Это же Кенни

      Кенни была принцессой — самым настоящим претендентом на королевский престол, не иначе. У нее — вечно разбитые коленки и исцарапанное, неведомо как, личико, но вместе с тем — любимое желтое платьице и заколки для волос, которые она везде таскает с собой, но никогда не использует.       Баттерс предлагает понести ее рюкзак, но та лишь звонко смеется, применяя это скверное «малыш» по отношению к нему, а после — уходит со своей излюбленной компанией из трех идиотов.       Баттерс с интересом наблюдает за баскетбольной игрой, где ведущую роль исполняет, конечно же, Кенни: она метко бросает мяч в кольцо и ловко уводит его у других. Даже не самый высокий рост не позволяет девочке уступать противникам — все взгляды направлены только на нее. Стотч остается после матча и поздравляет Маккормик с блистательной победой, а та, нисколько не стесняясь, улыбается и со всей силы хлопает его по плечу, отчего тот дергается и краснеет до кончиков ушей.       Баттерс видит, какой уставшей Кенни приходит в школу, как едва ли не засыпает на уроке, а потом, когда, поздним вечером, по правде говоря, сталкерит одноклассницу, понимает — она берет двойные смены на работе, но не покупает больше необходимого. Стоит ли говорить, что через неделю он узнает про день рождения Карен, сестры Кенни, которой в подарок достался кукольный набор?       Баттерс, в который раз, с помощью своего дрона, тайком подкидывает в открытое окно кенниной комнаты бенто, чтобы она реже ходила бледной, уставшей и исхудавшей. А она, кажется, и не подозревает о том, кто именно так часто подкидывает ей еду, поэтому — Баттерс видел — благодарит и обнимает Стэна, а тот, хоть и не понимает, за что его посыпают благодарностями и радостными ухмылками, не останавливает ее — это же, все-таки, Кенни.       Баттерс делает вид, что валентинка, которую Кенни сейчас воодушевленно показывает подругам, вовсе не сделана его рукой.       — И что же, ни намека от кого она? — спрашивает Бебе, сжимая в руке свою помятую валентинку от Клайда Донована (Баттерс думает, что Стивенс могла бы лопнуть от зависти).       — Нет, — печально вздыхает Маккормик и пожимает плечами. Венди говорит что-то успокаивающее и тут же показывает свою валентинку, скорее всего, от Стэна Марша, и все внимание Кенни и девочек завладевает она. *       — Ниче се! — Кенни кричит прямо у него за спиной, с интересом разглядывая дрон, висящий в воздухе на небольшой высоте. — Он твой?       — Да, — Баттерс собой немного гордится — голос не дрожит и, возможно, смущение тоже удастся скрыть.       — У Марша тоже был, но мы его раздолбали недавно, — добродушно делится информацией Маккормик, до сих пор неотрывно смотря на объект.       «Да, я знаю, я видел» — крутится на языке, но Стотч вовремя его прикусывает — если он скажет это, то будет понятно, что он намеренно следит за ребятами, то есть за Кенни…       — Хочешь…? — Баттерс показательно машет контроллером почти молниеносно, и девочка переводит взгляд на него — в ее глазах нескрываемо читается энтузиазм.       — Хочу! А можно? — Баттерс утвердительно кивает и протягивает ей пульт управления. — Блин, спасибо. Но, учти, дрон Стэна сломала я. Нет проблем?       Баттерс вновь кивает и думает, что, даже если Кенни сломает его дрон, то он скорее сам ей даст деньги, чем заставит ее платить за ущерб. Родители, конечно, накажут за испорченную вещь, но, черт, это же Кенни!       Кенни ловко управляет квадрокоптером, и ее глаза блестят, как обозначил для себя Баттерс, счастьем.       — Как насчет запустить в комнату Картмана жабу, с помощью этой штуковины? — внезапно спрашивает Кенни, смотря в упор на Баттерса, который все это время смотрел на нее. Мальчик теряется и краснеет.       — Он любит жаб, — наконец говорит Стотч, вспоминая, что видел игрушечную лягушку на кровати Эрика, когда был у него дома. — Может, крысу?       Кенни как-то совсем веселеет и, как в тот раз, шлепает Баттерса по плечу:       — Я не перестаю удивляться тебе, Лео! — настоящее имя будто гром среди ясного неба: Баттерс сглатывает, ведь даже родители его давно называет только по прозвищу. — Вроде тихий такой, скромный, но что скрывается за этим всем…       Потом они вылавливают крысу в доме Маккормиков под пьяные крики отца Кенни и выбегают с крысенышем в руках, смеясь, наверное, на все округу.       — У тебя будут проблемы? — отсмеявшись и отбежав на приличное расстояние, спрашивает Баттерс.       — Они всегда есть, — констатирует она, но тут же широко улыбается: — Но этот пинок под зад был великолепен, скажи? Жаль, что этот мудак, когда отоспится, и не вспомнит про него.       — Да, он был… великолепен, — соглашается Стотч, но думает вовсе не о крышесносном пинке под зад Стюарта Маккормика.       Спустя десять минут по кварталу уже разносились визгливые крики Эрика Картмана.       Кенни и Баттерс, которых Картман запалил, пока выглядывал в окно в поисках нарушителя его спокойствия, хохоча во весь голос бежали от него в сторону пруда Старка.       Упав на мягкую траву, Кенни раскинула руки и ноги в стороны, восстанавливая дыхание. Баттерс лег рядом, тяжело дыша. Он не отрывал внимательный взгляд от раскрасневшейся после длительного бега девочки, думая о том, что Кенни удивительная и очень-очень красивая, особенно сейчас.       — О чем ты думаешь? — Маккормик поворачивается в сторону Стотча.       — Я… — смущение выдает Баттерса с поличным — щеки становятся румяного цвета.       — Это ты подбрасывал мне еду? — тем временем продолжает задавать вопросы Кенни.       У мальчика не получается скрыть удивление. Девочка понимающе улыбается.       — Я слышала жужжание под окном, думала, что схожу с ума. А когда увидела твоего дрона, то все поняла. Я ведь считала, что благотворительностью Марш занимается, идиотка!       Баттерс молчит, потому что не знает, что сказать. Он понимает — его чувства очевидны. Как же быть?       — Эй, Лео, — видя взволнованность друга, Кенни аккуратно берет его за руку и улыбается: — Не кисни, чувак. Ты хорошенький, прям ути-пути какой! И симпотненький. А еще руки из того место растут — валентинка классная получилась. Стивенс жаловалась, что Донован для нее тако-о-ой мусор сделал, в сравнении с твоей. А еще ты веселиться умеешь! Кайл бы стал причитать, правильный козел, — она на миг нахмурилась, словно что-то вспоминания, продолжила: — Картман бы перегибал, а Марш не смог бы сдержаться и в итоге всех бы сдал, пидормот, бля.       Баттерс слушает бубнеж подруги краем уха. Она ведь не глупая — все поняла, так есть ли смысл скрывать рвущиеся наружу чувства? Он делает глубокий вдох и…       — Ты мне нравишься! — пылко выпаливает, краснея пуще прежнего. Маккормик, заткнувшись на полуслове, хлопает ресницами и через несколько недолгих секунд целует Стотча в щеку.       Он не видит ни смущения, ни робости в Кенни, только решительность и некую нежность. Она не похожа на типичных принцесс, но это же, все-таки, Кенни!