В конце концов, мы обе ужасные люди

Кассандре Кирамман потребовалось около полутора дней, чтобы узнать о гуляющем по интернету видео, где ее единственная дочь заявляет о своей ориентации. Кейтлин была на последнем уроке, когда получила сообщение от матери с требованием прийти домой сразу после уроков, потому что им необходимо кое-что обсудить. Естественно, она примчалась к Вай, как только закончился урок, и показала ей сообщение, от которого глаза Вай расширились так же сильно, как и глаза Кейтлин в тот момент, когда она его прочитала. «О черт, это… это нехорошо». «Она знает», — вздохнула Кейтлин, прислонившись к шкафчику Вай, — «она знает и собирается убить меня». Вай вздохнула, закрыла свой шкафчик и на мгновение коснулась руки Кейтлин: «Все будет хорошо, я надеюсь. Главное, помни, что я и твой отец на твоей стороне, хорошо?». Она кивнула, прежде чем чмокнуть Вай в щеку. Они всё еще скрывали свои отношения в школе, так как за последние несколько дней Кейтлин так много рассказала о себе всему миру, что раскрывать их отношения, было бы слишком. Кейтлин просто разговаривала с ней время от времени в перерывах между уроками и иногда чмокала ее в щеку при прощании, но они не держались за руки и не целовались на людях. Хотела ли она этого? Возможно, но она была слишком поглощена последствиями своего «выхода из шкафа», чтобы даже думать об этом. Она просто хотела проживать день за днем, и что бы ни принес завтрашний день, ей будет с чем справиться, когда он наступит. «Ладно, пора прощаться», — сказала Кейтлин своей подруге, нервно вздохнув, — «если завтра я не появлюсь в школе, начинай копаться на нашем заднем дворе в поисках моего трупа». Вай не смогла сдержать смешок, покачала головой и легонько толкнула ее плечом: «Мне начать с бассейна или с теннисного корта?» «Возможно, лучший выбор — теннисный корт, — драматично надула губы Кейтлин, — верни мое тело моему отцу». «Будет сделано, Кексик, увидимся завтра». Кейтлин махнула ей, после чего вышла из школы, направившись к своей машине. Она почувствовала, как в животе зашевелились нервы, когда поняла, что теперь уже ничего не сможет отрицать. Все, что она могла сделать, это встретиться лицом к лицу со своей матерью и бороться за то, кем она является и кого любит, как бы чертовски страшно это ни звучало. Единственным человеком, перед которым она больше всего боялась открыться, была мать, а теперь, похоже, ее собственное видео сделало это за нее. Всю дорогу домой она испытывала желание просто врезаться на машине в дерево, чтобы не встречаться с матерью. Она, конечно, не стала бы этого делать, но это звучало как чертовски лучший способ уйти, чем быть убитой своей матерью. К ее удивлению, машина отца стояла на подъездной дорожке, когда она подъехала к особняку. Возможно, мать вызвала и его, чтобы он поддержал ее в вопросе, как выгнать дочь из дома, или в том, что ей грозило. Она надеялась, что у ее отца хватит сил не поддаваться мнению жены по поводу их сафической дочери. Ее сердце колотилось в ушах, а ладони вспотели, когда она вошла в дом. Неудивительно, что она нашла своих родителей в гостиной, и выражение их лиц было как никогда трудно прочесть. Ох, как же Кейтлин ненавидела тот факт, что быть Кирамман означало, что нужно всегда уметь скрывать на лице эмоции. Это было полезно, когда нужно было казаться заинтересованным в разговоре, от которого хотелось бы сбежать, но в нынешнем моменте ей просто необходимо было узнать по лицу матери, о чем она думает. «Мама, отец», — обратилась она к ним довольно стойким тоном, понимая, что тоже натягивает свой кирамманский покерфейс. «Присаживайся, Кейтлин», — велела ей мать. Кейтлин знала, что лучше не идти против слова женщины, которая управляла их домом и всей империей Кирамман, поэтому она поставила свою сумку на пол и села напротив родителей. Из бесчисленных уроков этикета, которые она получила за свою жизнь, один так и не запомнился — как сидеть, когда готовишься к очень нервному разговору. Кейтлин было ужасно некомфортно, её руки потели, а спина становилась прямой, как карандаш, когда чувствовала, что вот-вот услышит новости, которые разрушат ее жизнь. Поэтому она тихонько покусывала нижнюю губу, пряча вспотевшие ладони под бедрами, и смотрела между матерью и отцом, ожидая, пока один из них заговорит. Первой заговорила мать. "Полагаю, ты знаешь, почему я позвал тебя сюда". Кейтлин отпустила нижнюю губу, но вместо этого прикусила внутреннюю сторону щеки: «У меня такое чувство, что да». «Поскольку ты выглядишь неуверенной, позволь мне объяснить, — заговорила ее мать, — я видела видео в интернете. То самое видео, которое ты сама разместила, смею