. Существо что-то удивлённо воскликнуло, а Кэйа бросился к отброшенному было этими энергетическими щупальцами мечу Дайнслейфа – единственному оружию, что не призывалось с помощью Глаз Бога. – Так-так-так, а шавка оказалась с сюрпризами, – расхохоталось существо, а пульсирующий луч продолжал качать энергию, даже несмотря на то, что управляющий им отвлёкся и переключил внимание на Кэйю. Кэйа зарычал и бросился вперёд, не думая ни о чём, кроме того, что обязан спасти Дилюка любой ценой. Незнакомый клинок в руке подчинялся не то чтобы охотно, но каков был выбор? Опять же, никакого. И Кэйа напал на существо, взмахивая мечом. Существо уклонилось, ощетинилось сияющим водным клинком, и Кэйа почему-то был уверен, что этот элемент такой же опороченный и испорченный, как и статуя перед ними – в нём нет ничего от сил, дарованных Богами Тейвата. Без элементальных сил было непривычно, сложно, но отступать было некуда, так что приходилось наступать с тем, что есть. Удар, парирование, удар. Водяное лезвие готово было обрушиться на голову, разрубая пополам, и Кэйа, не отдавая себя отчёта, вновь ушёл в фазу, пропуская вражеское оружие буквально сквозь себя. Вновь удар – сталь меча практически отскакивала от доспехов из Бездны, оставляя лишь лёгкие царапины. А кроме того, противник был силён и быстр, перемещался как вихрь, вращался вокруг себя с невероятной скоростью, его оружие постоянно меняло форму: то меч, да два меча, то копьё, то что-то вообще немыслимое. А ещё оно метало острые, как лезвия, водяные заряды, от которых еле-еле удавалось уклониться, часто просто приходилось пропускать сквозь себя, а если бы Кэйа хоть раз замешкался... Что ж, крошащийся от ударов камень стен пещеры подсказывал, что мешкать не стоит. И когда победа уже казалась несбыточной мечтой, пришла идея. С ним вместе бесплотной становится и одежда, да и оружие тоже должно. Кэйа вспомнил, как он застрял в столешнице того бесценного антикварного объекта мебели. А что, если?.. Он выгадал момент и вновь обратился призраком, клинок прошёл сквозь шею противника, не встретив никакого сопротивления, как и положено части призрака, и в этот момент Кэйа вновь стал материальным, провернул клинок и рванул тот на себя. Существо захрипело, забулькало кровью или что там у этих созданий вместо неё, и свалилось оземь. Рухнул на пол и Дилюк, освобождённый от держащей его энергии Бездны. Сила элементов вновь хлынула в тело, но Кэйе сейчас это было неважно, учитывая, что остальные тоже были освобождены и могли теперь расправиться с остатками врагов. – Люк, Люк! – Кэйа рванул к нему, отбрасывая разом ставший ненужный меч, приподнял его за плечи, прижал к себе. – Люк, очнись! Очнись, пожалуйста! – голос к концу совсем сел, Кэйа уже шептал, а не кричал. Он же не опоздал, он успел? Успел? Кэйа приложил ухо к его рту, отчаянно прислушиваясь. Дышит. Ещё дышит. Жив, он жив. А ещё Дилюк совсем чуть-чуть, но приоткрыл глаза – затуманенные глаза. С его губ сорвался едва слышный стон. Джинн и остальные уже закончили с остатками магов Бездны, те быстро сдавали под напором стольких отличных бойцов, вновь обрётших свои силы, но Кэйа почти не видел этого, только сжимал Дилюка в своих руках, да следил, чтобы никто из врагов к ним не приблизился, не закончил начатое тем существом. Кэйа огляделся. Где-то здесь должно быть Сердце Бога Дилюка, может, да, ему станет лучше, если его вернуть, ну как тогда, когда Дилюк потерял свою энергию, отдав её Кэйе. Ему же стало лучше, не сильно, но стало. А значит, надо вернуть его туда, где ему место, а потом... Ну, потом будет потом. Первым, однако, Гнозис нашёл Варка, поднял его и задумчиво посмотрел на него в своей руке. – Магистр? – подал голос Кэйа, не вставая с пола и не отпуская Дилюка. Магистр Варка обернулся него всё ещё с тем задумчивым выражением на лице, вновь посмотрел на Сердце Бога в своей руке. Словно размышлял, словно что-то взвешивал, например, отдавать Гнозис или нет. – Магистр, отдайте Сердце, – потребовал Кэйа и протянул руку перед собой. Варка продолжал стоять на месте в молчании, но потом всё же произнёс, словно в пустоту: – Подумать только, всё дело в этой маленькой штучке... Столько проблем, и всё из-за этого? Из-за того, что попала не в те руки... – Магистр, – вновь напомнил о себе Кэйа. Дилюк в его руках вновь еле слышно застонал, то ли вновь от боли, то ли пытался что-то сказать, понимая сложившуюся ситуацию. Варка посмотрел на него, будто только сейчас обнаружил, что не один в этой пещере, вновь посмотрел на Гнозис. Неужели он?.. Он что, хочет?.. Нет... Силы были почти на исходе, но если придётся... Если придётся, Кэйа вступит и с ним в битву. Ради Дилюка, ради его Архонта, ради любимого человека. Если придётся, Кэйа поднимет меч против того, кем так долго восхищался (пусть и не в последнее время), забудет про верность Ордо Фавониус. Ради Дилюка. От своей прежней родины он же ради него уже отказался, так что, если потребуется, и от Ордо откажется. – Магистр Варка, – с напряжённым ожиданием и даже нажимом в голосе привлекла к себе внимание Джинн. Варка обернулся на неё – непреклонно стоящую всё ещё с мечом наголо. Между ними произошёл немой диалог в виде сверления друг друга взглядами. Будет ли Джинн на их стороне, если придётся сражаться за Гнозис? Кого она выберет? Что ж, это выяснять не пришлось, Варка сделал несколько шагов в сторону Кэйи с Дилюком и уронил Сердце Бога с собственной ладони с таким видом, будто выбрасывал какой-то мусор. Кэйа едва сумел подхватить Гнозис до его встречи с полом и потерял всякий интерес к Варке. Потом он ему это припомнит, как любила говорить Эола, но сейчас его волновало совсем другое. – Люк, Солнце, ты меня слышишь? Давай же, Огонёчек, – Кэйа нежно приложил Гнозис к центру груди Дилюка, и светящаяся фигурка мягко провалилась внутрь. Дилюк вновь застонал, но, кажется... чуть иначе? – Надо уничтожить статую, иначе Бездна опять попытается ею воспользоваться, – подал голос до этого не вмешивающийся Дайнслейф. – Уничтожить статую Архонта? – ужаснулась Джинн. – Так привязаны к своим символам... – Дайнслейф покачал головой. – Одумайтесь, ей уже не вернуть прежний вид, она опорочена Бездной навсегда. Теперь это тело для их механизированного искусственного божества. Ему не место в этом мире. Эола рвано выдохнула, и, как человек, никогда не отличавшийся особым пиететом к Богам, подняла свой меч, покрывшийся крио-энергией, и со всей силы несколько раз ударила по статуе, разламывая ту на куски. Барбара сказала, что лечить ей у Дилюка нечего – никаких ран нет, просто огромная потеря энергии. Наверное, как в прошлый раз, просто сейчас свои силы Дилюк отдавал не добровольно. Значит, как и в прошлый раз, ему просто нужен был покой и отдых, которыми Кэйа собирался его обеспечить. Прошение на отпуск он подавать не стал, как и вообще говорить с Варкой – видеть его не хотелось после того, как тот чуть не украл Сердце Бога у Дилюка. Потом, наверное, Кэйа поймёт, что зря он так, но сейчас он и так с трудом сдерживался, чтобы не начать, как минимум, перепалку. Только забота о Дилюке отвлекала его от мыслей о возмездии. Да и Джинн как-то мягко сжала тогда его плечо и ушла к