Дьявольский плод Лав Лав но Ми!

      Давно, много лет назад, Гарп учил Эйса не сдаваться ни при каких обстоятельствах — учил, конечно же, в своей манере: кулаками вбивал в него целеустремленность, пинками пробуждал силу воли, которая поможет ему преодолевать все камни на его жизненном пути, но…              Гарп никогда не мог подумать, что тот пацан с дерзким взглядом, который никогда не прогибался ни под чьим давлением, вырастет в мужчину, готового на любые унижение ради женщины. Поэтому вице-адмирала очень удивило, когда вместо того, чтобы на полных парусах смываться от корабля правосудия, пираты начали опускать их. Дальше было еще страннее: то ли в качестве знака капитуляции, то ли в надежде спастись от дозорных, пираты выкинули своего капитана за борт…веревкой был обмотан торс парня, но причинно-следственной связи Гарп так и не находил.              А потом корабль исчез за завесой дыма, и лишь отдаляющиеся рыжие языки пламени, словно в жесте прощания, вздымались над водной гладью.              И Гарп снова остался один…       

      ***

             Эйс с самого детства считал себя демоном, ведь сын дьявола никем другим быть не может, и только сегодня он понял, что не родословная определяет кто ты, а твои поступки. Поэтому когда Лили, чьи родители явно были простыми обывателями, связала его, не без помощи команды, и выкинула за борт, он осознал, что все его накама и Лили в первую очередь — черти позорные. О чем он им и сообщил в нелестной форме, пока выпускал струи огня, которые девушка счастливо называла реактивной тягой. Еще так задорно кричала, когда его выбрасывали привязанного к мачте за борт: «Как сказал Гагарин, поехали».              Кто этот Гагарин и почему из-за него теперь его называют реактивным двигателем, Эйс знать не знал, но на заметку взял и начал раздумывать над планом мести.       

