Насилие, кровь и сперма

— Генерал Энтони, как всё прошло? — осторожно спросил молодой стражник, встретивший генерала у парадного входа. — Знаешь, Федерико, вполне неплохо. Я бы даже сказал: просто замечательно. Король ни о чём не догадывается. Я в этом уверен. — Ответил Энтони, скидывая массивный уличный плащ. Тихие голоса собеседников эхом разносились по просторному мрачному коридору. Поместье из черного камня с величественными башнями, принадлежавшее генералу Энтони, находилось на окраине города. В каждом его углу можно было встретить по стражнику, а иногда и не по одному. Бо́льшую часть из них генералу дарил сам король. Поводы для таких подарков были самыми разными. От военных заслуг (которых, к слову, у Энтони в его весьма молодом возрасте было уже предостаточно) до простого признания в знак дружбы, которая так хорошо заладилась между этими двумя, несмотря на разницу в возрасте. Король сразу выделил Энтони из толпы новобранцев, что поступили на службу во дворец, за его здравый ум, грамотность и начитанность, которая при этом сочеталась с упорством и даже некоторой жесткостью. Особенно когда дело касалось каких то личных целей. После небольшой беседы в одном из коридоров дворца король решил, что негоже такому человеку всю жизнь в страже ходить, и помог пареньку продвинуться по карьерной лестнице. Своим решением король остался полностью доволен. Энтони оправлал все его надежды. Став генералом, Энтони ещё больше времени начал проводить с королем, частенько засиживаясь с ним в дворцовой библиотеке до полуночи и обсуждая самые разные темы. Король относился к молодому человеку, как к своему собственному сыну. Быть может, из-за того, что его собственные дети разъехались по соседним городам и время от времени королю было одиноко... Как бы там ни было, Энтони не собирался пользоваться доверием короля. Просто так уж вышло в этот раз. Нельзя сказать, что генерал не боялся разоблачения и того, как посмотрит на него в этом случае его высокопоставленный друг. Сколько разочарования будет в его глазах. Но сделать с собой Энтони ничего мог. Все, что ему оставалось в сложившейся ситуации — преступить закон. — Да... — протянул Энтони. — Всё же я надеялся, что вести о пропаже Александро до короля не дойдут. — Или если и дойдут, то Его Высочество пропустит их мимо ушей. — шёпотом отозвался Федерико. — Неужели королю настолько понравилась его писанина, что он теперь даже переживает за судьбу этого писаришки!? — Нет-нет, мой верный друг. Дело тут вовсе не в этом. Эта писанина, как ты её только что назвал, Его Высочеству тоже не понравилась. Но Александро — очень известная персона. (Хотя я до сих пор всё не могу понять, почему народу так понравилась эта его книга!) А потому люди быстро заметят его исчезновение. Поползет слушок о пропаже человека. Начнутся переживания и за свою безопасность. Там, глядишь, не далеко и до паники. А королю всего этого ой как не хочется... Вот из-за чего он так обеспокоился. И именно по поводу этого он вызывал меня сегодня к себе. В холодном воздухе повисло молчание, прерываемое лишь стуком подошв о каменный пол. И у генерала, и у его помощника в голове крутились беспокойным водоворотом мысли. — Что же мы будем дальше делать? — наконец спросил Федерико. Генерал остановился около широкой лестницы, которая расходилась на две. Одна вела в главную часть дома, а вторая закручвалась спиралью в одну из башен. — Продолжайте делать вид, что вы занимаетесь поисками, — пожал плечами Энтони. — Уверен, несмотря на его известность, всё равно скоро всем надоест обсуждать его исчезновение. Он повернулся на каблуках своих кожаных сапог в сторону башни и бросил через плечо: — А мне, думаю, пора навестить нашего милого Александро. *** Поднимаясь по винтовой лестнице в башню, Энтони вдруг ощутил, какими быстрыми толчками стучит его сердце. Генерал нахмурился. Что-то ему подсказывало, что вряд ли такая реакция организма была связана с физической нагрузкой. А то, что его внутренности начинали трепетать от осознания того, кто ждёт его наверху, Энтони не нравилось. Наконец темно-зелёные