Саня-Даня

- Да-а-а!.. Да-а-а!.. Да-а-аня!.. Да-а-аня!!..       Рука Меньшикова в перстнях впилась в волосы Саши Петрова, пока Олег долго и бурно испытывал пик наслаждения.       И Петрова наконец переклинило - с ним случился самый настоящий припадок. Ладно бы, его впервые назвали Даней, но это периодически повторялось на протяжении нескольких лет. И было это для Саши обидно, больно, противно - слышать имя соперника и в личной жизни, и на экране. - Да что ж это такое?! Олег! Я - не Даня, а Саня!! - Петров ударил кулаком по спинке кровати со всей силой, на которую был способен, затем вскочил с места прелюбодеяния и начал ходить по комнате, пиная всё подряд, не жалея ног. - Я в курсе! - рассмеялся Меньшиков, наблюдая за взбешённым Петровым. - Господи, какой же ты у меня неврастеник... - Я - Саша! Саша я! А не Даня и не Даша! - повторял, как мантру, Петров. - Я заметил, - продолжал заливисто смеяться Олег, глядя на распсиховавшегося Петрова. - Ты давай осторожнее, Саш, а то опять ногу подвернёшь или, не дай Бог, сломаешь. И об столик этот не бей ногами, будь добр. Это антиквариат, если ты ещё не понял. - Блять! Да Вам столики важнее моих ног! - резко перешёл Петров на "Вы". - Да нет... - Меньшиков задумался. - Хотя, это смотря, с каким столиком твои ноги сравнивать. - Издеваетесь, да?! - Петров продолжил пинать антикварный столик. - Что мне сделать для того, чтобы Вы наконец стали всегда называть меня Саней, а не Даней?! Мы ведь даже не похожи от слова совсем!       Меньшиков отпил из бокала элитного вина, помолчал, испытывая Сашино терпение, и ответил: - Ну, для начала, ублажи меня ещё разок, а там посмотрим. - Ещё разок, чтобы Вы опять не моё имя кричали, когда кончаете?! - уточнил Петров, стукнув по антикварной тумбочке и разбив пальцы на руке до крови.       Меньшиков реально начал переживать за то, что Петров сегодня покалечит одну из своих конечностей. - Тише, тише, успокойся, Саш. Господи... Ну, неужели с тобой такого же никогда не бывало? Неужели ты не понимаешь, что иногда человек себя не контролирует, когда ему очень хорошо, и называет другие имена? Это получается случайно. - Отличная отмазка. А я вот не думаю, что это случайно. Я думаю, что Вы его представляете вместо меня! - Ну, врать не буду. Иногда представляю, - признался Меньшиков. - Охренеть... А Вам со мной вообще хорошо? - А ты этого не чувствуешь? Не видишь? Мне с тобой очень хорошо. И давай уже без выканья, поистерил - и хватит. Ну, всё, всё, иди сюда.       Петров уже был готов расплакаться в своих лучших традициях, но вернулся на любовное ложе и постепенно успокоился в таких родных и горячих объятиях. - Саша... Ты - мой Саша. Ты - не Даня. - Пойду покурю, - Петров направился к балкону, дрожащей рукой вынимая из толстовки пачку сигарет. - Ступай. Покури, выпей и приди в себя.       Петров долго матерился, бурча себе под нос, стоя на балконе и куря сигарету за сигаретой, пока Меньшиков не нарушил его медитацию на пейзаж за окном. - Надымил-то как, пиздец! Хватит уже. Ты мне нужен молодым и здоровым.       Меньшиков отобрал у Петрова недокуренную сигарету, сделал сам пару затяжек, потушил её и приобнял замёрзшего Сашку. - Холодный-то какой, Господи... Руки как ледышки. Пойдём согреемся, Саша.       Петров прослезился, услышав своё имя, и буквально кинулся на шею Меньшикова. - Олег, пожалуйста, не называй меня больше Даней! - Я постараюсь, Саня. Я постараюсь. - Спасибо! - всхлипнул Петров.       Олег расцеловал лицо Саши, которое было в слезах, в сперме, в запахе табака и даже в крови - где-то приложился носом во время своего припадка. - Пойдём, выпьешь своего любимого вискаря, согреешься. Саша...