Та самая игрушка...

Знаете, Радан был для него в чем-то особенным. Он выделялся своей добротой, и вечным желанием помогать людям. Кавински помнил все те годы проведенные с этим парнем. Как тот общался с друзьями, или мало знакомыми людьми. Как этот парень радовался, и грустил. Как рассказывал о своей подруге, "Кейт", та что стоит рядом с парнем сейчас... Это было не просто.  Сейчас это было тяжело... Этот парень всегда так себя вел с ним... Он ещё помнил первое время когда они только знакомились, и только сейчас понял что взамен той игрушки парень забрал себе нечто возможно немного даже более ценное. Не просто сильное доверие, не только дружбу. Кажется, он забрал взамен той игрушки нечто и в правду куда более дорогое. Но если честно, именно ему отдать эту ценность Кавински был не против... А тот не отдал её до самого конца. Даже сейчас, уничтожал её вместе с собой. Кавински очень хотелось заплакать. Но он не мог в последние секунды друга расплакаться. И вот. Нажатие последней кнопки... И сердце пропускает удар... Они исчезли. Их больше нет. И слёзы все таки вырываются из глаз... Дышать было трудно, но сейчас он был тут один, так что мог дать себе проранить пару слезинок. Да, он мог бы заплакать и при нем. Ему было не страшно плакать при Радане. Парень бы не за что не осудил. Он бы точно не захотел осуждать, не в его стиле. Но хотелось чтобы... Друг, думал о себе в последние свои секунды, а не о нём. Он сидел на полу и плакал. Ревел и тяжело дышал. Было больно от этого... Очки мешались, так что он просто снял их и разревелся. Радан был для него не простым другом. Он был для него самым светлым человеком в жизни. Самым дорогим из всех компашки. Да, они все были немного дороги для него, но из-за всего этого в парне он сильно выделялся. Выделялся своей радостью и добротой. Выделялся... Всем. Он был не идеален, но близок к тому. Он был самым добрым из всех встречных за эти годы людей, и был самым справедливым из всех них за всю его жизнь. Кавински прижался к стене, пытаясь успокоить дыхание. Все те истории что их связывали, все те годы что они провели в общении... Это все теперь было утеряно в прошлом, и воспоминания об этом отдавались лишь болью в груди. Он посмотрел на машину для компоста. Чёрт, может... Может был способ оставить их... Его хотя бы в живых? Даже если бы его стёрли. Даже если бы он больше не помнил их дружбы, всё можно сделать снова. Но не восстановить... Не оживить. И теперь оставалось лишь рассказать об этом этому комиссару... Чёрт... Но это утром. А сейчас он хотел просто хоть немного поспать, лишь бы на эти пару часов отвлечься, дабы не думать об этом, а успокоившись подумать о ситуации. Комиссар наверняка спит, так что это точно будет утром... А сейчас, придя обратно в машину, он обнял это чёртову мягкую игрушку и... Снова в слёзы. Ох черт, его глаза точно утром будут краснючими не только в ободке... Но это не так важно. Он просто лёг на заднее сидение и уснул. Уснул, обнимая ту самую подаренную Раданом игрушку, взамен которой рыжеволосый взял его сердце.