ступеньки закончились. Генерал оказался в самой высокой части своего особняка. Стражник, который патрулировал узкий коридор, кивнул ему, как бы говоря: "всё хорошо, без происшествий". Энтони кивнул в ответ и уверенно направился к самой последней двери. Она ничем не отличалась от остальных. Такая же крепкая дубовая дверь, выкрашенная в тёмный цвет. Отличие заключалось в том, что только за ней кто-то был. Одна эта мысль снова заставила живот скрутиться. Волнение это было или возбуждение — Энтони не знал. Скорее всего и то, и другое. Генерал вынул из внутреннего кармана мундира ключ и хотел было открыть им замок, но какое-то странное чувство нахлынуло на него. Перед глазами пронеслись события последнего месяца. Наверное, это называется "ностальгия". А может быть, и мечтательность... Энтони с детства был мечтательным человеком с богатым воображением. Любил представлять себя героем книг... В этот раз случилось нечто похожее. Сознание вмиг выстроило перед ним цепочку событий с его участием, которые и привели к тому, где он стоял в тот момент и что собирался сделать. Ежегодный книжный фестиваль. На центральной площади рядами выстроились лавки, забитые стопками рукописных книг и газет. На каждом свободном углу расположились молодые авторы, только-только начинающие свой путь в литературе и впервые заявляющие о себе и своем творчестве миру. В тёплом воздухе уходящего августа витают ароматы карамели и печёных яблок, доносящиеся из пекарней, что находятся неподалеку. Одним словом, рай на земле для всех, кто любит книги. Энтони с самого раннего детства приходил на этот фестиваль и любовался происходящим. На покупку книги денег не было, поэтому он просто листал толстые томики до тех пор пока хозяин лавки не отгонял его со словами: "Покупаешь — покупай, а если нет, то проваливай". В родительском доме книг было немного. Отец с матерью не увлекались этим, и в дальнем ящике пылился только букварь да детские приключенческие рассказы. Энтони брал романы у друзей и знакомых, но и у тех их запас скоро закончился. Книги были дорогим удовольствием, и мало кто считал их покупку разумной тратой денег. Первое, что сделал юноша, получив своё первое жалование — купил сборник повестей. Впоследствии он купил ещё много романов, стихов, сборников и фантастики. А чуть позже начал писать критические статьи в газеты. И был весьма удивлён, когда понял, что людям порой нравится читать критику даже больше, чем сами произведения. Газеты с его колкими, остроумными статейками разлетались на "ура". Зато вот авторы, чьи книги Энтони разносил в пух и прах, были очень возмущены. Но это уже никого не волновало. Одна из последних книг, на которую генерал написал свой отзыв, как всегда от души украсив его шутками и иронией, была книга Александро. О нем Энтони знал лишь то, что он стал известным за считанные дни, стоило его книге выйти в продажу. А ещё Энтони знал, что эта книга была отвратительной. Поэтому генерал, не откладывая дело в долгий ящик, написал о ней не самый лестный отзыв и, запечатав в конверт, отправил в газеты. На следующий же день Энтони об этом уже забыл. И никак не думал, что жизнь ещё хоть раз сведёт его с этой рукописью. Или уж тем более с её автором. А именно это и случилось на фестивале, который прошел две недели назад. Энтони, как и в предыдущие года, прогуливался по залитым солнечными лучами улочкам. На этот раз вместе с Федерико. Они останавливались, чтобы послушать авторов, что представляли свои работы, и беседовали с продавцами, узнавая о последних новинках. — Моя история о настоящей, искренней и трепетной любви... — донёсся до генерала приятный голос. Энтони оглянулся и быстро нашел глазами молодого человека, который увлеченно рассказывал о своём произведении. Было в нём что-то донельзя притягивающее. Это Энтони отметил даже с расстояния. То, как парень улыбался, то, как он слегка щурил глаза на солнце, то, как гордо и спокойно держал себя перед немаленькой толпой, что собралась вокруг него. — Федерико, а ты не знаешь, случайно, кто вон тот молодой человек? — спросил Энтони у приятеля. Федерико проследил