добавить, где ты чувствуешь потребность сообщить всему миру о своих сексуальных предпочтениях. Поступая так, ты прекрасно справляешься с задачей саботировать мою карьеру». Вот на что она злилась? Ее политическая карьера? Если она хотела разыграть это как политическую игру, то Кейтлин могла подыграть ей, как никто другой. Она была лучшей в классе по дебатам не просто так. Поэтому она выпрямила спину, мельком почувствовав уверенность в себе, когда поняла, к чему идет разговор: «Я просто сделала самую разумную вещь, мама». Ее мать, казалось, была не слишком впечатлена, так как ее покерфейс остался прежним: «Ты заставишь меня гадать или уточнишь?» Кейтлин чуть не закатила глаза, но она не хотела доставлять матери удовольствие своим непослушанием. Она прочистила горло, прежде чем продолжить свою политическую позицию по этому вопросу: «Меня шантажировал человек, у которого были доказательства моих сексуальных предпочтений. Он хотел 2000 долларов, и чтобы я была его спутницей на выпускном вечере в пятницу. Вы учили меня никогда не поддаваться на шантаж, поэтому лучшим решением в данном случае было разместить видео и устранить все недоразумения, связанные с этим вопросом». Ее мать не выглядела впечатленной и хранила молчание. Тогда Кейтлин заговорила снова: «Или ты предпочитаешь, чтобы он выложил свои доказательства, и у тебя на руках был целый скандал? Таким образом, это мой собственный выбор и моя собственная ответственность». Прошло еще 10 секунд, пока Кассандра обдумывала возможные сценарии и исходы, но затем, похоже, пришла к тому же выводу, что и Кейтлин за несколько дней до этого: «Хоть я и должна признать, что ты поступила наиболее разумно, я все же обязана придать критике то, что у мальчика все еще есть улики. Как они вообще попали ему в руки?». «Ты ведешь себя так, как будто меня поймали на кокаине, мама», — Кейтлин не могла удержаться, но это сорвалось с ее языка, заслужив строгий взгляд отца, но она быстро оправилась: «Я была на концерте с девушкой… с девушкой, с которой я встречаюсь, и у него было видео, на котором мы обнимались во время концерта». «Довольно глупый поступок, Кейтлин. Ты — публичная фигура, как бы тебе это не нравилось, твои действия отражаются на моей политической карьере». «Так это все, что имеет значение во всей этой истории? Твоя карьера?» спросила Кейтлин резким тоном. «Важно то, что теперь, когда это стало известно всем, на меня оказывает давление много прессы, и теперь мне нужно разбираться с этим, пока я готовлюсь к следующим выборам». Ее мать, похоже, была взволнована не меньше Кейтлин, и Тобиас решил, что будет лучше, если он протянет руку помощи. Он осторожно прикоснулся к колену Кассандры и слегка сжал его, чтобы немного успокоить жену. «Я думаю, что наша дочь беспокоится о твоём личном отношении». Кейтлин почувствовала, что слишком сильно прикусила внутреннюю сторону щеки и ощутила железный привкус крови во рту, ожидая от матери ответа на вопрос, который слишком ярко горел в ее разуме и сердце. «Я думаю…» Броня Кассандры, наконец надломилась, когда она посмотрела на свою дочь и попыталась выразить свои мысли словами: «Я нахожусь в трудном положении. Я люблю тебя, Кейтлин, конечно, люблю. Я твоя мать, и это первое, кем я всегда буду для тебя». У Кейтлин было предчувствие, что за этим добрым признанием последует другое: очень болезненное и неизбежное. «И я была очень удивлена признанием, которое увидела в этом видео… поэтому сначала оно возмутило меня. Очень сложно принять что-то настолько неожиданное… — продолжала она, и Кейтлин почувствовала, как у нее свело живот, — но я поговорила об этом с твоим отцом и выслушала его мнение на этот счет. Он также рассказал мне о твоей борьбе с этим и о том, как трудно тебе было смириться со своей ориентацией». «Так?» мягко спросила Кейтлин. Это был едва слышный шепот, поскольку она все еще слишком боялась ответа матери. «Итак…» Кассандра встала и подошла к дочери, заняв место рядом с ней на диване. «Единственное, чего я хочу для тебя, — чтобы ты была сильной женщиной, уверенной кто она есть, и счастливой. Это то, что важно для меня как для матери. И если женщина делает тебя счастливой так, как не может сделать мужчина… тогда я приму это. И, хотя мне может понадобиться некоторое время, чтобы полностью смириться, ты и твое счастье — вот что имеет значение в этом уравнении.» Что ж, это было последнее, чего она ожидала от своей матери. Мало того, что ей почти никогда не удавалось разглядеть чувствительную сторону своей матери-политика, она вообще редко ее видела. Возможно, именно поэтому она боялась ее реакции, ведь ее мать большую часть времени была такой далекой