ожившее творение

Его походка, сладкий, едва ощутимый аромат горького шоколада, все совершенно. Если бы у меня была возможность увидеть лицо, я бы сделал многое, но все попытки его разглядеть оказались тщетны. Каждый раз он уходил, оставляя после себя легкий запах терпкого шоколада… Почти всегда он молчал. Лишь гулял среди клёнов, собирал и любовался их листьями, изредка рассказывал мне короткие истории про парня и океан. Я хотел узнать кто он. Но все мои вопросы оставались без ответа, словно он их и не слышал. Каждую ночь я видел эту прекрасную сказку, где таинственный незнакомец, что красив, как статуя, гулял где-то рядом, но одновременно с этим и безумно далеко. У меня ни разу не получилось дотянуться до него, коснуться хотя бы кончиками пальцев его каштановых волос. Эти грезы не давали мне покоя, слишком реалистичен был его образ. Слишком красочные рассказы об океане. Он слишком восхитителен, чтобы оказаться правдой, и только это заставляет забыть о мечтах встретить его где-то среди прохожих… — Джисон, пойми, это просто сон, сейчас тебе надо думать над тем, как ты сдашь экзамен по прикладной графике, а не об этом несуществующем парне. — Сынмин как всегда был прав, надо бы взяться за голову и заняться учебой, сессия на носу, а долгов собралась целая гора. — Да, я помню об экзамене, но спасибо за напоминание, чтобы я делал без тебя? — Думаю, я бы уже давно сошел с ума без него. Сынмин стал тем, благодаря кому я поступил на факультет живописи, его уверенность в моих способностях придала мне сил попробовать, и я смог. — У самого как дела с учёбой? Вопрос, конечно, задан лишь из вежливости, я и так уверен, что у тебя точно все отлично. — Оценки Сынмина всегда отлично, а когда бывает иначе, быстро исправляется. — У меня вышло три по экономике. Этот старый хрыч слишком требователен, даже если все идеально, для него этого недостаточно. Первое время я пытался угодить ему и его требованиям, но понял, что это лишняя трата времени и нервов, поэтому оставил свои попытки. — Слишком неожиданно. Раньше у него получалось уладить все недомолвки с преподавателями и исправить оценку. Видимо этот мужчина ещё тот сноб, каких ещё поискать надо. — Я очень рад. В это раз ты не сильно переживаешь об оценке и ставишь своё здоровье выше, порой мне кажется, что ты адекватный парень. — Хан Джисон, сейчас ты полетишь с кровати! — Его улыбка… Это стоит того, чтоб получить несколько синяков. Сынмин очень редко улыбается, слишком зациклен на своем внешнем виде, крайне педантичен, за это спасибо надо сказать его матери. — Прости, я что-то засиделся у тебя, через час занятие по английскому, мне нужно идти, давай встретимся в четверг? — Сегодня суббота, конечно, мы не сможем увидеться раньше, в его расписании не так часто появляются окошки для встречи со мной. — Ладно, только посмотрю в своем ежедневнике, не занят ли я в этот день. — Конечно, подзатыльник прилетел сразу же, Ким Сынмин, ты слишком предсказуем. — Чего ты сразу дерешься, пойдем, провожу тебя до двери, а то заблудишься ещё. — Стой. — И я остановился. — Я правда хочу видеться с тобой чаще, но ты же знаешь что не могу, прости. — Если бы ты не помыкал на манипуляции матери, смог бы, но ты выбрал жить в страдании… — Сынмин, я помню, что ты мне сказал в тот раз, но как долго ты ещё сможешь жить таким графиком? Я очень переживаю за тебя, ты и так много лет пахал как конь, не думаешь, что пора прекратить? — Я долго думал, смогут ли мои слова что-то исправить? — Я…знаю. — Может, и исправят, но точно не сейчас. — Подойди ко мне, ты весь растрепанный. — И правда, Сынмин выглядел немного помятым, это мило. Правда, его матери бы точно не понравилось. — Готово, а теперь беги к своему учителю английского, а то вдруг он материал раньше тебя прочтет. — Закатил глаза, как ожидаемо, я слишком хорошо знаю тебя. — Пока, Джисон, я напишу, как освобожусь. Сынмин ушёл. Мысли вернулись к долгам по учебе. Уже давно было пора сесть за работу, но я каждый раз откладывал этот момент. Квартира у меня небольшая, а значительная часть спальни отведена под студию, где находится почти все, что может понадобиться для рисования. Уже руки чешутся сесть за мольберт, но долги по прикладной графике и так долго откладывались на потом. Настала пора взять себя в руки и покончить с макетом для коробки сигар. Все предыдущие варианты, преподаватель отверг по причине не оригинальности сюжетов на картине. Перед глазами все также стоит тот кленовый лес, из прошлого сна. Вдохновение хлынуло словно волной. Как же раньше до этого не додумался? Взяв в руки планшет, чтоб скорее запечатлеть возникшую перед глазами картину, я стал делать быстрый набросок. Он очень неаккуратный, хаотичный, но чем дольше я сидел, тем четче вырисовывался образ, он вышел немного не такой, каким изначально представлялся, но не менее красивом. Вихрь красных кленовых листьев, что кружились среди серой, бесцветной улицы, где красовалась надпись «табак с кленовыми нотами — алое наслаждение». Вышло очень даже неплохо. Глянув на время, до меня дошло, что за работой я просидел без малого три