ответ знали даже муравьи

***

      Минхо на год старше и выше на целую пятку.       — Ну и дурацкая же у тебя стрижка, — сказал Минхо и толкнул Джисона в плечо. — Ты как горшок.       — Сам ты горшок, — утирая нос, ответил Джисон и запихнул кулаки в карманы шорт. Носок потрёпанного кроссовка бороздил по асфальту, размазывая невидимую глазу пыль. Под подошву забрался жучок: мелкий такой. Жёлтый. Яркий-яркий, как кислый леденец. На сером, выжженном солнцем асфальте остался сырой мелкий след.       В носу щипало, локоть чесался от недавнего укуса комара и крестовый след от ногтя почти пропал.       Рука у Минхо горячая.       Или это голову напекло и жарко, что яичницу на ладошке жарь. Джисон стряхнул чужую руку, ткнул носком в почти что высохший след от жука и шумно, глубоко вздохнул.       Родители копошились возле машины. Синей такой, большой. Джисону нравилось кататься на заднем сидении и болтать о новой серии людей икс. Минхо часто наперебой болтал о динозаврах, просто неконтролируемый поток самых разных -завров. С длинной такой шеей. Говорил, что от них жирафы и пошли. Джисон ему почему-то верил.       Багажник автомобиля заполнялся коробками. На крышках виднелись «кухня», «книги», «зимняя одежда», «игрушки Минхо». Он, наверное, и кораблик свой заберёт?       — Чего там у твоих Росомахи и Циклопа? Дружат?       Минхо сидел на корточках возле подъездной дорожки и подобранной соломинкой ковырялся в норке, любовно пробитой муравьями. Те так и норовили забраться на сухую травинку, но Минхо их ловко сбрасывал.       Джисон пожал плечами. Дружат, наверное.       Или не дружат, но точно в одной команде.       — А ты это, в пустыне своей, динозавров искать будешь?       Джисон присел рядом. Почесал локоть и принялся искать в изумрудном газоне какую-нибудь палочку. Муравьёв прибавилось.       — Угу, найду зуб — тебе пришлю. У ти-рексов они размером с твою башку! Не веришь?       Джисон помотал головой. Потом кивнул.       — Верю, — сказал. Он всегда и во всём Минхо верил. Если найдёт зуб, то точно втюхает его Джисону. У него таких вот зубов динозавров целая полка. Обвалилась даже пару раз от тяжести. Школьный мел, правда, раскрошился и пришлось его выбросить, а вот другие окаменелости остались. Гранитный зуб красивый самый, на прикроватной тумбе стоял.       — А эта твоя Невада большая?       — Да огроменная вообще!       Минхо-таки подцепил муравьишку и поднял соломинку на уровень глаз. Они в полуденном солнце светились янтарным, кончики ресниц выгорели, стали рыжеватыми какими-то.       Или Джисону показалось. Он перевёл взгляд на муравья.       — А чего там ещё интересного?       Вместо ответа Минхо поднёс соломинку к носу Джисона. Муравей размылся, стал просто чёрным шевелящимся пятном, а вот Минхо с его этой дырявой на один клык улыбкой — чётким до слёз из глаз. Дурацкое солнце.       — Минхо, ты плед свой куда положил?       Оба мальчишки повернулись к машине. Женщина что-то искала в раскрытом чемодане, который лежал прямо на земле.       — Я сейчас. На, подержи.       Минхо впихнул соломинку и муравья Джисону, поднялся, отряхнул руки и засеменил к матери. Муравьишка рухнул в траву, и Джисон принялся искать его среди десятка других. Они все казались одинаковыми. Были одинаковыми, но Джисон упорно искал того самого. Муравьишку Минхо. Среди всех остальных.       Джисон фыркнул носом, промокнул глаза о плечо и сказал вернувшемуся Минхо:       — Он свалился.       — Ну и балда же ты. Ничего доверить нельзя.       Джисон вновь кивнул. Насупился. Всё в его руках ломалось и терялось. И Минхо, вон, тоже удержать не получилось.       — Друзей себе там кучу найдёшь, да?       Настала очередь Минхо жать плечами. Он уже подцепил другого муравья, кажется, даже здоровее предыдущего, красивого такого. Губы у Минхо были поджаты. Брови на переносице сошлись тёмной полосой. Джисон редко видел такое его лицо.       — А ты теперь с Феликсом дружить будешь, да?       — Наверное.       — Он козявки ест.       — Да не ест он их!       — А я говорю тебе, что ест! Я сам видел! Не веришь?       Джисон прикусил губу. Муравьи тащили ярко-красного жука и кусочек попкорна. Джисон вывернул карман шорт и высыпал в траву несколько крошек от печенья.       — Дай мне тоже, — сказал Минхо и неглядя протянул ладошку: маленькую, красную и всю в мозолях, но очень-очень тёплую. С такой ладошкой в своей в толпе незнакомцев никогда не было страшно. Джисон сжал кулак.       — В рюкзаке есть. Пошли.       Они встали и двинулись к крыльцу большого белого двухэтажного дома. Зелёный рюкзак валялся на третьей ступеньке, прищуренные глаза Халка недобро встречали подходящих к нему ребят.       — И у меня… это, — Джисон потянулся к молнии и вжикнул ей полукругом. — Вот. Это тебе.       Джисон всучил Минхо белый полиэтиленовый пакет с надписью «благодарим за покупку!». Минхо косился то на пакет, то на Джисона. Любопытство взяло вверх.       Голова в пакете, подошва кроссовка Джисона снова нервно шуршала по асфальту.       — Ого, велоцираптор! — завопил Минхо, доставая игрушку. — И носки с брахиозавром! Ого!       Минхо зажал пакет подмышкой, выудив оттуда пакетик с конфетами. Простецкими, суперкислыми, от которых всё лицо сводило судорогой. Джисон их ненавидел, аж мурашками покрывался, а Минхо уплетал за милую душу.       Джисон улыбался и щурился. Солнце слепило, укус чесался, Минхо выглядел очень счастливым.       — Минхо, иди проверь, не забыл ли ты чего в комнате! Мы скоро выезжаем!       — Хорошо, ма! Пошли, — сказал Джисону и потащил за собой, схватив за локоть.       На второй этаж как всегда наперегонки. Стены и перила дрожали и трещали от толкотни, смех и визги эхом разносились по пустому дому.       — Ванную посмотришь? — сказал Минхо, тыча подбородком в сторону.       Джисон угукнул и двинул прочь от шуршащего пакетом с конфетами Минхо. Ванная пустая, светлая. Низкой подставки для ног, на которой они оба стояли, чистя зубы, уже не было. И щётки с динозавром тоже. И щётки Джисона с человеком-пауком. Только тощий брусочек мыла, душистого. Всегда одной и той же марки.       — Ну, чего тут?       Минхо юркнул в ванную, перекатывая во рту конфету. Джисон помотал головой.       — Мыло забыли.       — Пофиг. Себе забери, если надо.       — Да не, — Джисон открыл кран. Он загудел, а воды так и не хлынуло.       — Пошли, дам тебе тоже кое-что. Кто последний тот Джисон.       И с гоготом двинул к лестнице. Джисон помчал следом. Чуть не пересчитал задницей все ступеньки, но на выходе из дома всё же Минхо догнал. Жара полудня снова ударила по коже и лёгким. Сейчас бы выныть у мамы поход в аквапарк или на пляж и опробовать новый надувной матрас вместе с Минхо.       Отец Минхо уже утрамбовывал последние чемоданы в багажник. Мама Джисона говорила с мамой Минхо, приобнимая за плечи. Джисон в последнюю секунду остановил себя, захлопнул рот, когда в голове мелькнуло «а, точно».       Минхо уже наполовину залез на заднее сидение машины и рылся в своём рюкзаке. Задница топорщилась кверху, нога чесалась лягнуть, но Минхо бегал быстрее, и тогда Джисон точно не смог сидеть пару дней.       — На вот, — крикнул Минхо, ещё даже не высунувшись наружу. — Не сломай только. Потом заберу у тебя.       В руки Джисона прилетел потрёпанный космический корабль, и Джисон округлил глаза.       — Это ж твой любимый!       — Ага, — кивнул Минхо, разворачивая очередную конфету. — Именно на таком пришельцы завезли на Землю первые динозаврьи яйца. Так что аккуратнее с ним, не то я…       Кулака Минхо Джисон не особо боялся. Чего не сказать о взгляде. Пристальном, озлобленном, который он иногда ловил, но на своих одноклассниках, но никогда на нём самом. И на этот раз в глазах Минхо было лишь лукавство и озорство.       Джисон прижал игрушку к груди и часто закивал.       — Джисон-и, попрощаемся?       Мама Минхо присела на корточки возле мальчишки и положила руки на предплечья. Локоть уже не так сильно чесался, но в носу зажгло сильнее.       — Хорошо кушай и заботься о маме, окей?       Джисон кивнул, перевёл распахнутые глаза на дрожащую улыбку мамы и снова на маму Минхо.       — Я буду по тебе скучать, малыш.       Объятия у мамы Минхо всегда были тёплыми. От неё пахло тем самым мылом, солью и сладким шампунем. Крыло корабля больно врезалось в бок, но Джисон стойко терпел, зарываясь носом в чёрные волосы за ухом.       — И я буду скучать.       Глаза у них с Минхо одинаково-красивые. И пахнут они одинаково вкусно.       — А меня обнимешь?       Папа Минхо присел рядом, раскрыл руки с размахом в пару метров и после до хруста сжал Джисона. Тот закряхтел, засмеялся и вдохнул глубоко через нос. Кислинка от конфет, машинный освежитель и кора.       — Бывай, малой. Скучать будешь?       Джисон поджал губы, закивал часто-часто и щурился от солнца. Дурацкие слёзы.       — Попрощайтесь с Минхо, и поедем.       Взрослые отступили, Минхо не двигался с места. Стоял возле задней двери, прижав дурацкий пакет с конфетами к груди, и сверлил носки ботинок взглядом. Дышать ртом было трудно. Всю глотку свело. Из носа уже текло, фыркать надоело. Джисон сделал короткий шаг к Минхо, но тот не шевелился.       Минхо, на год старше, на пятку выше, с красными ушами и щеками. Такой новый Минхо.       — Я… это, — голос сиплый, сквозь пелену уже ничего не видно, — на полку к зубам его поставлю.       Минхо в ответ часто закивал. Пакет упал к ногам, красные носки выглянули и привлекли муравьёв.       — Пришлёшь же мне ещё зубов, да? Ихтиозавров давай? Найдёшь?       Вместо ответа раздался плач, а потом Джисона сдавили две тощие руки. Стало жарко. Подъездную дорожку заполнил рёв заведённого мотора и двух плачущих детей.       — Мы ещё увидимся, — с перебоями, сквозь истеричные всхлипы, проронил Минхо.       Джисон кивал часто, прижимая корабль к груди.       Машина медленно катилась задом к дороге.       Окно открылось. Показалось красное и опухшее лицо Минхо.       — Увидимся! — крикнул он, когда машина двинулась вперёд. — Веришь мне?!       Ответ знали даже муравьи.