фигурой, что трудно было даже предположить, как она отреагирует. У Кейтлин было ощущение, что ее отец тоже имеет к этому отношение. Возможно, он заставил ее мать взглянуть на вещи по-другому после ее первоначальной реакции на видео. Она бросила на него взгляд через плечо матери и не могла не улыбнуться, когда уловила его ухмылку. Да, он определенно имеет к этому какое-то отношение. «Я…» ее взгляд снова упал на мать, которая казалась гораздо более уязвимой, чем Кейтлин обычно видела ее «Это действительно много значит для меня, мама… Я боялась, что ты отречешься от меня или выставишь на улицу». «Пф, конечно, нет», — ранимое выражение лица матери исчезло, когда она махнула рукой, отбрасывая нелепую мысль о том, что ее выставят на улицу, — «Я бы никогда не сделала ничего столь варварского». Кейтлин усмехнулась и испустила тяжелый вздох: «Я все еще испытываю огромное облегчение». «Остается вопрос о моей политической позиции по этим вопросам», — сказала Кассандра, бросив на Кейтлин строгий взгляд, — «Я имела в виду, когда сказала, что ты поставила меня в трудное положение своим признанием. Как мать, я поддерживаю тебя, но как политик все не так просто». «Твои политические взгляды на гомосексуальность— это часть причины, по которой я боялась рассказать тебе», — сказала Кейтлин, и Кассандра покачала головой в ответ. «Мои политические взгляды — не обязательно совпадают с моими личными взглядами, Кейтлин, — поправила ее Кассандра, — вокруг меня целая команда, и мы живем в консервативном штате. Это способ получить много голосов, чтобы остаться в том положении, в котором я нахожусь. Я женщина, занимающая высокий пост в политике, просто мой пол уже усложняет мне жизнь. Мне нужна была кампания, которая работала бы на меня, а не против меня». «Я понимаю, мама, но твои нынешние политические взгляды очень вредны для… для таких людей, как я. А их гораздо больше, чем ты думаешь, — мягким тоном сообщила Кейтлин матери, — Разве мы не должны бороться за права тех, кому тяжело в таком политическом климате, как этот? Быть на консервативной стороне вещей только усугубляет ситуацию, хоть и сохраняет твое положение». «Ты не обратишь меня в демократа, Кейтлин», — сухо сообщила ей мать, но отец слегка усмехнулся, и кивнул ей, чтобы она продолжала. Кейтлин закатила глаза: «Я не об этом, мама, я просто хотела сказать, что вместо того, чтобы быть сенатором, который идет на поводу однобоких консервативных идей… возможно, ты могла бы стать вдохновением для других политиков, поддерживая тех, кого консервативная сторона может сторониться… начиная с поддержки твоей собственной дочери, которая считает себя лесбиянкой». Кейтлин было невероятно трудно сказать матери в лицо, что она лесбиянка. Этот разговор с матерью казался для нее настоящей победой. Впервые она смогла сказать матери, что ей нравятся женщины, и это чувство… было более свободным, чем она могла себе представить. Это все еще была борьба во многих отношениях, но она была на шаг ближе к тому, чтобы полностью принять себя такой, какая она есть. «Ты правильно рассуждаешь — сказала ей Кассандра, хотя она определенно еще не сдалась, — и я подумаю над тем, что ты сказала. Наверняка у прессы возникнут вопросы о моем отношении к твоему публичному выходу в свет». «Я уверена, что будут, — согласилась Кейтлин и с надеждой улыбнулась матери, — но я очень надеюсь, что ты защитишь меня, когда они спросят тебя об этом. Это действительно много значит для меня». Кассандра кивнула, явно глубоко задумавшись над этим вопросом: «Я знаю, дорогая, я знаю». Кейтлин еще раз переглянулась с отцом, когда ее мать завершила их разговор этими словами. Она явно находилась в ситуации, когда ей нужно было время, чтобы подумать о своих планах на предстоящие выборы и о том, как изменится ее кампания теперь, когда ее дочь объявила себя лесбиянкой на всеобщее обозрение. Но Кейтлин уже считала победой то, что ее мать, похоже, очень старалась прийти к тому, чтобы принять сексуальность своей дочери, и это было хорошо. Кроме того, ее не убили, и это было приятным бонусом. Когда Кейтлин извинилась, чтобы подняться в свою комнату, мать остановила ее, прежде чем она успела уйти. «О, Кейтлин?» Эти слова заставили Кейтлин остановиться на месте и повернуться к матери с нервным взглядом в глазах: «Я бы хотела как-нибудь познакомиться с девушкой, с которой ты встречаешься, в ближайшее время». Кейтлин проигнорировала маленький прыжок радости в своем сердце от того, что ее мать была готова встретиться с Вай. Должно быть это будет… интересное знакомство. «Конечно, она скоро придет, я думаю». «Хорошо», — ответила ее мать, прежде чем повернуться к своему телефону.