часа. На улице уже начинало смеркаться, самое время для прогулки. Сейчас середина июня, теплая погода позволяет выходить на улицу в одной футболке, но вечером все равно дует прохладный ветер, а температура падает до семнадцати градусов, так что в брюках и рубашке жарко точно не будет. Именно с такими рассуждениями я решил не брать джинсовку, и вышел на улицу прям так. И только пройдя пару улиц, я осознал что, принял не самое разумное решение, но возвращаться было уже лень. Красивые огни города, Radiohead в наушниках и вечер можно считать удавшимся. Отправив короткое «поесть хоть не забудь» Сынмину, я направился к скоплению людей. Вытащив наушники из ушей, я понял, что все собравшиеся слушают игру на скрипке. Парень, что играл «Муки любви» выглядел очень меланхолично, его выражение лица, легкие покачивания, абсолютно все было под властью мелодии. Это безумно пленяло. Он виртуозно овладевал вниманием зрителей, привлекая все внимание на себя. Как только произведение подошло к концу, все телефоны были убраны в карман, а целые кучи монет и купюр упали в чехол от скрипки. Лицо парня засияло улыбкой. Его выступление поразило меня до глубины души, и даже неожиданно подарило вдохновение, перед глазами пробежала целая композиция. Кинув пару купюр ему в благодарность, я помчался домой как можно быстрее, чтоб поскорее выплеснуть на мольберт все, что так резко появилось перед глазами. Буквально через пятнадцать минут я уже сидел перед холстом с кистями. Руки сами рисовали линии, одну за другой, они появлялись, словно беспорядочный танец, настало торжество красок и эмоций, что переполняли меня в этот момент. То что вырисовывалось на холсте, можно было назвать абстрактным местом, немного не разборчивым, но таким похожим на берег океана. Того самого, о котором рассказывал парень из сна. Я не видел этих вод во сне, но в моем представлении они выглядели бы приближенно к тому, что сейчас было передо мной. Хаотичность этого места лишь придавало ему загадочности. Наверное, я схожу с ума. Как можно настолько сильно помешаться на чем-то эфирном, чем-то столь невозможном. Лишь одна мысль о прекрасных грезах, что ждут меня, вызывает легкое головокружение. Бесконечное ожидание ночи, чтобы снова оказаться в чудесном месте вместе с ним. Этот парень показал мне кленовый лес, что горел словно огнем, в солнечных лучах. И каждый раз он приходил в шелковой сливовой блузе, которая выглядела так, будто сшита по модным журналам девятнадцатого века. Я плохо разбираюсь в моде, но думаю, примерно тогда носили такую одежду. На его голове всегда был чёрный берет, а в ушах красовались жемчужные серьги. Весь образ выглядел обворожительно, без малейшего изъяна. Именно с этими мыслями я отправился в кровать. Пора бы и поспать, меня уже ждут… Казалось что прошло лишь мгновение с того момента как глаза закрылись. Я снова вижу бессмертное количество кленов, они все такие же огненно-алые. Возле одного из них стоял тот, ради кого я каждый день тороплюсь быстрее уснуть. И только в голове появилась мысль, что ничего не изменилось, как он двинулся вперед, по узкой тропе. Я двинулся быстрее, чем смог осознать это. Как крысы что шли за звуком флейты, двигался и я на его манящий аромат. Мы шли вечность, прежде чем перед нами появилось большое озеро. Вода в нем была прозрачна, как хрусталь, она слегка волновалась от дуновения ветра и сияла в солнечных лучах. Таких красивых мест ещё мне не доводилось встречать, ни в одном фильме, ни на одной картине. Если бы меня сейчас попросили его описать, то всех слов бы не хватило передать эту неземную красоту. Возможно, именно в таком месте и жили бы нимфы или русалки. Крохотные белые бабочки кружили над цветами, что росли у самого берега. В воздухе витал сладковатый дух нектара, он слегка оседал на языке приторным осадком. Все здесь заставляло влюбляться в это место, желая остаться тут навсегда. Весь этот пейзаж был безусловно неотразим, но тот кто стоял чуть поодаль, был гораздо более интересным объектом наблюдения. Если бы хоть одним глазком увидеть его лицо… Должно быть оно просто неотразимо. И как только я собрался протянуть к нему руку, снова ускользнул. Его движения плавны и грациозны, сделав пару шагов вперед, он присел. Я уже испугался что он может исчезнуть, испариться как это бывает перед пробуждением, но подойдя ближе, увидел, что он просто смотрел на бабочек. Протянув руку к цветку, на его палец села одна из них. Он выглядел как произведение искусства, достойное быть увиденным всеми людьми. — А ты знаешь, что океан настолько огромен, что его не сможет переплыть ни один человек на свете? — Этот голос, даже он был идеален. Глубокий тембр, немного тихий, но очень лиричный. Разве могут существовать такие люди? — А его глубина настолько велика, что если корабль утонет, даже его мачты не будет видно. — Он говорит очень очевидные вещи с почти детским восторгом. Даже эта черта делает его лишь более живым. Но это просто сон. Сон, который кажется более настоящим, чем сама реальность. — Океан действительно огромен, а разнообразие его обитателей просто поражает...