      ***

             Время неумолимо утекало, точно так же, как и человечность моего Эйсика. Буквально пару лет назад он был вполне приличным мальчиком с мечтой, а теперь стал одержимым маньяком. Ежедневно говорит про убийство Белоуса, что меня уже начало раздражать. Я понимаю, канон каноном, но говорить об убийстве с таким благоговением, словно нет другой цели в жизни, немного странно.              Со встречи с Гарпом прошло чуть больше месяца плавания, и мы наконец причалили к какому-то неприметному островку с зеленеющими кустарниками и плодоносящими деревьями. Пополнение провизии было необходимым условием для моряков, какой бы могучей силой они не обладали.              Я с особым удовольствием сошла с трапа и покинула пристань, блуждая в сторону леса, с блаженством отмечая слегка мягкую из-за травы, но не качающуюся почву под своими ногами.              Эйс куда-то подозрительно смылся, а за ним большая часть команды, но я не стала этому придавать особого внимания. По крайней мере в первый день его отсутствия, но на третьи сутки я не выдержала и начала трясти с Банши и Леонеро, оставшихся на корабле, отчет о нахождении нашего капитана. Женщина заверила меня, что Эйс просто попался на удочку одной из портовых дам, чье ремесло дарить морякам утешение. Пираты неловко отводили глаза, явно что-то не договаривая. Не хорошее было у меня предчувствие.              Оказалось, не зря. Эйсик не просто так смылся с радаров. Этот хитропопый пират отправился на лодке с частью команды на соседний остров, где — какое совпадение — отдыхал небезызвестный шичибукай Джимбей. И прямо сейчас у них был разгар битвы, о чем я узнала из газет. Скандал я устроила знатный.              Вопреки ожиданиям команды, я не бросилась в море с криками, что не брошу своего капитана. Я бы могла так сделать, если бы не знала канон. Волноваться было не о чем, мой недоверчивый братанчик найдет семью… которая меня наверняка помнит…              От одной мысли, что я снова попаду в капкан собственного фрукта, по телу пробежали мурашки, но это не мешало мне с каким-то трепетом ждать встречи со старыми знакомыми. Белоусовцы были первыми людьми, которых я встретила в этом новом и пугающем мире, и, признаться, душевной компанией.              Я терпеливо выжидала, когда Эйс вернется за мной, но мое терпение было расплывчатым понятием. На пятый день я уже была готова вплавь до острова добираться — меня даже не смущало, что я не могу плавать.              Мне было скучно сидеть на корабле, поэтому я в очередной раз вышла в город, прикрывшись покупкой продуктов. В небе собирались грузные тучи, предвещая ливень, но я была уверена, что успею проскочить. К сожалению, наши желания не всегда совпадают с реальностью.              Когда первые капли начали срываться с неба, я все еще гуляла. Пневмония не была моей целью, поэтому я забежала под одно из огромных лиственных деревьев, росших в ряд на алее. Романтиков, решивших прогуляться под дождем, было немало. В основном это были парочки, которые грелись в объятиях друг друга. Утешало только то, что они были слишком заняты собой, чтобы заметить, как осуждающе я на них смотрела. Почувствовала себя той самой бабкой, у которой все проститутки и наркоманы. Можно смело сказать, что обладательница фрукта любви ненавидит влюбленные парочки.              Резко мне стало очень холодно. Это было не из-за слегка промокшей одежды или ветра, было что-то странное.              — Ара-ара… — за моей спиной кто-то стоял. А я прекрасно помнила этот голос — ленивый мужской бас — и его обладателя — загорелого брюнета в форме адмирала. — Я тебя, кажется уже где-то видел. — задумчиво произнес он, нагибаясь так, что окончание фразы он буквально шептал мне на ухо.              — Не имею понятия, о чем Вы. — подавив панику, строго отчеканила я, даже не удостоив собеседника взглядом. Гордо вскинув подбородок, я уверенной походкой торопливо начала убегать, но мои ноги тут же оторвались от почвы. Подхватив меня за талию, мужчина поднял меня над землей, повернув в руках лицом к себе. И вот мне удалось лицезреть загорелое лицо с ярко выраженными скулами и повязкой для сна на лбу. — Вы меня с кем-то путаете. — пытаясь сдерживать рвущиеся наружу эмоции, произнесла я. Сердце в груди билось с невероятной силой, качая кровь в два, а то и три раза быстрее. Я чувствовала, как мой фрукт начинает реагировать на угрозу, поэтому изо всех сил старалась унять страх. Не хочу больше связываться с дозорными, а то такими темпами скоро цена за мою голову будет выше, чем у йонко.              Адмирал повертел меня в руках, как какую-то странную зверушку, случайно попавшуюся в его руки. На непроницаемом лице мужчины в глазах мелькнуло осознание, и он закинул меня себе на плечо, потащив куда-то.              — Что Вы делаете? Я буду жаловаться! Вы знаете, вообще, кто я? Я знакома с главнокомандующим! — я кричала так громко, но безуспешно. Ответом мне был тяжелый вздох и легкое покалывание в области, где рука адмирала придерживала мое тело — то ли поясница, то ли копчик. Я замолчала, понимая, что он применил силу фрукта в предупреждающем жесте.              — Остудить твой пыл было не так сложно, — он усмехнулся, а мне захотелось вцепиться руками в его густую шевелюру и проредить её, но жизнь дороже гордости.       

      ***

             Эйс чувствовал вину перед Лили за то, что скрыл свои планы, но все было лишь для её безопасности. Он был в себе уверен, но эта уверенность не была гарантией безопасности девушки, поэтому он оставил её в неведении, чтобы Лили не просилась с ним. И когда Эйс победит, он вернется к ней героем. А если нет… то есть люди, которые позаботятся о его обладательнице самого подлого фрукта.              Он откинул лишние мысли прочь, когда лодка начала приближаться к острову, где его ждал серьезный бой. Эйсу неведом был страх смерти до встречи с Лили, но теперь все по-другому: он в бараний рог свернется, но выйдет живым победителем и вернется к ней — той, кто всегда его ждет и рада ему.              По высадке Портгас не долго бродил по окрестности. Джимбей не скрывался и не пытался сбежать, он с охотой принял вызов Эйса. Их кулаки встретились, а тут уже действовал третий закон Ньютона.              Пять дней пролетели незаметно для Эйса. С редкими перерывами на еду и сон, они оба выдохлись на пятые сутки. И тогда появился он — старик исполинских размеров с аурой величия. Этот гигант предложил Эйсу стать его сыном, а он, естественно, попытался его убить — чем не проявление сыновьей любви.              На грани потери сознания, Эйс вспомнил Лили, молящую его не умирать. И в мыслях забилась единственная фраза: «прости».       