Варке, наверное, сглаживать углы. Вот и отлично, пусть она обо всём позаботится, а Кэйа займётся кое-чем поважнее. Дилюк провёл в забытье ещё пару дней, лишь иногда приоткрывал глаза с новым болезненным стоном, кажется, толком не понимая, где он и что происходит. Кэйа старался в такие моменты хоть немного его накормить, чтобы он начал возвращать свои силы. Ну хоть не давился – уже хорошо. Лишь на третий день в открытых глазах появилась какая-то осмысленность. – Люк? Люк, ты как? – тут же спросил Кэйа, сжимая его пальцы своими. – Я... больно... в груди, – и гулко закашлялся. – Тщ, Огонёчек, тише, всё хорошо, всё будет хорошо. Барбара сказала, что повреждений нет, просто тебе нужно восстановиться. Давай, поешь немного и спи, я буду рядом. – Прости, Кэйа, прости меня... я... я не смог, я должен был... я должен был... – Эй, всё хорошо, всё же хорошо закончилось. Поражения у всех случаются, даже у таких могучих и всесильных, как ты. Кто же знал, что Бездна научилась подобному? Просто отдыхай. В конце концов, можешь приписать себе в заслуги, что именно ты мне дал те силы, с помощью которых я смог освободиться и сражаться, так что... – Я тебя не заслуживаю... – Ну откуда такие упаднические мотивы, а, Люк? Один раз проиграл, и всё? Думаешь, я оставлю тебя только потому, что ты не неуязвим? Короче, ешь уже давай и спи дальше, надеюсь, проснёшься более адекватным, – и поднёс ложку чуть остывшего, но всё ещё вкусного рагу ко рту Дилюка. Горничные сменяли еду почти постоянно, чтобы в момент пробуждения их Мастер мог поесть, а ведь момент пробуждения никто подгадать не мог. В один из дней внезапно появился Дайнслейф. Именно что внезапно: вновь без предупреждения, вновь как-то обойдя всю прислугу, просто вдруг обнаружился в комнате. Кэйа встрепенулся на постели от покашливания – до этого он дремал рядом с Дилюком. Ему тоже нужно было иногда отдыхать, пусть и хотелось только следить за состоянием Дилюка. – Как он? – спросил Дайнслейф, пристально глядя на всё ещё бледного Дилюка – чересчур бледного, не в пример его обычной, почти что аристократичной бледности. – А тебе есть до этого дело? – немного сонно спросил Кэйа, поднимаясь на постели и облокачиваясь о её спинку. – Ты же его ненавидишь. – Как бы я не относился к Архонтам, их смерть ничем хорошим не заканчивается. Но судя по тому, что я видел, не один я... не доверяю новому Анемо Архонту. – Варка, он... в общем, у них с Дилюком личные счёты, – осторожно ответил Кэйа. Он вообще не понимал, к чему весь этот разговор. Дилюк еле заметно заворочался и что-то прохрипел сквозь сон, и Кэйа успокаивающе погладил его по волосам, мол, я здесь, всё хорошо, ты в безопасности. Дилюк вновь затих. – Ты так верен ему... – протянул Дайнслейф, и не совсем понятно, что было в его голосе: обвинение или удивление. – А с чего бы мне не быть? – уже с чистым удивлением ответил Кэйа. – Он – лучшее, что когда либо случалось со мной. – Вот, значит, как... Ладно, я убедился, что он не умирает, а Бездна не достигла желаемого. Засим откланяюсь, – и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью. Ну что за странный человек? На этом паломничество не закончилось. В один момент Кэйа обнаружил, что перед особняком винокурни собралась аж целая толпа. Что это вообще за сборище такое? Дилюку отдых нужен, а не вот это вот всё! Естественно, Кэйа решил разобраться с происходящим и вышел к толпе через главный вход. Толпа представляла из себя разношёрстную публику, но все были привычными жителями Мондштадта. Вон парочка рыцарей, вон гуляки из таверны, продавцы из местных магазинчиков, несколько детей... – Мы слышали, наш Архонт пострадал от рук Бездны, – выступил один из горожан. – И где же вы такое слышали? – спросил Кэйа, складывая руки на груди и просчитывая варианты. Это же не фанатичные последователи Варки со времён их небольшой «гражданской войны», решившие добить ослабшего Архонта? Да нет, бред какой-то. Споры спорами, но чтобы столько людей, включая детей, были жадной до крови собственного Архонта массой? Как-то слишком, не так ли? Но осторожность никто не отменял. Мало ли у кого какие мыслишки могут быть. Мало ли кто работает на Фатуи или других нехороших личностей? – Магистр Варка сделал объявление об этом, – раздался ответ. Варка, ну конечно. Дураком его вряд ли можно было назвать, скорее наоборот. Значит, не сболтнул лишнего, а сознательно раскрыл уязвимое состояние Дилюка перед всеми. Что, надеялся, что те же Фатуи придут за его головой или же Гнозисом? – И что вы здесь все делаете? – задал насущный вопрос Кэйа. – Мы... – говорящий замялся. – Мы хотели узнать, как он! – вступила другая горожанка. – Через какое-то время будет в полном порядке, – обтекаемо ответил Кэйа. – Просто ему нужен отдых, так что гостей он не принимает. – Совсем? Но мы так хотели сказать, что мы желаем ему скорейшего выздоровления, да, народ? «Народ» согласно загудел. – Ребята, ребята, – Кэйа поднял руки, пытаясь успокоить толпу. – Мастер Дилюк и правда пострадал от рук Бездны, и сейчас действительно не может принимать посетителей. Но я ему обязательно передам, как Мондштадт за него переживает. И когда он поправится, он обязательно покажется в городе, как и всегда. – Тогда передайте ему и это, – говорящая горожанка, а вслед за ней и остальные, начали доставать цветы светяшки. Какого?.. А, точно, он же сам подбил тогда жителей после победы над Лоуренсами дарить эти цветы Дилюку в особых случаях. Типа традицию создал. А в городе о ней, оказывается, не забыли. Только сейчас дарили цветы не за победу, а в знак любви и пожелания скорейшего выздоровления. Вскоре у Кэйи на руках оказалась целая охапка мелодично звенящих цветов. Не такого Варка ожидал, когда делал своё заявление, да? Явно не такого. Кэйа поблагодарил всех, и толпа начала расходиться. А Кэйе предстояло найти достаточно ваз, чтобы распихать все эти цветы. Выбрасывать подаренное Дилюку его народом казалось крайне кощунственным. Дилюк проснулся, когда Кэйа как раз запихивал последний букет в последний сосуд – графин для вина, ваз так много не нашёл. – Кэйа, ты ходил за... цветами? – Дилюк обвёл взглядом комнату, где уже нигде не было спрятаться от мягкого голубого свечения. Он постепенно шёл на поправку, и пусть всё ещё спал большую часть суток, не мог сам ходить и обслуживать себя в быту, но хотя бы был способен поддержать полноценный диалог, не вырубаясь на половине фразы. – Что? Нет. Я бы тебя так надолго не оставил, – Кэйа, наконец, победил узкое горлышко графина и присел на краешек постели. – Приходил народ Мондштадта. Вот – надарили. Варка проболтался о твоём состоянии, но, похоже, никаких последствий, кроме опустошения всех лесов от светяшек, это не вызвало. – Странно... – Что «странно», Люк? Ты – их Архонт. – Архонт, не способный руки поднять без помощи. – И что? Ты пострадал, ведя битву за Мондштадт против всеобщего врага. – Битву, как же. Оказался связан по рукам и ногам до того, как вытащил клинок, да чуть не стал источником силы для разрушительного искусственного божества. Странно, что Варка это опустил в своём рассказе. Я подвёл всех, а они всё равно... – Всё равно твой народ. А ты всё равно их Архонт. Тот, что