__________________

У Вай все колотилось так же сильно, как в последний раз, когда она дралась с тем придурком, который все время толкал Паудер, и будучи примерно в два раза больше, набросился на нее, когда она сказала ему, что собирается его выебать. Тот бой продлился около 10 секунд, потому что она правильно его поймала, но когда огромный парень набросился на неё на полной скорости, это было чертовски страшно. Встреча с мамой Кейтлин была чем-то похожа на это. Она вроде как уже познакомилась с её отцом, хотя он видел ее голой с силиконовым членом, засунутым в его любимую дочь, так что и встреча с ним тоже вызывала некоторую нервозность. Тем не менее, вот она звонит в дверь особняка Кирамман в ночь выпускного вечера, чтобы подготовиться вместе с Кейтлин перед тем, как все испортить на выпускном. Каким дерьмовым шоу это могло обернуться. Первое, что ей предстояло пережить, это то, что ждало ее по ту сторону двери, и у нее было предчувствие, что ничего хорошего. Кейтлин пыталась убедить ее, что ее мать искренне хочет с ней встретиться и что она значительно остыла после их разговора два дня назад, но Вай было трудно в это поверить. Даже если ее мать была самым благосклонным союзником, Вай с трудом могла представить, что она — идеальная картина того, что мистер и миссис Кирамман хотят для своей дочери. «Привет», — прервала ее мысли Кейтлин, открывая дверь и затаскивая ее внутрь. «Привет, Кексик», — Вай не могла не усмехнуться, увидев свою высокую подругу, и поцеловала ее в красивые губы, — «давай сбежим, а?». «Я сказала им вести себя хорошо» «Ты должна говорить мне, как себя вести, а не им», — поддразнила Вай, следуя за Кейтлин в гостиную, где родители расположились на своих белых кожаных диванах, готовые к встрече с девушкой своей дочери. Первое слово, которое пришло на ум Вай, когда она впервые увидела мать Кейтлин, было «царственная». Она вела себя так, как иногда вела себя и Кейтлин. С грацией и элегантностью, не сравнимыми ни с кем другим, кого она знала, и она сразу же почувствовала, что ей здесь действительно не место, а Кейтлин находится гораздо дальше от нее, чем она предполагала. «Я полагаю, это Вайолет?» — сказала ее мать, вставая с дивана и направляясь к ним, когда никто не заговорил. Знакомые голубые глаза, которые оглядывали Вай, вбирая в себя каждый ее сантиметр, казалось, оценивали ее, что Вай совершенно не нравилось. Она знала, что ее будут ругать за татуировки, кольцо в носу, волосы и, наверное, вообще за все. «Я предпочитаю называться Вай», — Вай неловко почесала затылок. «Тогда мы будем звать тебя просто Вайолет». «Звучит отлично», — тут же ответила Вай, уже чувствуя себя слишком запуганной, чтобы снова сказать ей, что она действительно хочет, чтобы ее называли Вай. Имя Вайолет была зарезервировано для Вандера и Паудер в особых случаях. Даже Кейтлин больше не называла ее Вайолет. Но у нее было такое чувство, что миссис Кирамман готова сжечь ее заживо, если она посмеет снова с ней заговорить, поэтому она просто заткнулась. Да, время от времени в ней появлялся здравый смысл. «Итак, из всех девушек, с которыми могла бы встречаться моя дочь, она выбрала вас», — миссис Кирамман произнесла это как оскорбление, замаскированное под комплимент, и от этого у Вай поползли мурашки по коже: «Как интересно». Кейтлин слегка закатила глаза, взяла руку Вай в свою и сжала ее на мгновение, прежде чем сделать шаг вперед: «Действительно, очень интересно, Вай, пожалуй, самый интересный человек, которого я знаю». На этот раз мистер Кирамман вышел вперед и пожал руку Вай: «Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Вай». «Что вы имеете в виду, наконец?» Миссис Кирамман резко повернулась