Коротко и ясно

Юнги готовит на ужин лапшу, салат из морепродуктов, и соус собственного приготовления, благо интернет сейчас творит чудеса. Рыжий омега вытирает руки об заляпанную жиром голубую футболку, и пробует соус. — Папочка, Дэмин меня пнул в животик, вот тут, — омежка со слезами на глазах показывает на нижнюю часть живота, и Юнги быстро вытирает руки, и берет ребёнка за попу, поднимая к себе на руки. — Маленький мой, пойдём к нему, и скажем, что омежек бить нельзя, да? — Да, — двухлетний малыш обнимает папу за шею. У Чонгука и Юнги родилась двойня, альфа и омега. Как же материл Юнги мужа на всё отделение, даже двое маленьких крох не растопили его сердце, и он в палате послал Чонгука нахуй, обещая отрезать ему все что ниже пупка, если хоть одного человека заделает ему. Чонгук в те моменты был так счастлив видеть детей, что даже не обиделся. Юнги и дети это было космос, Чонгук думал, что по началу повесится. Первый год Юнги истерил, не понимал, когда дети плакали, он бросал их и закрывался в ванной. Чонгук нанял няню, постепенно они с мужем стали посещать занятия молодых родителей, и сейчас, Юнги может почти похвастаться, что может уследить за детьми и сам. Омега заходит с сыном в детскую, и смотрит на второго ребёнка, который держит в руках машинку синего цвета. — Дэмин, я разве не говорил тебе, что нельзя бить брата? — Говорил, но Тао забрал мою машину, мне отец её подарил, а не ему. — В кого ты такой эгоист? Тебе жалко дать поиграть ему? — В тебя, детка, — сзади слышится голос Чонгука и он подходит ближе. — Чонгук, будешь сам воспитывать, а я поеду куда-нибудь подальше, надоели вы мне, от альф одни проблемы. Один детей заделал, теперь эти дети дерутся, а мне оно зачем, я ведь ещё так молод. — Детка, ты ведь их любишь, — Чонгук обнимает его со спины, и целует в макушку мужа, а потом и сына. — Люблю, но это ничего не решает, вот уеду скоро, обещаю, достали меня все. Маленький альфа тут же встаёт, и обнимает Юнги за ноги, — папочка, не бросай нас, я больше не буду бить Тао, и игрушки убирать буду. — Да, папочка, не уезжай, я ведь без твоей сказки не усну, — омежка уже начинает плакать. Юнги тает, опускает ребёнка на пол они все садятся, и он обнимает детей, а Чонгук улыбается. — Будете слушаться — не уеду, а теперь марш во двор собирать игрушки, — он целует их в щеки. — Я люблю тебя, папа, — Дэмин обнимает его крепко за шею, и Тао тут же обнимает рядом, — и я тебя люблю, папочка, ты самый самый лучший папуля. — Маленькие, вредные подлизы, отец научил запрещённым действиям? — Юнги гладит детские спины и прикрывает глаза, — мои пупсики, я вас тоже люблю. — Не бросишь нас? — Щенячьими глазками смотрят малыши. — Не брошу, что я зря рожал вас сутки? Умирал от боли, получил растяжки и сломанную психику? Дети смеются, а Чонгук чуть ли не ржёт в голос, его Юнги, не меняется. Малышня убегает из комнаты, чтобы собрать разбросанные по газону машинки. — Детка. — Чонгук садится рядом и прижимается губами к губам Юнги, на пол валит и нежно целует, — знаешь как меня заводит, когда ты такой ласковый с детьми? — Чонгук, ты ебанулся? — Вот опять, злой омега, весь настрой сбил. — Ну раз сбил, пиздуй покорми Рика, — Юнги поднимается с пола, и идёт на кухню, ведь ему ещё надо доделать салат. Чонгук возразить не успевает, лишь кусает губы, понимая, что с птеродактилем придётся бороться. Он спускается в гостиную, и смотрит на попугая, который почуяв неладное, тут же взмахивает крыльями, и начинает расхаживать по клетке. Год назад ему купили огромную клетку, в которой места для ещё троих попугаев хватит, но Юнги сказал, что ему надо расширить пространство или муж купит ещё одного попугая с клеткой, но такого бы Чонгук не пережил, поэтому купил просто огромную клетку, чтобы Рику было не скучно и он мог разгуляться в ней, клетка теперь стоит на самом видном комоде в гостиной, где для попугая есть свет и тепло. Чонгук достаёт из кладовки новую упаковку корма и идёт обратно. — Ооо новая жертва, новая жертва, — Рик как будто ждал его. — Птеродактиль гребаный, — Чонгук останавливается напротив клетки. — Я Рик, тупица. — Ты