заботится о своих людях, всегда приходит на помощь, спасает каждого, попавшего в беду, кто бы ни позвал. Такое не забывают, думаю, половина из пришедших – именно те, которых ты вытаскивал с порога смерти или их друзья, близкие. И вообще, хватит самоедством уже заниматься! Или ты просто тут строишь из себя такого несчастного, напрашиваясь на комплименты? Люк, не смешно! – Люблю тебя, – всё, что ответил Дилюк. – Я знаю, – хмыкнул Кэйа и сжал его пальцы своими. – А теперь давай я тебя помыться отнесу, залежался ты в постели, кошмар. Следующий посетитель не заставил себя долго ждать. Этот хоть вежлив был достаточно, чтобы не вламываться как какой-то... Дайнслейф, а подождал у входа в поместье, позволив горничным сообщить о своём прибытии. К нему также спустился Кэйа, не Дилюка же в его состоянии гнать по лестнице, да ещё ради кого? Кэйа его не знал. Судя по одежде и внешности, пришедший был родом из Ли Юэ. – Я так понимаю, ты – тот человек... или уже не человек, ради которого Дилюк спрашивал меня о даровании бессмертия, я правильно полагаю? – спросил незнакомец прямо с порога. – Допустим. А вы... кто, собственно? – адепт, наверное. Дилюк же к какому-то адепту ездил за этим вопросом. И что этому адепту понадобилось здесь – в Мондштадте? В доме чужого Архонта? – У меня много имён. Можешь называть меня Чжун Ли. Твой Архонт не говорил обо мне? – Говорил про некого адепта, который помог ему... с этим вопросом. Вот, значит, опосредованно кому я обязан спасением собственной жизни. Что ж, спасибо. Чжун Ли легко усмехнулся. – Интересно. Именно так он про меня сказал? Интересно, – повторился он. – А должен был сказать что-то ещё? – с подозрением спросил Кэйа. Он, конечно, не Дилюка подозревал в чём-то, а этого странного адепта, который ни с того, ни с сего притопал к ослабшему Архонту другой страны. Что, и в Ли Юэ прознали про это? Так и до Снежной новости докатятся. – Нет, не должен был. Мне хотелось бы поговорить с ним. – Что ж, думаю, вас он примет. Он как раз не спит, пройдёмте. Кэйа сделал приглашающий жест, пропуская гостя вперёд себя, но не забывал об осторожности. Мало ли что этот адепт там сказал, всё равно надо быть аккуратным, особенно когда Дилюк в таком состоянии. Дилюк посетителя узнал, но тоже удивился его появлению, с трудом приподнялся на кровати, чтобы усесться, а не валяться, выглядя совсем уж больным. – Чем обязан, господин Чжун Ли? – спросил он, приняв более-менее приличный вид. – Давно уже хотел заехать и узнать, почему ты не внял моему предупреждению. – У меня не было выбора, – хмуро ответил Дилюк. – И о своих действиях я не жалею. Не тогда, ни сейчас. – Я уж вижу. Мы можем поговорить наедине? – Кэйа, пожалуйста, – мягко попросил Дилюк. – Ладно-ладно, если что – зови, – и закрыл за собой дверь с той стороны, пусть и отчаянно не хотел это делать. У адепта явно были свои секреты, которые он не хотел раскрывать, вот только и оставлять практически беспомощного Дилюка абы с кем было страшно. Но раз Дилюк попросил, наверное, он понимает, с кем оказывается наедине, да? Доверчивостью он никогда не отличался. О чём же таком успели ещё поговорить Дилюк с этим Чжун Ли, что Дилюк им так проникся? Что это за тайны такие? До ломоты в зубах хотелось прислониться к двери и подслушать, но Кэйа должен был уважать просьбу Дилюка. Чжун Ли вышел из дверей комнаты спустя примерно полчаса. Кэйа настороженно бросил взгляд в открытый дверной проём, но Дилюк был в порядке. В том относительном порядке, что и до встречи с адептом. – Интересуешься, почему тебя не было при разговоре? – внезапно обратился к нему Чжун Ли. И, не дав ответить, продолжил: – Я уже сказал, что у меня много имён. И одно из них – Моракс. – Погоди, Моракс?! Ты же мёртв! – сам Гео Архонт посетил их? Гео Архонт – жив? Что вообще происходит? – Поэтому я и не хотел говорить при посторонних. Но твой Архонт убедил меня, что тебе можно доверять. Надеюсь, что он не ошибся. И что я не ошибся в его оценке. Мы – бессмертные – другие. Относительно скоро ты это поймёшь. Сейчас ещё живы те, кто помнят вас прежних, но однажды это изменится, и ты поймёшь, как сильно отличаешься от других. И я надеюсь, ты не пожалеешь, что бессмертие было даровано тебе, да ещё и так рано. И ушёл, оставив Кэйю несколько... э... ну... шокированным, если это можно так назвать. Он постоял статуей с минуту и вернулся в комнату к Дилюку. – Моракс? Это был сам Моракс?! – А, он тебе сказал. Венти нас свёл. Прости, что не говорил тебе, но это был не мой секрет, чтобы его выдавать. – Да... да... понимаю... Но Моракс?! – Эй, ты уже с одним Архонтом живёшь под одной крышей, но так паникуешь из-за другого Архонта? – Я не паникую, просто... ладно, я просто не ожидал. – Он нас, кстати, приглашал к себе, как я поправлюсь. Возможно, потому, что хочет мои запасы Османтусового вина... Мне иногда кажется, что со мной вообще все общаются исключительно из-за выпивки. – А нечего такое классное вино делать! – хихикнул Кэйа. – Знаешь, а я скучал по этому, – протянул Кэйа, одной рукой перебирая алые волосы Дилюка, а другой скармливая ему мелкопорезанные кусочки закатника. – По чему? – не понял Дилюк. – Ну, по... этому. Знаешь, по тем дням, когда я заботился о тебе, после того, как ты дал мне бессмертие. – Я нравлюсь тебе... таким? – с нажимом произнёс Дилюк. – Не совсем. Хотя ты мне любым нравишься, но не суть, – Кэйа успокаивающе погладил его по волосам. – Мне просто нравится, что ты позволяешь о себе заботиться, понимаешь? Мне нравится заботиться о тебе, нравится, что ты не сопротивляешься... – Нравится, что я от тебя зависим? – Вот только слова мои не перевирай, – и шутливо щёлкнул по носу. – И ты ведь всегда можешь взять контроль, просто парой слов, не помнишь? – Помню. Но также помню, что я поклялся никогда этого не делать. – И я тоже это прекрасно помню. И люблю тебя в том числе за то, что знаю, что ты никогда не нарушишь своё слово. И ты же знаешь, что я никогда бы не воспользовался твоей беспомощностью во зло? Мне просто нравится заботиться о тебе, вот и всё. – Знаю, – только и ответил Дилюк, а ещё облизал его пальцы. Вроде и просто чтобы сок от фрукта не накапал на одеяло, а вроде... Кэйа медленно, очень медленно приблизился к его лицу, давая возможность отвернуться. Дилюк не отвернулся и даже ответил на поцелуй. Его губы и язык ещё хранили кисло-сладкий вкус закатника, волосы пахли травяным шампунем. В них Кэйа и зарылся всей ладонью вместо мягких поглаживаний. – Хочешь этого? – прошептал Кэйа, прихватывая губами мочку чуть порозовевшего уха. Вроде в прошлый раз секс несколько оживлял Дилюка, словно силы ему давал новые. Не особо много, но давал. Кэйе, конечно, нравилось заботиться о нём, правда, но всё равно он хотел добиться скорейшего восстановления Дилюка. – Иногда для такого умного человека ты задаёшь поразительно глупые вопросы, – хмыкнул Дилюк и вновь нашёл своими губами его губы. И правда, для разговоров сейчас было не самое лучшее время, хотя Кэйа потрепаться любил, даже очень. Зато время было задрать, а после и снять с Дилюка свободную домашнюю рубаху, пройтись губами по шее, скользнуть ниже, облизать пару шрамов, легко прикусить сосок. Дилюк задышал