а романтика далеко не в цветах.

       — Ты уверен, что хочешь пойти? — обеспокоено произнесла Коллет, глядя на своего друга, что поправлял шарф трясущимися руками.        — Да, — твёрдо ответил Эдгар.        — Но вдруг он… — начала подруга, как Эд перебил её.        — Нет. Его там не будет, — он резко и агрессивно поправляет футболку, давая понять, что не хочет слушать не о каком «он».        Вздохнув, она кивает и идёт в сторону двери. Остановившись, она вновь обращается к нему:        — Идём? — на её лице засияла улыбка.        — Да, — отвечает Эд и, поправив серьгу, идет в след за ней.        — Если вдруг почувствуешь, что становится плохо, дёрни меня за рукав два раза, — объясняла Коллет, пытаясь завоевать внимание Эдгара, что шёл, пиная камни, лежащие на земле, — Я помогу. Ты меня понял?        — Да, — равнодушно бросил Эдгар, не отвлекаясь от своего занятия.        Дорога заняла не более пятнадцати минут. Пока они шли, Коллет то болтала о том, как давно не отрывалась и «скорей бы уже прийти», то делилась разными неинтересными ему сплетнями.        Вообще Эдгар не особо любил всякие тусовки. Ему всегда больше нравилось проводить время дома, в компании своего ноутбука и шарфа. У него особо нет друзей, а точнее нет вообще. Ну, кроме Коллет, конечно.        Зачем же он тогда идёт на эту вечеринку? Он не знал. Но оправдывал это тем, что давно не выходил куда-то кроме университета и магазина. Но, на самом деле, что-то внутри ему подсказывало, что он должен там быть. Словно упустит что то важное, если не прийдет.        Поглощённый своими мыслями, он не обращал внимания ни на Колетт, что что-то очень заинтересованно рассказывала, ни на происходящее вокруг. Но, когда она резко остановилась, все-таки пришлось вернуться в реальный мир.        — Ну что? Как я выгляжу? Ничего не размазалось? — её глаза засияли от предвкушения, а губы расплывались в улыбке.        — Нормально, — отвечает он и ухмыляется.        — Ты тоже крут, — игриво говорит она, широко улыбнувшись.        Тот в ответ лишь закатил глаза. Ведь выглядел он довольно обычно: кольца в ушах, аккуратно подведённые чёрным карандашом глаза, футболка с его любимой группой, поношенные темные джинсы и, конечно же, шарф. Не смотря на то, что он ходил так почти каждый день, сегодня, по мнению Коллет, он просто сиял.        — Ну что, идём? — в её голосе чувствовалось легкое волнение, появившееся, скорее, от предвкушения, которое она тщательно пыталась скрыть.        Не отвечая, он открывает входную дверь и, пропуская Колетт вперёд, заходит внутрь.        Первой в уши бьет громкая музыка. Очень громкая музыка с убогим битом, от которого тряслись стены. Потом обращаешь внимание на большое количество людей, что танцевало прямо в центре комнаты, дискошар на потолке, такой, как в настоящем клубе (интересно, где они его достали?) и, конечно же, море пьяных людей, которых Эдгар недолюбливал.        На шикарном чёрном диване, в окружении красивых девушек сидел Ворон, который организовал эту тусовку. Они крутились вокруг него смеясь, разливая шампанское и трогая его там, где можно и где нельзя. Ещё на них было слишком мало одежды. Не самое приятное зрелище.        Они пересеклись взглядами и кивнули в качестве приветствия. Тот явно не ожидал, что Эд все-таки придёт. Хотя он сам этого не ожидал.        Переведя взгляд на место, где стояла Колетт, он не находит её там. Среди танцующих её так же не оказалось.        Эдгар сразу понял, где её искать. Где-то, где стоит выпивка.        К слову, долго искать не пришлось. В самом конце комнаты стояли пара столов, на которых располагались: самая дешевая в мире водка, несколько видов сока, вино из той же ценовой категории и Колетт.        Не задумываясь, он направился к ней, вспоминая её слова по дороге сюда. В голове проявлялись фрагменты из рассказанных историй, которые он так и не смог распределить по хронологии. Вспомнились и слова, произнесённые до. О том самом "плохо".

