Письмо другу

Здравствуй друг. Это имя для тебя не вечно и значит мало, но ты, к сожалению, будешь таковым пока я или ты не докажем обратное. Мы с тобой дельцы одного и того же, так отчего тебя потянуло в болото, когда я предупредил и вооружил тебя тем, что там повсюду топи, что любой там утонет.  И кто ты теперь, если не чудовище? Водяной из тех самых детских историй? С тобою диалоги воды лишь ведут, те реки и моря, что не долговечны и иссохнут в случайный час. Войдя в них раз, ты не зайдёшь второй, не так как я, дурак, что дважды в одну и ту же воду войти сумел. Теперь тебе не нужна истина, доказанная по постулатам истории, и поэтому, вероятно взорвёшься, как бочка с порохом. Море огромно и если не оно, так команда тебя выбросит за борт в пасть Мегаладону, пришедшему из тёмных глубин.   Чайки, звук бьющихся волн о корпус корабля, бриз что дует в паруса – всё прекрасно, когда сидишь в каюте у себя, а что таится под завесой прекрасного морского пейзажа – ты, безусловно, не знаешь. И будешь жить так дальше, пока тебя снова твоя вера не предаст, в девятый вал не скроет море, под шипящую пену вод не унесёт в водоворот. Если жив и счастлив ты пока, то зашёл ты определённо в тёплое течение, но куда отнесёт оно твоё бренное тело подгоняемая ветром переменным? Не на рифы ли случаем дорога тебе? Ах, точно, ты ж один из тех, кто отыщет Александрийский маяк в Балтийском заливе. Изувеченный ходом времени и руками человеческими не вспомнит он заслуг и основателей своих, когда переименован он в Толбухин маяк. И сколько б ты в паруса ни дул свои, я знаю, не бросишь дела как я когда-то сделал. Так если путь твой зайдёт за горизонт и раньше дома своего увидишь восход, я верю, не нападёт на Неё тот закостенелый СОН жены рыбака, и в шторм разобьёт твой корабль моя Большая волна (из Канагавы), ведь здешних вод я самый именитый художник, симулякр Кацусико Хокусая. Я корю тебя, мой друг, за то, что сам когда-то пережил и воды, и водоворот. Моралью поделиться я хочу, а не завистью своей делюсь. Просто пойми ты же вроде умным был, так зачем сглупил ты снова, разве нету выхода из ситуации иного, как кроме того, что б под рок стихии лезть, где ты профан и полный нуль.   Я знаю, ты меня прервёшь на полу-фразе и, как обычно, добро скажешь со смешком: «Ну так я, как ты говоришь, лишь в болоте, так чего ж боятся мне?». Того что будет дальше по пути морскому. Мысли мне неведомы твои, хоть я и знаю анатомию твою под частую лучше тебя самого. Ведь я, как и ты, когда-то так же юным моряком был и в море ходил без завещаний. И унесло бы меня дальше, если б ночью дивной я не услышал пение русалок. Сквозь гул сирен проплыл корабль, как я заметил, что из команды всей моей остался только юнга, которого и шторм б не пробудил.  А в следе нашего фрегата, с именем «Синица», с горбленной спиной и в хлопковых рубашках экипаж весь потонул и расстелился на глади морской.  Не забыть мне тех дней, когда по пути на родину он мне песни пел о несчастной морской любви, как капитан русалку полюбил и в море уходил только, чтоб увидится с ней. Тысячу человек он в таких походах сгубил и так бы ходил дальше ходил, но матери детей, которых погубил он, взбунтовали, что в одиночную тюрьму на долгий год усадили его, а под покровом ночи корабль выкрали и в бухте потопили вместе с бутылками рома, чтоб утопленники – их сыновья – насладились последней бутылочкой напитка моряка. Ты больше походишь на пирата, чем я, ведь ты забрал всё то, что вынужден был оставить я. Однако судьба сложилась так, что я виновник и злодей, соответственно (и-ха) пират. Не сдружится нам с тобой, пацанёнок никак, а коль задует ветер к нам, поясню на дуэли, кто чем волен владеть и на то вечное право иметь. Дарю от разума тебе свою бессердечную чёрную метку, в знак нашей неминуемой встречи.   P.S.        В провиант клубники из солнечной Испании возьми, он тебе ещё пригодится в пути. Эх, ты, забытый Корфенянин, всё ж ты путь разума – сокровища рода человеческого – променял на морские мили моря чувств, вдохновившись, видимо, рассказами Дюма или Верна. Если ты в море, сквозь воды, как-то отыщешь это письмо, передавай всей команде мой горячий, страстный, отныне пиратский привет(поцелуй) и извинения за то, что я корабль так редко красил и чинил. Желать тебе здоровья я не стану, лучше пускай твой свет сыщет того, что все мы когда-то искали.