чуть чаще, он толком не мог нормально отвечать на ласки, но недовольным он не выглядел. Будешь тут ещё недовольным выглядеть, когда Кэйа во всю старается. А он ещё как старался: скользил пальцами по обнажившейся коже, покрывал поцелуями каждый сантиметр. На очереди были штаны, от которых Кэйа неспешно, но избавился, как и от белья, открывая вид на полувставший член. Что, ещё не успел полностью возбудиться? Или организм ещё слишком слаб? Ну, опять же, Дилюк сказал (точнее, имел в виду), что хотел этого, а значит... Кэйа широким движением языка облизал ствол по всей длине и пропустил в рот самый кончик члена, втянул щёки, создавая давление воздуха, и с громким чмоком выпустил головку. Вновь пустил в ход язык, кружа то по всё больше выпирающим венам, то касаясь яичек, то вновь головки и дырочки уретры. Дилюк недовольно зарычал. Кэйа оторвался от своего занятия и с самым невинным видом (будто перед лицом не было уже полностью возбуждённого члена) воззрился на него. – Да-да, любовь моя? – Кэйа, хватит медлить! – А ты заставь меня, – хмыкнул он и продолжил свою пытку медленным и неспешным удовольствием. А Дилюк? А что мог Дилюк в его состоянии? Только недовольно ворчать и что-то там требовать без всякой надежды на успех. Еле смог руку поднять, чтобы положить на затылок Кэйе, а вот надавить силёнок уже не хватало. Издеваться над ослабевшими было как-то не очень хорошо, но с каких это пор Кэйа был каким-то там хорошим человеком? Не-а, он не был ни хорошим, ни человеком. Кэйа прекрасно знал, как Дилюк привык заниматься сексом: ярко, страстно, почти жёстко, словно он продолжает сражаться, а член его – ещё один клинок. Будь Дилюк в порядке, будь у него его силы, он бы давно сорвался от всех этих поддразниваний, обхватил бы голову Кэйи и вонзился бы в горло до рефлекторно брызнувших из глаза слёз. Брал бы, почти не щадя, отчего самого Кэйю повело бы не хуже, чем от однажды попробованной огненной воды из Снежной. И вырубило бы в итоге точно так же. Потом Дилюк бы, конечно, извинялся, говоря, что не хотел срываться, но кого он бы обманывал? Себя, разве что. Да, Дилюк был страстным любовником, и оттого было так прекрасно мучить его неторопливым ласками, не давать большего, только дразнить обещанием продолжения, не переходя через грань. Дилюк вновь зарычал, а Кэйа лишь рассмеялся, обдавая вибрацией его член и вновь поцеловал головку, обвёл языком по кругу, опять скользнул к уретре и обратно, перекатил в пальцах потяжелевшие яички. И, будучи тем ещё откровенным гадом, легко подул на разгорячённую кожу, вызывая уже не рычание, а отчаянный вой сквозь зубы. – Кэйа-а-а! – взмолился Дилюк, его пальцы в волосах чуть напряглись, но им всё ещё не доставало силы хоть как-то переломить ситуацию. Издеваться над ним было сплошным удовольствием, когда ещё такая возможность представится? Кэйа чуть отстранился, будто оценивая свою работу, и признал, что постарался он на славу: мокрая от пота порозовевшая кожа, ходящая ходуном широкая грудь, покрасневший от прилившей крови член и почти багровая головка. Её Кэйа и облизал ещё раз, будто сладкую конфету. В собственных штанах уже давно было жарко и тесно, но Кэйа не отвлекался, у него сегодня другая задача, не для собственного удовлетворения он старался. Ладно-ладно, своего, просто не физического. Опять же, обычно Дилюк бы ему такого не позволил – не потому, что не хотел дать поиграть, а потому что не сдержался бы: навалился бы сверху и вытрахал всю душу к бездновой бабушке. Это тоже было классно, просто волшебно, но иногда хотелось и побыть вот такой вот дрянью, доводящей любимого человека... Архонта до ручки. Кэйа опять закружил языком по кругу, спускаясь спиралью к основанию члена и возвращаясь обратно к кончику, собирал ртом выступающие капли смазки, смаковал их, будто лучшее в мире угощение, да продолжал свою пытку. Затем Кэйа отстранился совсем, что вызвало новый отчаянный вой у Дилюка: совсем без прикосновений ему было невмоготу. – Тщ, сейчас-сейчас, Огонёчек, – Кэйа погладил его по коленке и чуть ли не бросился к тумбе, где они хранили смазку. Прохладная вязкая жидкость полилась на пальцы, которые Кэйа тут же приставил ко входу в распалённое предыдущими ласками тела. Мягко ввёл один всего на фалангу, погладил гладкие изнутри стенки, невесомо коснулся губами головки члена, вновь подвигал пальцем, толкая его чуть дальше. Добавил второй палец, прекратив касаться перевозбуждённого органа, лишь обдавая тот своим горячим дыханием. И согнул пальцы, точно попадая в уплотнение простаты, вырывая новый громкий крик. Будет откровенно неловко, если прислуга подумает, что их Мастера тут режут тупым ножом на части, и решит вмешаться. Хотя... наверное, к таким крикам они уже привыкли, просто обычно кричал Кэйа. Пальцы продолжали массировать чувствительное место изнутри, пока губы покрывали лёгкими поцелуями всю длину ствола, вторую руку Кэйа поднял и чувствительно ущипнул за сморщенный твёрдый сосок. Дилюк уже не кричал, только метался будто в горячечном бреду головой по подушке да тихо подвывал: совсем потерялся в ощущениях и собственном неослабевающем возбуждении. Третий палец вошёл в горячий плен чужого тела, присоединился к массированию простаты, язык вновь прошёлся всей своей шириной вдоль длины члена, Дилюк откровенно захныкал. Так, а вот этот звук – что-то новенькое, такого Кэйа ещё от него не слышал. Надо же, он и так умеет. А что ещё удастся сегодня вырвать с этих губ, а? Оказалось, что новые постанывания, вскрики, ругательства вперемешку с даже признаниями в любви, опять хныкание. Ещё мелкое дрожание бёдер и руки в волосах, да совсем уж хриплое загнанное дыхание. Наконец, Кэйа сжалился над своей жертвой: с силой надавил уже четырьмя пальцами на простату и насадился ртом на член, принимая всю его длину в горло, и утыкаясь носом в алые короткие волоски лобка. Дилюк вновь закричал, его член пару раз дёрнулся в сжимающимся горле и излился туда порцией спермы. Кэйа приподнялся, утёр тыльной части ладони рот, спустил собственные штаны и обхватил так долго игнорируемый член своими пальцами. Задрочил быстро и рвано, уже через секунд пять выплескиваясь на бледный дрожащий живот. Свалился рядом, губами собрал скатывающиеся по щекам Дилюка мелкие слезинки. Около получаса прошли в молчании, оба восстанавливали дыхание и силы. И, наконец, Дилюк смог заговорить: – Ты же понимаешь, что мне придётся наказать тебя за подобную выходку? – спросил он. – О, Огонёчек... Тебе придётся выздороветь, чтобы как следует меня наказать, понимаешь? – Кэйа рассмеялся и чмокнул его в уголок губ. – Отшлёпаю, – мрачно пообещал Дилюк с максимальной угрозой в голосе, на которую был способен в его состоянии: не только ослабший после потери энергии, но и затраханный по самое не могу. – О, жду с нетерпением, – ничуть не испугался Кэйа. – Сильно отшлёпаю, – продолжил давить Дилюк, надеясь вызвать хоть каплю страха в глазу. – Жду с сильным нетерпением, – продолжал хихикать Кэйа. – Выздоравливай скорее, чтоб не прослыть пустозвоном, – и опять чмокнул. – Люблю тебя. – Я тебя тоже люблю. Но это тебя не спасёт. – И не надеюсь, Огонёк. Поправляйся. И давай я тебя в ванну отнесу, а то ты