к мужу, и Вай увидела, как лица Кейтлин и мистера Кираммана приобрели одинаковый оттенок красного. Значит, они не рассказали ее маме об инциденте с их поимкой на месте преступления… интересно. «Вай была здесь один раз, когда мы вместе делали домашнее задание», — быстро спасла себя от дальнейшего смущения Кейтлин, — «но она ушла, так и не познакомившись с папой». «Правильно», — мгновенно согласился мистер Кирамман, — «вот оно, домашнее задание». Миссис Кирамман явно не купилась на эту историю, а просто бросила на мужа взгляд, который сказал Вай, что его ждет тяжелый допрос сегодня вечером. Она была рада не участвовать в нем. Честно говоря, кто-то должен был научить Кейтлин и ее отца лгать, потому что это была жалкая попытка. «Ну, мы с Вай пойдем наверх, чтобы подготовиться, но зайдем попрощаться перед уходом», — быстро сказала Кейтлин своим родителям, потянув Вай за руку, чтобы подвести ее к лестнице. «Пожалуйста, дорогая», — с улыбкой произнес мистер Кирамман, — «Я хочу сделать несколько фотографий». «Хорошо, папа» Вай нравилось, как раздраженно Кейтлин звучала, когда ее отец хотел сделать фотографии. Похоже, он был из тех, кто делает памятные альбомы и прочее дерьмо. Она решила, что ей нравится этот чувак. Кейтлин тихо застонала, когда они поднялись в ее комнату: «Мне так жаль». Вай пожала плечами: «Нет, все могло быть гораздо хуже. Меня могла бы обезглавить твоя мать, если бы она была боссом мафии». Кейтлин рассмеялась, когда они вошли в ее комнату, и закрыла за ними дверь: «Из нее получился бы отличный босс мафии». «Из тебя тоже», — признала Вай. «Только если ты будешь моим личным телохранителем». «Звучит как начало отличного порно». Кейтлин засмеялась, притянув Вай к себе и чмокнув ее в губы «заткнись». «Хм, нет, если это тебя так заводит», — усмехнулась Вай, и Кейтлин снова поцеловала ее, но отстранилась слишком быстро. «Нам нужно готовиться, иначе мы никогда не доберемся туда. Мы можем продолжить сюжет остальной части этого порно, которое ты так хочешь разыграть, когда мы вернемся домой», — проинструктировала ее Кейтлин. Вай мило надулась, положив свою большую белую сумку, в которой лежал ее костюм, на кровать Кейтлин: «Я сдержу твоё обещание». Они готовились по отдельности, потому что Кейтлин хотела устроить небольшое представление обоих нарядов. Вай думала, что это нелепо, но Кейт, казалось, была в восторге от этого, поэтому она решила просто согласиться с тем, что хочет девушка. Она сшила костюм на заказ из денег, оставшихся после покупки машины, так как Джейс ставил запчасти бесплатно. Она сделала это у какого-то друга Вандера, так что получила 50% скидку, иначе она определенно не смогла бы себе это позволить. Она купила костюм бордового цвета, так как он казался ей более праздничным, чем черный. Под него она надела белую рубашку, которую расстегнула наполовину, так что черный бюстгальтер, который она носила, был немного виден, достаточно сексуально, но всё еще строго, как предпочитала Вай. Она понятия не имела, что наденет Кейтлин, так как девушка приложила все усилия, чтобы сохранить в секрете все, что касалось ее наряда. Девушка могла сколько угодно говорить о том, как сильно она ненавидит официальность бала, но ей определенно нравилось наряжаться. Возможно, потому что это было их первое настоящее мероприятие, на котором они могли присутствовать как пара, и это звучало более захватывающе, чем весь бал, если быть честной. «Я готова», — крикнула Кейтлин Ви, которая как раз заканчивала собираться в ванной. "Я тоже", - крикнула она Кейтлин, ухмыляясь своему отражению в зеркале. Ее волосы были зачесаны назад, и она использовала темные тени для век и подводку для глаз, темнее, чем