Музыка его души

Шарль Моро — человек поистине волшебный. Никакому преподавателю по пианино не удавалось зацепить меня настолько сильно, чтобы я и впрямь заинтересовался сеим делом. Музыка сама выливалась из его души, чистой и нежной, не похожей больше ни на чью другую. Пристрастием его были уроки на дому, в его квартире. Только там Шарль мог чувствовать себя спокойно, что поведал мне после одного из многочисленных занятий. Сейчас мы тоже занимались у него в просторном зале, освещённом лишь маленькой лампочкой. Шарль сидел за пианино с идеально ровной спиной и наигрывал мне очередную мелодию. Худые пальцы быстро перебирали по клавишам, расслабленное лицо отливало золотом в полутёмках, дыхание ровное. Я сидел рядом, не в силах отвести глаз. Он всегда был искренним со мной, рассказывая о своих беспокойствах через пианино. Оно всегда слушалось его, вторило эмоциям, в особенности той печали, которая покоилась где-то в глубине его души. Шарль навсегда запал в мою. Был пианистом, разочаровавшимся в людях и нашедшим покой в музыке. Был, не побоюсь такого громкого слова, волшебником, заставившим меня восхищаться им. — Ш-шарль, я давно хотел сказать о том, что вы.., — начал я, когда он закончил играть, но как назло все нужные слова в миг улетучились. Он слабо улыбнулся в ответ, что придало мне уверенности. — Вы мне нравитесь. — Что? — он слегка удивился. Голубые глаза вопросительно поблёскивали, на бледных щеках выступил легкий румянец. — Я нравлюсь тебе? — Да, — я, теперь уже неуверенно, продолжил, напрягшись всем телом и ожидая последующей реакции Шарля. Он долгое время сидел неподвижно и внезапно сорвался со стула, подходя к приоткрытому окну. На город опустилась ночь, и в небе заблестели серебристым светом первые маленькие звезды. После вечернего дождя пахло сыростью. Он шумно втянул носом воздух. Я подошёл к нему со спины и аккуратно обнял. — Вы обиделись? — Нисколько. — Я просто не смог бы больше держать это в себе и... — Молодец, что сказал. Не стоит молчать о своих чувствах, Вивьен. Очень приятно знать о том, что я тебе не безразличен. Я просто не особо привык к такому. Шарль говорил скромно. В этой его скромности была некая прелесть, было что-то родное. Может, так он просил ласки, просто не прямыми и громкими словами, а тихо, чтобы слышал это только я. А может, и нет. Кто знает? Но я точно уверен, что ласки сейчас хочется именно мне. Я встал на цыпочки и поцеловал его в щёку. Шарль прерывисто выдохнул. Его руки с закатанными рукавами рубашки покрылись лёгкими мурашками. Затем я положил свои ладони поверх его, огладил тонкие пальчики и снова вытянулся, чтобы коснуться губами нежной кожи под темными волосами.