bloody road

Я чувствую себя глупым и заразным. Вот мы и здесь, развлекай нас.

бандана сползала на глаза, но страх рухнуть в дождь со скейта никогда не появлялся. справив её, хёнджиновы кровавые глаза устремились куда-то вперёд. куда-то, где его ждёт маленькое сборище брошенных детей. куда-то, где существует пахнущий таблетками маленький малыш ликси. его ликси. дома, светофоры, фонарики, люди, машины и редкие звери мешались в странного цвета кучу грязи в кровавых хёнджиновых глазах. он сбивал с дороги все общественные мнения своим пирсингом, ночными тенями под глазами и бешеной, адреналинновой скоростью. он сжимал иногда кулаки в свои синие штаны и забывал, как дышать от мощных потоков грязного воздуха. слишком сильно. он мчался, никогда не оглядываясь. *** в момент поворота за обгрызанное чем-то старым здание, хёнджин спрыгнул со скейта, чуть не впечатовшись в стену дома. старый для кого-то, родной для них гараж стоял, скрывая от исключительных прохожих оборванные куски душ. семёрка страшных детей и их наставник, ассоциировавшийся со старшими арканами, бан чан. кислая на вид улыбка хёнджина плыла по вспотевшему лицу от радости встречи. странный набор поочередных стуков в железную дверь, и на тебя кидается белка, вся в крошках от дешёвых сухариков. выученные наизусть песни рвутся в мир из общей колонки. встречающее взгляды детей устремились в лапшичные волосы и не чисто белую бандану. где-то в самом темном углу помещения молча исследовал незаинтересованный чанбин и, кажется, думал что-то сказать. но не успел. ещё одна порция сухарных обьятий задушила злого лисёнка сзади. чонин всегда недовольный, но обниматься любил, удивительно, что с джисоном больше всего. хёнджин продолжил смеяться, но в суматохе скрылся от собравшейся толпы в темноту помещения. малыш ликси лежал на полу в своей фиолетовой шапке, размахивая внушающей дрожь грязной битой. громкое «джинни!» и объятья уже со вкусом молока, наконец то достигли хёнджина. он так долго этого ждал. больше суток. это непростительно много. хёнджин не считал себя тактильным, но забывал об этом, когда в пределах хотя бы мыслей всплывал феликс. спустя многократные объятья и рвотный от этого позыв минхо, дети, наконец, вышли из дому. у кого в руках скейт, у кого в зубах сигарета, у кого-то учебник по немецкому языку, а кто-то вливал в себя мятную зубную пасту. эти дети не были странными. они просто были детьми. сейчас под ногами хёнджина был скейт, а кровавые глаза устремлённые куда-то вперёд, видели лишь обернувшиеся глаза, полные любви и молока. ни капли крови.