весь... заляпанный. – И кто же в этом виноват? – Даже не зна-а-а-а-аю, – протянул Кэйа. – Наверное, кто-то, кто потом и за это понесёт наказание? – Отличная детективная работа, капитан Кэйа, вы вычислили преступника. Кэйа заливисто рассмеялся, перекинул руку Дилюка себе через плечо и вытащил его из постели. Кэйа раскладывал завтрак на переносном столике перед Дилюком (этим могли заниматься и горничные, но, опять же, Кэйе нравилось о нём заботиться, пока была такая возможность), когда к особняку подошла Джинн – прислуга передала, что та здесь. На самом деле Кэйе думалось, что Джинн придёт куда раньше, но, наверное, в Ордо было много дел, учитывая всю эту активность Бездны и всё прочее. Дилюк ответил, что Джинн может подняться к ним, и принялся за завтрак, пусть и ложку всё ещё поднимал с трудом. Но как научился вновь её поднимать сам, больше кормить себя не позволял. Горделивый упрямец. Надо будет ещё одну «терапию» ему устроить, пока сопротивляться не может. Кэйа нежно улыбнулся своим мыслям и взял себе из хлебной корзинки пышную булочку. – Капитан Кэйа, Мастер Дилюк, – обратилась к ним Джинн, войдя в спальню и остановившись на пороге. – Как-то слишком официально, – не оценил Дилюк. Кэйа был с ним полностью согласен. Что-то тут нечисто. – Я от магистра Варки, – продолжила она. – Что, этот хрыч решил меня уволить за то, что я был против того, чтобы он украл Гнозис у Дилюка? – с деланной беззаботностью спросил Кэйа, намазывая булочку маслом. Даже если так, он не жалел. И у него всегда будет, как запасной план, работа сомелье на винокурне – Дилюк обещал. А Дилюк был всегда верен своему слову. А ещё Дилюк сказал, что необходимо не забывать, что Кэйа ой, как переживёт Варку, а значит, всегда сможет построить карьеру после него. – Нет, тогда бы ему пришлось признать, что этот самый Гнозис он пытался украсть, – ответила Джинн. – Нет, он... хочет отправить тебя в командировку. Завтра же. – Но... я не могу, – растерялся Кэйа. – Дилюк, он... ещё не восстановился. Кто-то должен позаботиться и о нём, и о его безопасности, и... – Я всё понимаю, Кэйа, – Джинн покачала головой. – Я лишь передаю его слова. Его прямой приказ. – Кэйа, я в порядке, – подал голос Дилюк. – Если ты ослушаешься приказа – это повод уволить тебя, а ты говорил, что карьера в Ордо тебе важна... – Не важнее тебя! – не оценил Кэйа. – А что, если он просто пытается выманить меня с винокурни, чтобы, ну... закончить начатое? Ты был без сознания и не видел, но он хотел забрать твоё Сердце Бога! Мы с Джинн ему не дали, но он собирался именно это сделать! – Не демонизируй его так, – вступилась за своего непосредственного начальника Джинн. – Он ведь отдал Сердце в конце концов, верно? Ну и не станет же магистр Варка и правда нападать на Архонта этих земель почти сразу после того, как во всеуслышание признал, что они работают вместе? Это было бы слишком. А эта командировка... Ты знаешь, что он несколько... обидчив. Вот и решил... ну... насолить, в рамках своей компетенции. – И куда этот величайшей души и благороднейших принципов человек хочет меня отослать без всякого злого умысла? – выплюнул Кэйа, откладывая булочку. Есть как-то сразу расхотелось. И он ещё не решил, соглашаться ему или нет. Работа сомелье всё больше казалась отличной альтернативой. – В Инадзуму. Ты знаешь, что указ Сакоку был некоторое время назад отменён, и это отличный шанс наладить отношения между нашими землями. Тем более, что ты, по сути, представляешь не только Ордо Фавониус, не так ли? – Кэйа знает, чего я хочу добиться в Мондштадте, я доверяю ему говорить от своего имени, – кивнул Дилюк. – Но, надеюсь, ты понимаешь, что Сёгун Райден – не я и не Венти? У неё совсем другая позиция по жизни, так что нарываться не стоит? – Когда это я нарывался? – удивился Кэйа. – М-м-м, всегда? – Эй! – Кэйа подумывал даже стукнуть его подушкой, но не хотел, чтобы завтрак оказался по всему одеялу. – Правда глаза колет? – Дилюк легко улыбнулся, а потом вновь стал серьёзным: – Но тебе стоит поехать. В том числе ради развития отношений двух стран. Я буду в порядке. Мне уже лучше, правда. И у меня целый дом прислуги, обо мне позаботятся. А Джинн не даст Варке наделать глупостей, верно, Джинн? – Следить за всем этим балаганом – моя работа, – вздохнула та. – Ни одного дня без драмы. – Ты же в городе бардов и вина, у нас всегда так, – Кэйа хмыкнул. – И когда мне выдвигаться? – Завтра утром. Корабль уже подготовили, будет ждать у побережья Сокола. Тезисы для переговоров от магистра Варки я принесла с собой, изучишь сегодня и по дороге, и... спасибо за понимание, – Джинн кивнула и вышла из комнаты. – Уверен, что мне стоит ехать? – уточнил Кэйа. – Я буду в порядке, – повторил он. – Обещаю. Но буду скучать. – Я тоже, Огонёк. Инадзума встретила целой прорвой новых цветов и запахов. А ещё их (Кэйю и небольшую группу рыцарей Ордо Фавониус) встретило несколько самураев сёгуната и некий молодой человек, который казался несколько чуждым местной обстановке, зато более привычным для Кэйи, чем другие встретившие. – Добро пожаловать в Инадзуму! – с широкой улыбкой поприветствовал их этот молодой человек со светлыми волосами и зелёными глазами. Да и вся его внешность была скорее мондштадская, чем инадзумская. – Меня зовут Тома, и я здесь от лица Камисато Аято – комиссара комиссии Ясиро. Мне поручено проследить, чтобы ваше пребывание в Инадзуме было максимально приятным и продуктивным, – и протянул руку для знакомства, опять же, как в Мондштадте. – Капитан Кэйа, – представился он, пожимая чужую ладонь. – И разве делами иностранцев занимается не комиссия Кандзё? – О, – Тома рассмеялся. – Вижу, вы подготовились и изучили местную иерархию. Верно, обычно таким занимается клан Хиираги, но вы не просто туристы, и ваше прибытие, как и переговоры, имеют большую культурную ценность для Инадзумы, так что встретить вас поручили нам. Пройдёмте, мы всё же заглянем в комиссию Кандзё для регистрации, но не беспокойтесь, ваши документы уже подготовлены, а пошлина оплачена Трикомиссией в качестве первого жеста предстоящей дружбы. – Очень приятно это слышать, – кивнул Кэйа. Их небольшая делегация двинулась вперёд по причалу мимо вполне живописной статуи какой-то лисы, лавки с рыбой и, наконец, ступила на твёрдую землю острова Рито. Они поднялись по нескольким каменным лестницам к большому... особняку? Или как тут это называется? Не важно. В общем, добрались до этого особняка, где Тома, почти не давая вставить слово, заболтал вышедшую из массивных дверей инспектора, вытаскивая всё новые и новые уже подписанные бумаги. Всё это заняло не более пятнадцати минут, за которые Кэйа успел во всю поглазеть по сторонам, впитывая местный колорит. – Ну, вот и всё, – объявил Тома. – Пора двигаться в сам город Инадзуму. И повёл их дальше, по перешейку, соединявшему Рито и Наруками – основной остров Инадзумы. Дорога заняла несколько часов, проходя по вполне живописным местам и даже большой деревне. Несколько раз встречались монстры, но ничего серьёзного – несколько хилличурлов, которых прогнали самураи – Кэйа даже клинок не успел призвать. Всё это время Тома почти не замолкал, рассказывая обо всём, что встречалось, о местной культуре, о