птеродактиль, запоминай теперь по буквам и учи. П-Т-Е-Р-О-Д-А-К-Т-И-Л-Ь. — Пошёл нахуй, Чонгук, я Рик. — Вот дерьмо, Юнги, малыш, покорми это существо сам. — Я попугай! — Господи, ну зачем мы научили его говорить, Рик, я насыплю тебе корм и всё, без клювоприкладства. — Откроешь клетку и я сожру твой палец, зови Юнги! Зови Юнги! Чонгук психует, пачку на стол кидает и идёт на кухню, пока омега насыпает ужин в тарелки, он тихо обнимает мужа и жалобно скулит на ухо, — маленький, покорми сам своего птеродактиля, умоляю, он грозился откусить мне палец! Юнги смеётся, ставит тарелку на стол и целует альфу в губы, — такой большой мальчик, а боишься попугая. — Тебе легко говорить, тебя он боится, не трогает, уважает, а меня за скот в доме принимает. — Чонгуки, — ржёт Юнги и пальцами гладит его предплечья, — хочешь, я ночью тебя утешу? — В бассейне? — Игриво приподнимая брови спрашивает Чон. — В бассейне, уложим детей и немного расслабимся. — Чёрт, ради такого я готов терпеть эту птицу. — Вот и отлично, тогда иди корми его, а я пошёл за детьми. Чонгук вздыхает, возвращается в гостиную, и берёт пачку корма, сразу раскрывает его и уверенно смотрит на попугая, давая понять взглядом кто тут хозяин. — Ты кого напугать пытаешься? Я сказал, откушу пальцы, Юнги зови! Только Юнги будет кормить Рика! — Заткнись, собака! — Да я попугай, бестолковый ты человек! Чонгук открывает резко дверцу клетки, и быстро суёт руку внутрь, высыпая с ладони корм, а Рику что, много надо времени? Он тут же спрыгивает с перекладины и цапает Чонгука за мизинец. Мужчина с криком убирает руку и громко захлопывает дверцу, — Юнгииииии! — Позняк Юнги звать, я говорил раньше зови, — довольный попугай принимается есть. Юнги заходит с детьми, и смотрит на каплю крови, которая образовалась у Чона на месте укуса. — Бедный мой альфа, сейчас я позабочусь о тебе. Ты такой сильный, сам корм насыпал, получил травму, я должен буду отблагодарить тебя. Чонгук улыбается и показывает попугаю второй рукой фак, пока Юнги наклеивает ему пластырь на палец. — Юнги! Юнги! Меня пожалей! Он меня напугал! — Пытается к себе вернуть внимание попугай, но его уже никто не слушает. Все идут ужинать, потому что если не пойти есть, Юнги устроит всем разнос, завтрак, обед и ужин по расписанию омеги, и никак иначе. — А почему попугай любит только папочку? — спрашивает уже сидя за столом Дэмин. — Потому что попугай злой, как и твой папочка, — накладывая себе салат отвечает Чонгук. — Не понял, чё это я злой? — Юнги, тебе напомнить? — А ты напомни, — бросает Юнги начиная кушать пасту. — Начнем с малого. Ты всегда кричишь на меня и лупишь. — Потому что ты выводишь! — С набитым ртом отвечает Юнги. — Вечно недовольный, я купил тебе тот телефон, что ты просил, а в ответ что? «Чонгук, какого чёрта ты купил сиреневый, если я просил фиолетовый?» — Так я просил тот цвет, алё. — Они не отличаются, — выдыхает Чонгук, — а машина, ты разбил мою машину весной, так я ещё остался виноват, потому что не напомнил тебе что слева не тормоз, а сцепление. — Давай блять, всё вали на меня. — Детка, не при детях, ротик, — Чонгук смотрит на обиженного Юнги, и на детей, которые продолжают кушать. Юнги поникает, он и правда вечно доставляет Чонгуку хлопот, и тот как всегда терпит, ему даже стыдно немного, всего лишь каплю. Вечером детей укладывает спать Чонгук, читает малышам сказку, и нежно целует в щеки. — Отец, а как вы с папой познакомились? — Тао смотрит на родителя, обнимая плюшевого медведя. — Ну. Мы познакомились на моей работе. — Папа у нас красивый, ты, наверное, приглашал его на кучу свиданий? — Конечно, солнышко, — Чонгук вспоминает их первое свидание у него дома, и улыбается, ведь у них с Юнги все началось с секса. Дети засыпают под сказку, Чонгук целует малышей, и оставляет ночник включённым, тихо прикрывая дверь. Чон от детей без ума, крошки для него — это всё, потому что дались они ему тяжело, сколько нервов было с беременным Юнги. Сколько бессонных ночей, походов в магазин, истерик и угроз. Юнги — чёртов ураган, который проходится по Чонгуку, и оставляет после себя расшатанные нервы Чона.