обычно. Она выглядела хорошо, блядь, наилучшим из возможных способов, и она не могла дождаться, когда у нее под рукой будет потрясающе горячая Кейтлин, чтобы похвастаться. «Закрой глаза и открой дверь, а потом мы обе откроем глаза, когда я закончу обратный отсчет, хорошо?» Кейтлин была просто очаровательна в том, как она хотела сделать этот момент цельным. Одной из любимых черт Вай в Кейтлин было то, что она вот так волновалась и хотела сделать это как можно более особенным. «Хорошо», — согласилась Вай и закрыла глаза. Она подождала несколько секунд, прежде чем толкнуть дверь и открыть ее, не открывая глаз. «Хорошо», — сказала Кейтлин, и Вай услышала волнение в ее голосе: «3…2…1». Когда Вай открыла глаза, ее челюсть отвисла, когда она уставилась на стоящую перед ней богиню, которая была ее девушкой. Ее собственный вид, казалось, вызвал примерно такую же реакцию у Кейтлин, но Вай была абсолютно уверена, что она бледнеет по сравнению с Кейтлин, потому что, черт возьми. Вай ожидала, что Кейт наденет платье, но это было совсем не так. На Кейтлин был потрясающий темно-синий цельный костюм под цвет ее волос, которые она уложила в беспорядочный пучок на макушке. Несколько мелких локонов обрамляли ее великолепное лицо, глаза были накрашены золотистыми тенями, которые дополняли легкое мерцание золотых блесток на костюме, а губы были темного бордового оттенка. Помада неосознанно подошла к костюму Вай. Но больше всего Вай понравились разрезы на обеих ногах костюма, которые доходили до половины бедер Кейтлин и демонстрировали ее длинные ноги самым захватывающим образом. Каблуки, которые она сочетала с нарядом, также отлично подчеркивали их, и Вай понравилось, что Кейтлин стала еще выше. «Ты чертовски красива, Кейт», — Вай втянула воздух, глядя на Кейтлин, — «серьезно, просто вау…». Кейтлин оглядела Вай с ног до головы с легким румянцем на щеках, когда она также пропела свою похвалу: «Я думаю, что ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видела. Ты ... абсолютно потрясающая и невероятно сексуальная». Вай дерзко ухмыльнулась, когда подошла к своей девушке и осторожно поцеловала ее в губы, следя за тем, чтобы не размазать помаду, которую она так хорошо накрасила: «Пойдем вниз, я не хочу заставлять твоего отца ждать». Кейтлин хихикнула и бросила на Вай еще один взгляд, который заставил ее почувствовать себя невероятно счастливой, после чего взяла ее за руку, и они пошли вниз. Отец Кейтлин, казалось, гордился тем, что его дочь выглядит так потрясающе, и даже сделал Вай комплимент по поводу ее внешнего вида, что было очень приятно. Ее мама казалась невозмутимой, но Вай заметила в ее глазах гордость за то, как прекрасно выглядит Кейтлин. Фотосессия длилась около 10 минут, поскольку ее отец настаивал на том, что им нужно несколько фотографий в разных позах и разных сценах, прежде чем мама Кейтлин наконец прервала его и сказала, что девочкам действительно пора идти, иначе они опоздают. «Позаботься о ней, хорошо?» сказал ей мистер Кирамман, пожимая руку Вай, а затем обнимая ее. Вай усмехнулась, кивнув: «Сделаю, сэр, я верну ее в целости и сохранности». «Развлекайтесь», — сказала им ее мама, и она слегка кивнула Кейтлин, прежде чем слегка помахать рукой. «Наслаждайся сегодня вечером» «Мы будем, увидимся позже». «Будьте осторожны и не пейте», — сказал мистер Кирамман. «Пока, папа!» Кейтлин быстро окликнула его, прежде чем вытолкать из дома Вай, которая весело ухмыльнулась. «Он мне нравится» «Он хороший», — хихикнула Кейтлин, когда они сели в ее машину, и она нежно поцеловала Вай в губы: «Ты готова?». «Конечно», — Вай ободряюще улыбнулась и кивнула, — «давай сделаем этот выпускной нашей сучкой».