за взглядом генерала и удивленно распахнул глаза, когда понял, о ком его спрашивают. — А вы... правда не знаете кто это? — Наверное, нет, раз спрашиваю это у тебя. — нахмурился генерал. — А что? Кто же это, в конце концов?! — Александро. На секунду мир словно замер перед глазами генерала. Парень, что мгновение назад казался ему прекрасным созданием, вдруг растерял в глазах Энтони былую красоту. Но одновременно с этим внутри Энтони зародилось навязчивое желание узнать, какая на ощупь щетина на щеках юноши, как будут блестеть его глаза от слёз, и какие звуки будут вырываться из его нутра, если сжать пальцами крепкую шею прямо там, где бьется пульс... Прошло немного времени, и Энтони это узнал. И всё благодаря Федерико, который вместе с самыми верными людьми выкрал Александро прямо посреди ночи и доставил его в Тёмный замок генерала. С тех пор самая мрачная и тихая часть дворца, а именно башня, наполнилась какофонией из стонов и шлепков, а после: тихих всхлипываний и плача. *** Наконец Энтони справился с наплывом воспоминаний и всё таки провернул ключ, отворяя массивную дверь. Он глубоко вдохнул, а после шагнул в комнату. Окон в ней не было. Только кирпичные стены. Бо́льшая часть интерьера была довольно неприглядной. Деревянный стол, пара стульев, сундук и труба от камина, что находился этажом ниже. Со всем этим ярко контрастировала огромная роскошная кровать с ярко-красным балдахином и такого же цвета покрывалом, под которым скрывалось чёрное шёлковое постельное белье. За столом сидел парень, но стоило генералу появиться на пороге, как он испуганно отскочил, с грохотом роняя стул на пол. Выразительные серые глаза испуганно смотрели на вошедшего. — Доброго времени суток, Александро. — ухмыльнулся Энтони и сделал шаг навстречу своему пленнику. — Почему я сказал именно так? А потому, что ты всё равно не имеешь ни малейшего понятия утро, день или вечер сейчас. И я не хочу, что бы ты знал это. Генерал сделал ещё шаг, сократив оставшееся расстояниие и резко схватил Александро за шею. Тот издал хрипловатый вскрик, но не сделал ни единой попытки вырваться. Уже привык?Смирился? Или, может, все происходящее начало ему нравиться? — Как дела у моего любимого мальчика? — Энтони подался вперёд и провёл кончиком носа по шее Александро, чувствуя, как от напряжения забились жилки на ней. Александро продолжал молчать. Тогда генерал сильнее сжал пальцы, ещё больше ограничивая доступ к кислороду и заставляя парня хрипеть в его руках. — Всё хорошо, генерал, — просипел парень, когда уже был близок к тому, что бы потерять сознание. — Я рад, — отозвался Энтони и чуть ослабил хватку, а затем рывком обрушил Александро на кровать. Бледная кожа юноши ярко контрастировала с яркой тканью. Это выглядело чертовски красиво. По крайней мере, для генерала. Единственное, что ему не нравилось — какое-то излишне наглое выражение лица. Неплохо было бы заменить его на гримасу боли... Генерал потянулся к поясу своих штанов и выдернул из них кожаный ремень. — На живот, — скомандовал он. Ещё несколько секунд Александро не двигался, но затем послушно перевернулся. Первый удар прилетел мгновенно. Металлическая пряжка глухо звякнула об ткань, что прикрывала ягодицы юноши, заставив того высоко взвизгнуть. Следом прилетел ещё удар. И ещё. И так до тех пор, пока сквозь рыдания Александро не выкрикнул сдавленное "хватит!" Не то, что бы он на полном серьёзе считал, что генерал остановится... Но он остановился. Хотя следующая его фраза развеяла все только успевшие зародиться шансы на то, что сегодня он отделается легко. — Что-что говоришь? Хватит? Мне тоже кажется, что хватит ремень об ткань мять. Раздевайся. Снова помедлив несколько мгновений, Александро неуклюже стянул с себя кафтан, штаны, а затем опустился на прежнее место, давая возможность своему мучителю рассмотреть созвездия бесформенных синяков и ссадин, которые остались с прошлых ночей. Следующие удары посыпались точно на них. Кожа на бёдрах лопнула, и из каждой раны текла струйка алой крови. Александро, уже наплевав на свою гордость и самообладание, кричал, захлёбываясь