***

       Говорят, что существует такая болезнь, при которой люди, когда влюбляются, начинают кашлять. Но это совсем не похоже на привычное нам ОРВИ или ещё какую-либо болезнь.        Когда человек влюбляется, его всегда переполняют чувства. И, иногда, эти чувства настолько яркие, что на их основе в легких начинают расти цветы. Постепенно они разрастаются, заполняя собой весь орган. Позже они, расцветая, выходят нарушу через кашель. Обычно этот симптом давал о себе знать только в присутствии объекта любви, якобы подталкивая человека на признание, но иногда, в особо запущенных случаях, он мог проявиться и просто так.        Ещё одно отличие в том, что таблетками эту болезнь не вылечить. Есть всего один способ расставания с ней: рассказать возлюбленному о своих чувствах. И чем дольше признания не происходило, тем хуже было влюблённому. К кашлю постепенно присоединяются тошнота, головокружение и слабость, а иногда даже обмороки, кашель начинал душить.        И с каждым разом он все будет усиливаться, становясь удушающим и невыносимым, цветов будет становится все больше, пока влюблённый не расскажет возлюбленному о своих чувствах.        «Вау, звучит как бред», — думал Эд, когда впервые услышал об этой болезни.        И его мнение не менялось, пока он сам, четыре с половиной месяца назад, не осознал, что влюбился.        На кассе в кинотеатре, подняв взгляд на парня с длинными синими волосами, что пробивал два сладких попкорна. Вмиг руки затряслись, щеки залились красным румянцем, а разум затуманился.        — Что-то ещё? — продавец игриво наклоняет голову, смотря Эдгару в глаза. А тот лишь почувствовал тягость в груди и поспешил прикрыть рот рукой.        Колетт, заметив состояние друга, поспешила ответить:        — Нет, спасибо, — достала из бумажника карту и приложила к терминалу — До свидания, — спешно берет попкорн и направляется ко входу в кинозал, толкнув локтем Эда.        Вернувшись в реальный мир, он ещё пару секунд бесцеремонно пялил на него, а после стыдливо повернулся и поспешил за подругой.        Весь сеанс он думал лишь о нем. Смотрел в одну точку, как заворожённый. Тогда из этого состояния его вывела Колетт, обратив внимания на светящийся экран своего телефона.        — Я нашла его вк, — шепотом произносит она.               И тогда все началось.

***

       — О, Эдгар, — по глазам было заметно, что возле алкоголя она не просто стояла, — Прости, что так быстро ушла и ничего не сказала, — она стояла слегка покачиваясь из стороны в сторону.        — Когда ты успела так напиться? — то ли с удивлением, то ли с возмущением сказал Эд.        — Ой, да ладно тебе, — на её лице расплылась кривая улыбка, — Не душни. Пошли лучше та-анцевать!        — О боже… — шёпотом произносит Эдгар, закатив глаза.        — Ну, пойдём же! — она тянет его за руку в сторону «танцпола».

***

       Выучив наизусть каждую его фотографию, каждую прилепленную к посту песню, он узнавал о нём все больше и больше, найдя и в других соц сетях. Самой ценной информацией оказалось то, что они учатся в одном университете, более того, на одном факультете. Тогда Эдгар впервые пожалел о своих стабильных прогулах лекций.        К слову, больше ни одной лекции он не пропустил. Сердце билось чаще при взгляде на второй ряд, на который тот всегда садился. Можно было бы подумать, что Эд наконец взялся за голову, но единственной целью посещения универа все еще оставался он.       И, в один момент, его посещаемость окупилась. В случайный день, после пары, ничего не подозревающего Эдгара, от складывания вещей в рюкзак отвлёк звонкий голос, который он мог узнать из тысяч других.        — Хай, — он по-дружески кладёт ему руку на плечо, — Почему-то я не видел тебя здесь раньше. Ты из другого факультета перевёлся?        Занавес. Шок, волнение и страх в его сознании слились в танце безумия, не давая даже вникнуть в слова собеседника. Сквозь мгновения отчаянья ему все же пришлось выдавить из себя хоть какой-то ответ:        — А, да, нет, я тут с самого начала, — старался скрыть своё волнение Эдгар, — Просто… Прогуливал, — сознался он, прикрыв рот рукой из-за внезапного кашля.        — А теперь решил за голову взяться? Достойно уважения, — подчеркнул парень и хлопнул товарища по спине, — Слушай, мы сегодня с пацанами собирались посидеть в «Огурчике», не хочешь с нами?        — О, конечно, Фэнг, — не успев ни обдумать вопрос, ни, тем более, ответ, спешно отвечает Эдгар, стараясь незаметно выбросить лепестки.        — Отл… Стоп, а откуда ты знаешь моё имя.? — он удивленно смотрит в его глаза.        «Теперь точно конец», — пронеслось в его сознании. Кажется, перед глазами стало темнеть…        «Думай. Думай. ДУМАЙ!»        И, вроде как, даже придумал.        — А, да, просто я слышал, как тебя так называл тот парень… — что за парень, он, естественно, не придумал.        — Хах, точно, как я сразу не догадался, — забрав руку с плеча Эда, он виновато убирает её к себе за голову, — А тебя.?        — Эдгар, — чётко произносит он и выдаёт что-то похожее на улыбку.        — Тогда сегодня в восемь? — он нежно улыбается. Подмигнув, названный Фэнгом произносит слово, что ещё очень долго не выйдет из головы собеседника, — Эдди.       

***

       Стоя посреди толпы танцующих людей он совсем потерял из виду Колетт. Кругом были лишь веселые студенты, которые двигались под музыку и постоянно толкали Эдгара.        От громких звуков и постоянного движения рядом начинала кружиться голова. Мир переставал быть таким чётким, а в горле запершило. Он почувствовал, что ноги вот вот перестанут держать его.