      ***

             Адмирал, до жути любящий велосипедный спорт, вез её на своем зелененьком байке, насвистывая какие-то незамысловатые мотивчики. Лили с неохотой прижималась спиной к Кузану, уперев ноги в раму и крепко держась руками за середину руля. Колени мужчины то поднимались, то опускались, пихая её бедра, пока он крутил педали.              Лили от нервов и постоянного движения из стороны в сторону укачало. Девушка откинула голову на грудь адмирала и подняла глаза на него. Девушка разглядывала его подбородок на фоне ясного неба, пока адмирал не опустил голову, ответно смотря на неё. Только смотрел он ей не в глаза, а куда-то ниже. Не сразу до Лили дошло, что такая поза открывала хороший вид адмиралу на её оголенную шею и легкое декольте, которое из его положения становилось неприлично открытым.              Перед тем, как девушка успела что-то сказать, велосипед потерял под своими колесами опору и начал тонуть.              — Черт! — опомнился адмирал, откидываясь назад и утягивая Лили за собой, пока их средство передвижения тонуло в глубокой морской пучине.       

***

      Меня пробил озноб. Я только что чуть не умерла из-за собственной груди.              — И что теперь делать? — озадаченно спросила я, с ужасом оглядывая бесконечную синюю гладь, простирающуюся далеко за горизонт.              — Ара-ара, выбора нет, — тяжело вздохнул адмирал. — Придется идти пешком.              — Обратно? — с надеждой спросила я.              — Только вперед, — обломав все мои надежды, он поднялся на ноги. Обмороженный участок воды не был самым безопасным местом для прогулки, но разве же этот фазан общипанный оставил мне выбор. — К мужу, в дозор, — он хитро на меня глянул с особым ехидством произнеся: — к отцу, у которого нетрадиционная ориентация.              Если до этого я была уверена, что он меня не узнал, то теперь было понятно — узнал. И про Акайну вспомнил, который точно меня по головке не погладит, когда увидит.              Обреченное «за что» застряло где-то в горле, пока я размышляла над тем, как проказница судьба меня «любит». Адмирала нужно было срочно соблазнять, чтобы усыпить его бдительность, и бежать. К черту моральные принципы и страхи, должны же быть привилегии для обладательницы фрукта любви.              — Мое замужество лишь формальность, — подняв на адмирала самые невинные глаза, на которые была способна, я протянула ему руку, чтобы он помог мне подняться, что он, собственно, и сделал. Нарочно я прижалась к нему слишком близко, не разрывая зрительного контакта. — Разве можно делить постель и жизнь с человеком, которого не любишь. Я уважаю его, Гарп мне как отец, но его чувства не совпадают с моими. Единственным моим спасением был побег. А насчет адмирала Акайну…я просто пыталась выжить… — мне надо было разжалобить адмирала, чтобы получить сочувствие. И по ощущениям, пока мне это удавалось. — Впервые я кому-то рассказываю об этом…       Стандартное: ты у меня такой первый всегда срабатывает.       Его рука, всё ещё держащая мою, слегка дрогнула, и я заметила, как его карие глаза, обычно холодные, как ледяной шторм, или флегматичные, как у медитирующего монаха, на миг оживились. В его взгляде промелькнуло что-то неуловимое — то ли недоумение, то ли искра интереса. Да, он попался!       Вдруг его свободная рука легла на мою грудь, несильно сжав её. Я на секунду выпала из реальности от шока. Кто ж знал, что адмирал из того типа людей, кто выбирает действовать при первой возможности.       — Т…ты что… — скинув руку с груди, я отскочила от него, но та ладонь, что он сжимал, потянула мое тело назад.       — Ведь ты сама сказала, твой брак фальшивка, — весело произнес он, становясь на колени, чтобы наши лица были на одном уровне. — Так что у меня больше нет ограничений. — он обнажил свои зубы в улыбке, пока я судорожно думала над планом побега, но куда — вокруг только океан.       Хотелось кричать во все горло: чертов Лав Лав Но Ми!