***

На выходных детей забирают к себе Тэхён и Хосок, а молодые родители наконец-то могут побыть одни. — Чонгук, Чонгук, умоляю, возьми меня, — Юнги расстегивает ширинку на его джинсах, пока Чонгук хаотично целует его в шею. — Блять, детка, только не тут, птеродактиль. Юнги приоткрывает глаза, смотрит на попугая, который с них взгляда не сводит. — Юнги, раздевайся. — Пошёл нахуй, Юнги мой муж. Юнги ржёт, попугай бегает по клетке, и повторяет слова, а Чонгук ему фак показывает, и тянет омегу в комнату. — Чонгук, ты ревнуешь меня к попугаю? — омега уже полностью голый, Чонгук тоже. Альфа падает на кровать, и тянет размякшего от ласк омегу на себя. — Да, я ревную тебя ко всему, — альфа целует его стройные ноги, оставляет горячие поцелуи на бёдрах и животе, — Детка, сядь мне на лицо. — Господи, да, конечно, да, Чонгук, — Юнги недовольно ёрзает, и перекидывает одну ногу через альфу, садится к нему спиной. — Ты только что замуж за меня выйти согласился ещё раз что-ли? — Смеётся альфа. — Заткнись и вылижи меня, — омега приподнимает бёдра, и его пятая точка оказывается прямо напротив губ альфы. — С удовольствием, малыш, — Чонгук раскрывает половинки руками, мнёт их, и языком на пробу от яичек к дырочке ведёт. Юнги руками о постель упирается, дышит тяжело, и касается пальцами давно стоящего члена альфы, начиная медленно ласкать его пальцами, — за что мне достался такой альфа? — Юнги чуть ли не мурчит, когда Чонгук языком выводит узоры вокруг дырочки. Он облизывает губы, и жадно вбирает в себя Чонгуков член, начиная ритмично сосать. Чонгук крепче сжимает половинки, и толкается влажным шершавым языком внутрь. Юнги готов поклясться, что лучше чем Чонгук никто не доставит ему удовольствие, альфа знает мужа от и до. Чонгук всегда заботился сначала о комфорте омеги, а потом уже о себе. Юнги пальчиками ласкает яички, сжимает их, и еле ноги вместе держит, которые разъезжаются по обе стороны головы Чонгука. Слишком мокро, слишком хорошо, альфа то толкается языком внутрь, то лижет вокруг, кусает за половинки, и весь этот контраст для Юнги невозможен. Он выпускает член Чонгука из рта и носом упирается ему в лобок, — Чонгука, я так скоро, так скоро. Чонгук на это лишь хмыкает, но ничего не отвечает, он слишком занят сейчас. Юнги тянется к своему члену и обхватывает его рукой начиная дрочить, чувствуя приближение оргазма. Омега заходится в громком стоне, дрожит над Чонгуком, который вытворяет что-то невероятное языком, от чего Юнги кончает, попадая на его подбородок и грудь семенем. — Я никогда так рад не был, что вышел за тебя, - тяжело дышит омега, и перекидывая ногу, поворачивается лицом к Чону. — То есть, это только из-за моего прекрасного римминга? — Чонгук всё ещё возбужден, весь рот в смазке омеги, и он облизывает мокрые губы. — Это одно из твоих прекрасных качеств, а теперь дай я позабочусь о Чонгуке младшем, — взгляд альфы мутнеет, а Юнги опускается к его члену.

***

Месяц спустя. Чонгук снимает обувь и заходит в гостиную где наблюдает такую картину: Юнги сидит с попугаем, который удобно так разместился на его коленях, главное никогда не кусает омегу, и внимательно слушает. — Давай же, Рик, повторяй. Мы отрежем Чонгуку член. Альфа прислоняется к стене, и смотрит на них. — Рик! Ты собираешься уже говорить или нет? Он скоро придёт, давай повторяй. Мы отрежем Чонгуку член! Чонгук кашляет, и омега тут же поворачивается к нему. — Детка, я всё понимаю конечно, но можно узнать, за что ты член отрезать мне хочешь? — Пришёл, — Юнги встаёт с дивана, а попугай тут же подлетает и залазит в клетку, затихает. — Детка? Чонгук смотрит как Юнги подходит к нему, и кладёт руку на пах, — скажи, Чонгуки, как бы ты хотел, чтобы я тебя кастрировал? — Малыш, боюсь ты не сможешь потом жить без него. — Да? Тогда скажи мне блять, почему я снова беременный?! Чонгук смотрит на него и улыбается, — у нас будет ещё малыш? — Нет! Чонгук, нет! Хватит двоих. — Ну детка, мы ведь не можем убить крошку внутри, — Чонгук кладёт ладонь на живот омеги. — Можем, — задыхается от возмущения рыжий, и чувствует тепло внутри, потому что папочка Чонгук безумно нежный и ласковый с ним. — Детка, давай оставим малыша, — Чонгук мочку уха омеги прикусывает и посасывает её. — Как же я ненавижу тебя, Чонгук. — Не правда, любишь, и я люблю тебя, маленький. Попугай в клетке отворачивается, потому что пара начинает целоваться, Юнги становится мягче, и прижимается к Чону. — Сам будешь смотреть за ним. — Няню возьмём, не проблема. — Меня лучше возьми, — фыркает Юнги. — С удовольствием, — Чонгук поднимает Юнги на руки, и несёт в спальню, дети в садике, значит, помешать им никто не может. Как бы Юнги ненавидел детей, со временем всё проходит, и даже тот, кто когда-то говорил, что никогда в жизни не родит детей, сейчас готов отдать за них жизнь, пусть и никогда в этом не признается Чонгуку.