***

       В тот вечер они действительно встретились в «Огурчике» и всё прошло замечательно, не считая того, что временами было сложно скрывать то, что его кашель это далеко не «просто немного приболел».        После этого они ещё ни раз встречались в этом же самом баре. Правда, «с пацанами» каждый раз были разные. Ну,или Эдгар просто не запоминал никого, кроме синеволосого студента, с которым они когда-то познакомились.        Но с каждым разом находится рядом было все сложнее. Кашель становился настолько удушающим, что его было не то что невозможно скрывать. С ним было невозможно жить.        Поэтому, в один из дней, когда к нему в очередной подошёл его возлюбленный, что бы задать всё тот же вопрос, ему всё-таки пришлось ответить нет.        Сказать это было настоящим испытанием. Но по-другому было нельзя. Ещё больнее было видеть опечаленное лицо друга, медленно уходившего прочь.        С тех пор он старается как можно реже видеться со своей любовью, не смотря на то, что это невероятно больно и трудно.        Но раздирающий грудь и сердце кашель проследовал его и вне их встреч. "Приступы любви", как их иногда называла Колетт, могли случаться и просто так, когда, якобы, цветы внутри начинали сильно-сильно скучать. Но на самом деле скучал лишь сам человек.

***

       Мутным взглядом он пытается найти в толпе свою подругу, обещавшую ему помочь. Мир все блек, взгляд метался по толпе все резче, в панике выискивая помощь. Дышать становилось практически невозможно, а горло неистово першило. Позывы становились все сильней и пытаться сдерживать их становилось все сложнее.        Вдруг, свет. Он замечает в толпе знакомый силуэт.        «…Если вдруг почувствуешь, что становится плохо, дёрни меня за рукав два раза…»        И он дернул. Но не два раза. Он дергал и дергал, пока человек не обернулся.        Силуэт поворачивался к нему плавно и спокойно, держа в руке пластиковый стаканчик, который вскоре полетел на пол. Она ловко подхватила Эдгара под руку и повела в сторону туалета. Он не мог различить ни её лица, ни того, что происходило вокруг. Он лишь смог понять по её трясущимся рукам, что она либо слишком много выпила, либо сильно обеспокоена.        Склонившись над унитазом, он отхаркивал огромное количество цветов, жадно хватая воздух в перерывах, а подруга все это время держала его челку, шепча успокаивающие слова, которых Эд, конечно же, не слышал.        Вся комната уже была в разлетевшихся лепестках и маленьких бутонах, когда Эдгар все же смог полноценно вздохнуть и кашель немного отступил. Прикрыв глаза, он облегченно упал назад, прямо в её объятья.        — Спасибо, Колетт, что бы я без тебя делал, — уставшим голосом произносит Эдгар, прижимаясь к ней сильнее.        — Пожалуйста. Только я не Колетт, — доносится от человека позади.        Открыв глаза, он увидел длинный синий локон на своём плече и сильные руки, лежащие на его талии.        — Твою ж мать… — пронеслось в его сознании и едва слышно слетело с языка. Отпрянув от Фэнга, он схватился трясущимися руками за голову и пытался что-то сказать, но получались лишь едва понятные обрывки слов, едва ли похожие на речь:        — Я… Ты все не… Блять, да это вне т…        Слова Эдгара прервал глухой кашель, доносящийся за спиной. Замолкнув, он обернулся.        — Всё… кхм… хо-…кхм-кхм…-рошо, — сквозь кашель говорил Фэнг, — Не… кхм… переживай…        Небольшие цветочки вылетали из его рта, падая у ног. Но один полетел дальше. Оба внимательно наблюдали за его полётом, пока цветок не приземлился на уже лежавший на полу одуванчик.        С цветка их взгляды синхронно поднялись друг на друга, и Фэнг застенчиво отвёл взгляд, прикрыв лицо рукой, пока его щеки розовели.        Вглядываясь в глаза друга, он почувствовал, что дышать стало легче. Впервые за долгое время он смог набрать полные легкие воздуха. Тяжесть в них больше не ощущалась. И не только в них.               — Э, ну ты там это, долго ещё срать будешь?! Давай, выходи быстрее! — донеслось за дверью в сопровождении громких стуков. Голос был груб, а человек явно пьян.        А рядом раздался тихий смешок, постепенно перерастающий в громкий заливной смех.        Не в силах сдерживаться, Эд искренне засмеялся. Томный голос Эдгара слился с звонким смехом Фэнга воедино. Радостные звуки разносились по всей комнате и вырывались за её пределы, чем явно взбесили человека за дверью:        — Вас там чё, ещё и двое?! А ну выметайтесь, меня ваша любовно-морковная история не интересует ни коем образом! — закипая кричал он, завершив свою речь сильным ударом по двери.        Смех в комнате лишь усилился.        — Я сейчас дверь выломаю! Выходите, быстро! …        Человек кричал ещё какие-то слова, но ни одно из них не имело значения. Сейчас для них был важен лишь момент. Этот романтичный момент, когда они смеются в унисон. Когда они счастливы и вместе, не смотря на то, что находятся в обшарпанном туалете на какой-то тусовке, окружённые полевыми цветами. Ни смотря на то, что совершенно разные. Никто не в силах остановить их чувства.       

КОНЕЦ.