людях, об истории мест вокруг, советовал, какие лакомства в городе стоит попробовать первыми... И, наконец, столица Инадзумы предстала перед ними, встречая гомоном улицы, толпой людей, лязгом кузнечной лавки, ароматами заморской еды, всё теми же новыми красками. Кэйа, как и его спутники, не переставая вертел головой, всматриваясь в лавочки, магазинчики, рестораны. Одно дело – читать обо всём этом, другое – видеть вживую. Тома свернул их с основной улицы, как только они поднялись по очередной лестнице, и увёл чуть дальше от шума толпы. – Обычно приезжие обедают в «Призрачной беседке», но, думаю, вы ещё сможете насладиться их едой самостоятельно. Пока же позвольте пригласить вас в Чайный Дом «Коморэ» – небольшую вотчину клана Камисато в городе Инадзума. И Кэйе не пришло и в голову возразить, раз уж их собираются потчевать в столь важном месте. Для начала, сразу после порога, их встретил... пёс, сидящий на стойке регистрации? – Это Таромару – хозяин чайной, – пояснил Тома. Пёс? Хозяин чайной? Кэйа проглотил наверняка невежливый вопрос и еле заметно пихнул в бок рыцаря, который открыл было рот задать его же. Им наказано было уважать местные традиции, а не оскорблять их. Тем более, что далее всё было настолько нормально, насколько это возможно. Они прошли в комнату, расселись вокруг стола, уже заставленного едой и чаем, даже немного сакэ присутствовало. Кэйа не собирался напиваться в неизвестной стране, но не попробовать этот заграничный алкоголь он не мог. Любил он дегустировать, что тут скажешь? Ужин прошёл вполне дружественно. Тома продолжал рассказывать об Инадзуме, о Трикомиссии (в рамках того, что вообще можно было рассказывать. Кэйа заметил, что при всей его кажущейся открытости и простодушии, он вполне умело обходил острые углы да выдавал информацию крайне дозированными порциями), о той же чайной. Еда была необычна, но вкусна. В целом, день прошёл неплохо. После Тома провёл их до гостиницы и дал строгий наказ посетить в свободное время важные достопримечательности города от бань на горячих источниках до ларёчка, где продавалось ныне очень популярное данго с молоком. И несмотря на то, что день был приятным, усталость всё равно наваливалась пудовой гирей. Кэйа заперся в своей комнате, переоделся в более свободную одежду, задул свечи и забрался в постель. «Эй, Люк, надеюсь, ты слышишь меня даже на таком расстоянии. У меня всё хорошо, нам устроили небольшую экскурсию, вкусно накормили, сакэ угостили. Не беспокойся, я не надрался и не подорвал авторитет Мондштадта, да и за рыцарями следил. В общем, да, у меня всё хорошо, надеюсь, у тебя тоже. Спокойный ночи, Огонёк», – обратился он мысленно к Дилюку, а после прикрыл глаз и провалился в сон без сновидений. Завтра был важный день. Важный день начался с солнца, светящего в глаз из-за незакрытых штор, завтрака из местных закусок. А ещё Тома вновь вызвался быть их сопровождающим – встретил прямо у дверей гостиницы. Повёл дальше по улице, потом по мосту, отделяющему основной город от огромного дворцового комплекса и... – О, а эта статуя Всевидящего Божества. Во время Охоты на Глаза Бога, уверен, вы слышали о ней, мой Глаз чуть не стал сотым на ней. Но это дела минувших дней, – рассказал он об этом так беззаботно, словно это было очередной забавной историей. Надо же, его правительство во главе с Архонтом собиралось отобрать его Глаз Бога, а сам Тома до сих пор им служит? Хотя не делал ли то же самое Кэйа со службой Варке после всех его... э... чудачеств? Они прошли дальше, но в основные ворота так и не вошли. – А тут у нас резиденция сёгуна. Кстати, прямо за воротами располагаются ещё одни бани с горячим источником. Ну как с источником, культура взята у Натлана, где источники естественные из-за вулканической активности, но наши ничуть не хуже благодаря технологии паровых котлов из Снежной. Правда, боюсь, попробовать воду здесь вам не представится возможным – вход строго для представителей сёгуната. Хотя кто знает, может, переговоры пройдут и там – говорить о важном в подобном месте тоже одна из традиций, – продолжил рассказывать Тома, пока они подходили к воротам поменьше. – Что ж, здесь начинается вотчина комиссии Тэнрё, и мне придётся вас оставить, мне идти дальше не по рангу, а переговоры пройдут на их территории. На самом деле каждая комиссия боролась за право устроить эти переговоры в своей резиденции, но Тэнрё, как видите, одержали верх в споре, возможно, из-за их расположения в столице. Ну, пока! – Тома махнул рукой на прощание и был таков. Интересный он человек... Внутри здания комиссии Тэнрё их ждал немалый такой стол прямо посреди залы, похожей больше на тренировочный зал в местных традициях, чем на холл, но это, наверное, было данью то ли традиции, то ли обозначало, что Тэнрё – военная сила Инадзумы. Первым делом Кэйа представился да представил своих спутников – Гая, Хоффмана и Годвина – рыцарей Ордо Фавониус, отправленных в поездку магистром Варкой вместе с ним. Кэйа взял бы с собой, других, конечно... Ладно, к Хоффману претензий не было, но чувак, отставший от войска и всё это время тусивший за городом, да страж боковых ворот? Нда. А вот сторону Инадзумы представляли самые высокие личности: действующие главы комиссий Кандзё и Тэнрё, и реальный глава комиссии Ясиро. Даже стало как-то неловко, что Мондштадт представляют всего лишь один капитан Ордо, да несколько рыцарей в сопровождении. Хотя, Кэйа дал себе мысленный пинок под зад, не могла же вся верхушка приехать в чужую страну, оставив свою страну? С другой стороны, Варка вон уже оставлял Монд, и надолго, да армию с собой забрал, но в этот раз что-то выезжать не захотел. Ещё один способ унизить Кэйю? Тонко, это было тонко. Но Кэйа теряться не собирался. Да, он не магистр Ордена, зато один из лучших, если не лучший, его политиков, а ещё представитель не только Ордо, но и их Архонта, так что... Все расселись за столом, было произнесено ещё несколько приветственных слов, тостов за предстоящее сотрудничество и дружбу народов. Кэйа аккуратно пригублял сакэ, краем глаза следя, чтобы и рыцари вели себя прилично, говорил сам, справедливо считая, что рыцари с ним – скорее свита для важности, а не переговорщики. Пока шли ещё праздные разговоры, Кэйа вовсю старался познать особую культуру Инадзумы. Например, интересным наблюдением было, что здесь начинали представляться с фамилии или имени клана, когда как в Мондштадте о фамилии даже на самых официальных мероприятия толком не вспоминали, обращаясь ко всем по имени. Возможно, дело было в том, насколько клановая система укоренилась в Инадзуме? Происхождение было очень важным, а в Мондштадте в первую очередь смотрели на личные заслуги. Конечно, были династии вроде Гунхильдров, которые все поколения защищали Мондштадт, но Джинн была для всех именно Джинн, а не наследницей своей семьи. Примерно это, только более обтекаемо и с большим уважением к чужим традициям Кэйа пояснил местным, когда у него спросили, почему он представил всех, в том числе и себя, по именам. – Интересно, – произнёс Камисато Аято. – Но разве ваш новый Архонт не исходит из вполне уважаемого рода? – Исходит, – подтвердил Кэйа. – Однако кроме бизнеса своего