слезами и мольбами. Обычно генерал был намного ласковее с ним. Но в этот раз он решил выпустить на свободу и дать полную волю всем своим грязным, отвратительным и жестоким фантазиям. Наконец Энтони отбросил ремень в сторону. Он присел у изголовья кровати, там, где, сжимая кулаками подушку и уткнувшись в нее лицом, всхлипывал Александро. Энтони протянул руку и легко провел ладонью по его влажным от пота волосам, после чего сжал кулак на затылке, вынуждая юношу поднять голову. — Ну-ну, тише, — почти ласково прошептал он и сцеловал грозди слёз с густых ресниц юноши. Он ждал, когда в затравленном взгляде блеснёт лучик доверчивости и надежды если не на спасение, то на ласку. Но запас доверия Александро был уже исчерпан. Ну и ладно. Энтони отвесил парню звонкую пощёчину и вновь переместился к его заднице. Кровь уже запеклась, но генерал все равно решил её смыть, чтобы дальнейшее зрелище выглядело более эстетично. Он взял ведро с водой, что было поставлено в углу для утоления жажды, и смочил в нём кусок ткани от рубашки Александро. Завтра же он велит подать ему новую одежду. Или, быть может, оставит его совсем без одежды. Кто знает? Влажная ткань приятно охлаждает горящую болью кожу, и Александро издаёт вздох удовольствия. Нечасто генералу удавалось услышать такое. Стихией Энтони была боль, кровь и насилие. Нежность и спокойствие никогда не привлекали его. Именно поэтому роль генерала идеально ему подошла. Проблема была в том, что эта самая стихия поглотила с головой всю его жизнь. Из-за этого у него никогда не было отношений. Он их по-просту не хотел. Его это не привлекало. Зато подчинение, унижение и доминирование были ему по душе. И обычно для того, чтобы насладиться таким спектром ощущений, организовывать похищение человека не требовалось. Обычно Энтони просто шёл в ближайший бордель, где мальчики и девочки были на любой вкус и цвет, и проводил там ночь, а утром возвращался в свой пустующий замок. Но случай с Александро был явно не обычным. Энтони закончил обтирать изуродованную спину и бёдра. Можно было продолжать. И, наконец, дать облегчение уже болезненнму возбуждению. Генерал устроился на ногах юноши, прижимая их своим весом к кровати. Александр болезненно зашипел, когда грубая одежда коснулась ещё свежих ран. Попыток вырваться и сбежать он не делал. Все равно от этого будет только больнее. Поэтому он смирно лежал и лишь тихо скулил и постанывал от болезненной растяжки, когда пальцы генерала грубо проникли внутрь. Через некоторое время Энтони почувствовал, что может двигаться в тесном горячем отверстии достаточно свободно. Тогда он заменил пальцы на свой возбуждённый орган. Одной рукой генерал сжал затылок Адександро, ещё сильнее вдавливая заплаканное лицо в скользкую от слёз подушку. Вторая рука прошлась по ранам. Ногти вновь разорвали только успевшие стянуться раны. Александро извивался под своим мучителем и откровенно кричал, срывая голос, кашляя и задыхаясь. Несколько минут длились резкие, отрывистые толчки, после чего генерал с облегчением и тихим выдохом сквозь зубы излился в горячую глубину. Энтони покинул растраханное, изнуренное тело и удовлетворено оглядел свою работу. Из судорожно сжимающегося отверстия парня вытекало густое белое семя. Всё тело, от ярко выделяющихся острыми крыльями лопаток до подтянутых икр, пестрело синяками, кровоподтёками, шрамами и следами от ногтей. Александро приподнялся на подгибающихся локтях, хватал ртом воздух. Он дрожал и содрогался в подступающей истерике. Генерал поднялся, поправил свою одежду, бросил последний взгляд на парня, что заламывал пальцы и терзал собственные губы от обиды, а после ушёл. Он знал, что скоро его пленник будет кричать, проклинать весь свет и крушить свою комнату, а затем свернётся калачиком на полу или постели, покрывало которой вновь покрылось новыми пятнами пота, крови и спермы, и будет тихо плакать, пока не заснёт. А на следующий день все повторится. И так будет до тех пор, пока всё происходящее будет дарить такой же исполосованной шрамами и облепленной синяками душе генерала Энтони покой и удовлетворение.