отца он не унаследовал никакого положения. Самым молодым офицером Ордена он, в своё время, стал исключительно благодаря личным заслугам. – Но из Ордена он ушёл, – продолжил Аято, и Кэйе только оставалось дивиться его подготовленности. Вроде только что закрытая страна, а столько знают о соседях. Сколько разведчиков они под видом туристов отправили с момента открытия границ? – Ушёл, – согласился Кэйа. – У него возникли личные неразрешимые разногласия с тогдашним руководством Ордо Фавониус, и мастер Дилюк решил, что может помогать Мондштадту иначе, – скрывать это Кэйа смысла не видел. Не хотелось бы, чтобы его поймали на лжи в самом начале переговоров, а раз Аято и, возможно, остальные так много знали о ситуации в Мондштадте, то и об истории Дилюка могли прознать. Одно время та была на слуху у всего города. – Интересно... – повторился Аято, но хоть не стал расспрашивать про то, где носило Дилюка три года после той «размолвки», да не стал акцентировать на разногласиях с нынешним руководством, хотя магистр Варка уже тогда занимал довольно высокий пост. Выпили ещё сакэ, тема переключилась на сельскохозяйственную культуру обеих стран, потом на вопросы образования подрастающего поколения, на вопросы мелкого бизнеса... – Мы услышали по этим вопросам позицию Ордо Фавониус, как я понимаю, но что на счёт позиции вашего Архонта? – спросила Хийраги Чисато – действующая глава комиссии Кандзё. До этого она больше слушала, чем говорила. – О, – Кэйа отставил свою чашечку с сакэ. Надо было подобрать верные слова, которые не подорвут репутацию ни Ордена, ни Дилюка. – Наш Архонт во многом чтит наследие Барбатоса, так что не считает себя вправе вмешиваться в привычный уклад жизни Мондштадта. Как правило, делает он это, только если его непосредственно просят. Он скорее... наш защитник, чем правитель. – Необычный подход для Архонта, – раздалось за спиной у Кэйи. – Хотя Архонты Мондштадта всегда отличались уникальным видением. – Всемогущий Сёгун! – все Инадзумские переговорщики повскакивали с мест, присутствующие самураи встали по стойке смирно. Кэйа обернулся, и, да, перед ними была, судя по всему, та самая Сёгун Райден, решившая почтить их своим присутствием. Не мешкая, Кэйа тоже поднялся с места. – Ваше превосходительство, – он поклонился и зыркнул в сторону своих спутников. К счастью, те последовали его примеру, а не стали показывать, как в Мондштадте панибратски относятся к Архонтам. – Продолжайте, на чём остановились, – кивнула Сёгун Райден. – Мне интересно посмотреть, к чему привело открытие границ Инадзумы, – и она даже села за свободное место за столом. И только после этого присутствующие начали медленно опускаться на свои места. – Вижу, – продолжила Сёгун Райден, – ты очень важен для своего Архонта, раз он подарил тебе вечность так рано после своего становления, – заявила она прямо и в лоб. Кэйа легко, хотелось бы верить, что не натянуто, улыбнулся. Что, все Архонты будут в это тыкать? Сначала Венти, потом Моракс, теперь вот... – Что ж, это был его выбор, – вновь постарался ответить Кэйа как можно более обтекаемо. – Конечно, – внезапно легко согласилась Райден Сёгун. – Но помни, несмотря на то что я усиленно веду свой народ к Вечности, не каждый способен выдержать её полную силу. Очередное предупреждение, чудно. Будто Кэйа сам не понимал, что жить так долго – это, в том числе, и испытание. Испытание не только чувств между ними с Дилюком, но и крепкости психики. Но опять же, выбирая тогда между смертью и вечной жизнью, Кэйа с радостью бы выбрал вечную жизнь. А даже если отбросить момент с ранениями и прочим... Хотел бы он оставить Дилюка наедине с бессмертием одного? Дилюк только казался таким невозмутимым волком-одиночкой, которому не нужен никто, кроме верного клинка. На самом деле он отчаянно нуждался в любви и близких, просто показывал это не всем. Приговаривать его к вечному одиночеству – это самое жуткое, что может сделать этот мир. Наверное, Райден Сёгун что-то разглядела в его взгляде, так что больше возвращаться к этой теме не стала. Поразительная тактичность для той, кто столько времени была практически тираном для своего народа со всеми этими Охотой на Глаза Бога и Закрытием Границ, да Селестия знает с чем ещё. Она даже первая вернула разговор в прежнее русло, спросив о фестивальной культуре Мондштадта. Хм, неужели слухи о холодном и отстранённом Архонте, которому чуждо всё человеческое, были лишь слухами? Что ж, даже самое чёрствое сердце могут растопить рассказы о Луди Гарпастум. Так что Кэйа принялся за описания, стараясь сделать их как можно более красочными. Разговоры завершились не то чтобы слишком поздно, но Кэйа всё равно ощущал себя мертвецки уставшим. После ужина с рыцарями в той самой «Призрачной беседке» (было не менее вкусно, чем в чайном домике), Кэйа решил воспользоваться-таки возможностью отдыха в разрекламированных ранее Томой банях. От услуг банщицы он отказался, желая побыть, во-первых, наедине с собой (так что заплатил за отдельную комнатку), а, во-вторых, справедливо считая, что Дилюк не оценит, если кто-то другой будет тереть ему спинку. Кэйа разделся, высоко подколол волосы и опустился в горячую воду, не сдержал стона наслаждения. Да, определённо то, что было необходимо. Оставалось надеяться, что рыцари в его отсутствие не наделают глупостей и просто погуляют по городу, не ввязываясь в неприятности. Интересно, а каковы естественные горячие источники? Надо бы съездить в Натлан и узнать. И обязательно с Дилюком, его Огонёчку точно это должно понравиться. С этой мыслью Кэйя прикрыл глаз и сполз ниже по бортику в воду, позволяя горячей воде смыть с себя хоть часть усталости. Очнулся он через... Кэйа повращал головой и нашёл часы на стене. В общем, очнулся он примерно через час с чем-то. Вода всё ещё была горячей, кожа уже окончательно распаренной и сильно сморщившейся на кончиках пальцев. Кэйа потянулся, прогоняя ломоту из тела, и выбрался из купели, принял прохладный душ, вытерся, оделся. Чувствовал он себя уже чуть лучше, так что готов был немного погулять по столице, прежде чем идти в гостиницу спать. Когда ещё представится возможность пройтись по улочкам Инадзумы? А ещё надо сувениров всем накупить. Там была, кажется, мастерская фейерверков, Кли оценит. Хотя нет, Кли-то оценит, а вот Джинн его потом прибьёт и будет права. За прогулкой Кэйа и не заметил, как дошёл до самой окраины города, и там его внимание привлекли собственные рыцари да ещё группка людей, среди которых выделялся один – высокий такой, с красным рогами на голове. А ещё жутко шумный: размахивал руками вовсю, чуть ли не скакал вокруг растерянных рыцарей. – Что здесь происходит? – спросил Кэйа, подходя к группке. – О, ещё один бро из Мондштадта, да? – шумный рогач вновь подпрыгнул. – Слуша-а-а-ай, ты обязан поучаствовать! – В чём поучаствовать? – не понял Кэйа. – В боях оникабуто, конечно же! Бро, нельзя побывать в Инадзуме и не поучаствовать в боях жуков! Это самое важное культурное событие здесь! – Босс, вы такие умные слова знаете! – восхитился, и, судя по всему, вполне искренне, один из подпевал рогатого. Рогатый упёр руки в боки и высоко поднял подбородок, мол, да, я такой, хвалите меня дальше. И парочка остальных инадзумцев из компании этого типа тут же начали хвалить дальше. Что за сюр? Когда поток похвальбы, наконец, иссяк, «босс» вернулся на прежний курс. – Ну так что, бро? Бои жуков! Пошли-пошли! – он накинул огромные лапищи на плечи одного из рыцарей, а также Кэйи и почти поволок за собой в переулок. В итоге, почему-то, но оказалось весело. Этот «Номер один Аратаки Итто» и его «Банда Аратаки» пусть и были, ну... как бы помягче назвать тупиц? А, не важно. Зато были очень душевными ребятами. И донельзя азартными. Вроде просто бои жуков, но как же они болели за своих фаворитов, ставили жалкие гроши из карманов, фиалковые дыни и прочую мелочь, кричали во всё горло на самых острых моментах, заражая своим настроением и мондштадцев. Кэйа и сам не понял, в какой момент стал вовсю переживать за победу своего жука, хоть для него пару монет моры ничего и не значили толком – командировочные у него, как и зарплата в Ордо, были хорошие. И как же забавно Итто пыхтел и запинался, когда его жук в финале проиграл! Но при этом с кулаками не кидался, даже не стал требовать вернуть те три фиалковые дыни, что были на кону. Позже досталось сакэ, карты, правил игры в которые Кэйа не понимал, дальше была игра на потрепанных ручных барабанах... В общем, вечер набирал обороты, и Кэйе давно уже не было так весело, пусть всё это было таким ребячеством... А потом вообще дело дошло до песен. И когда Кэйа уже готов был зажимать уши, оказалось, что у Итто голос ого-го какой! И даже в ноты он попадал! Пел он, конечно, экстравагантно, но для такого сборища – самое то. Рыцари не отставали: тут же начали напевать привычные мондштадские песенки. – Хэй, что у вас тут происходит?! – раздался окрик со спины. Все обернулись и уставились на самураев комиссии Тэнрё. – Нам поступила жалоба на шум посреди ночи! Итто, опять в тюрьму захотелось?! – Эй-эй-эй! – Итто поднял руки. – Что так сразу? Мы знакомим дорогих гостей с культурой Инадзумы, да, друзья? «Друзья» в едином порыве закивали, а Кэйа уже придумывал, как будет оправдываться перед Варкой и Джинн после того, как всю их делегацию загребут в местную тюрьму из-за такой ерунды. И, ох, Дилюк повеселится... Интересно, каков будет залог? Дилюк сможет перевести средства из Мондштадта на него? – Господа, – вступил Кэйа, надеясь разрядить обстановку. – Приношу прощения за доставленные неприятности. Мы ни в коем случае не хотели причинить неудобства добрым жителям Инадзумы... – Альберих, – прервал его один из самураев. А, да, точно, тут любят обращаться по фамилии. – Вас защищает лишь ваш дипломатический статус, так что идите уже отсюда, пока мы не передумали. А с дебоширами разберёмся сами. – Господа, – вступил новый голос. Кэйа обернулся и увидел девушку в полумаске. – Как босс уже пояснил, возможно, не очень доходчиво, эти «дебоширы» лишь развлекали дипломатическую миссию из страны нашего нового союзника. И как вы видите, впечатление они оставили о себе и Инадзуме крайне положительное. Разве нельзя сделать скидку на проведение важного культурного обмена, что обогатит опыт делегации и заставит их сделать некоторые уступки в переговорах? Как по мне, Банда Аратаки взяла на себя важную роль в урегулировании возможных конфликтов. Самураи переглянулись между собой. – В любом случае, вам пора расходиться. Люди хотят спать, – объявил лидер самураев, и они отправились восвояси. – Куки, ты, как всегда, лучшая! – Итто заграбастал девушку в объятья и приподнял её над землёй. – Какие заумные словечки, ты точно им головы поломала, раз они так быстро свалили! У-ре-гу-ли-ро-ва-ни-и! О! – Нормальные это слова, – буркнула Куки. – Это вы их просто не знаете. А теперь марш отсюда, пока самураи не вернулись! Я серьёзно! Под гневным взглядом Куки большая часть банды тотчас растворилась, а Итто опустил девушку на землю. – Простите, что доставили вам беспокойство и чуть не втянули в неприятности, – извинился Кэйа. Ну да, у них-то «статус», а этих весёлых ребят сейчас могли рассовать по камерам. – Не вам стоит извиняться. Эти балбесы сами себя куда угодно втянут, – отмахнулась Куки. – И нам пора, босс! – повысила голос она и натурально схватила «босса» за ухо. Тот высоко запищал, но позволил тащить себя дальше по переулку, ну что за странные люди? В целом, поездка в Инадзуму вышла вполне себе приятной и даже полезной. Кэйа считал, что отлично поработал, даже отдохнуть успел от всей этой драмы в Мондштадте, познакомился с кучей новых людей, пообещавших однажды нанести обратный визит. Кэйа был бы даже благодарен Варке за такую возможность, если бы не... Да, «если бы не». Сувенирами и подарками для родни Кэйа с рыцарями забили несколько ящиков в трюме корабля. И всё же Кэйа скучал по дому. И по Дилюку, конечно же. И теперь их ждал путь домой. Во время плавания корабль немного помотало, но шторм был небольшой, так, ветер, скорее, сильный. И вот, через пару дней, они, наконец, спустились на лодки у побережья Сокола и готовы были вновь ступить на землю Мондштадта. Естественно, Кэйе хотелось первым делом отправиться домой, к Дилюку, но необходимо было отчитаться перед Варкой. Магистр принял их вполне... нейтрально, выслушал краткую выжимку событий, наказал составить отчёт и отпустил восвояси. Всё, теперь домой. Дилюк встретил его в гостиной – сидел на диване с какой-то книгой, тут же отложил её, поднялся на ноги. Сам. Пусть и немного неуверенно ещё, но сам. Он шёл на поправку, приятно было видеть. – Люк, – устало выдохнул Кэйа и преодолел расстояние между ними, заключил в объятья. – Привет, Огонёк, – шепнул он в самое ухо, прикрыл глаз. Так хотелось просто рухнуть в его объятья, чтобы снять вес с ног, но необходимо было помнить, что Дилюк ещё не полностью восстановился, так что и нагружать его своим телом не стоит. – Привет, – ответил Дилюк, обнимая в ответ. – Ну как? Варка хорошо себя вёл? – спросил Кэйа, отстраняясь. – Понятия не имею, не видел его всё это время, – Дилюк пожал плечами. – А в городе я пока не был, длительные прогулки или верховая езда пока не для меня. И что за ящики привели час назад к особняку? – А, ящики? Подарки! – Кэйа оживился. – Сейчас, самое важное достану. Кэйа вышел за дверь, отыскал нужный ящик, вскрыл тот с помощью материализованного меча, бережно раздвинул ветошь, защищающую хрупкие предметы. Ага, вот она – самая аляповатая и яркая ваза, из тех, что удалось найти в том магазине с лакированными изделиями. Специально выбирал именно ту, что меньше всего будет вписываться в интерьер поместья. Пусть это будет традицией. Ту же Дилюк не выкинул, даже когда они ещё были на ножах. – Это... что? – с явным нажимом в голосе спросил Дилюк, стоило Кэйе с громким «та-да!» продемонстрировать покупку. – Ваза, конечно, – терпеливо пояснил Кэйа. – Тебе вон сколько цветов дарят – ставить некуда. – Но она ужасна. – Пф, ничего ты в моде не понимаешь! Или понимаешь, раз от предыдущей не избавился. Она тебе нравится, признай. – Не собираюсь признавать такую глупость. И старую уберу. – Не, не уберёшь. Ты её любишь. И меня любишь. – Ладно, тебя люблю, но вазы твои... – Прекрасно впишутся в интерьер! Всё, пошли ей место выбирать, только самое видное чтоб было!