- Ты мне снишься.

      Он ходит по тёмным коридорам школы и не понимает, что происходит. Слышит шаги где-то поблизости, они раздаются гулким эхом и становится непонятно, откуда на самом деле исходит звук. А ещё слышит жутко страшный ливень с грозой. Сынмин оглядывается по сторонам и видит тень, что приближается из-за угла. От страха он стоит несколько секунд и начинает бежать в первый попавшийся кабинет.       — Эй, Сынмин-и! — голос приближается, но он не кажется злобным, а даже с любовью. Но парню всё равно страшно до дрожи в коленках.       Ким прячется под учительский стол, что стоит в самом конце класса от двери и пытается не дышать, потому что слышит, как дверь потихоньку открывают. Он пытается унять дрожь, но всё попусту. От этих слов начинает трясти ещё сильней:       — Я же всё равно найду тебя, — он приближается. Сынмин слышит.       Брюнет зажмуривает глаза и понимает, что парень смотрит в тупую на него. На свой страх и риск он открывает глаза.        И оказывается в своей комнате. Солнце яростно пытается пробиться сквозь плотные тёмные шторы, из открытого окна слышно пение птиц, из кухни доносится приятный запах оладушков. Мама встала пораньше, чтобы приготовить их. На лице появляется улыбка во все зубы, но она сразу же меняется на серьёзное лицо, как только Ким вспоминает сон.       — Что это было? Нет. Кто это был?       Будильник звенит слишком громко в ушах Сынмина и он дёргается на месте, будто просыпается от второго сна.       Сегодня — среда — самый нелюбимый день брюнета. У него вообще все будние дни нелюбимые. Потому что придётся встречаться с ним. А так он любит школу, любит учиться. Особенно астрономию. На полках в его комнате разложено много книг, но самое почётное место занимают книги про космос. Про неизведанное.       Сынмин утыкается в телефон и идёт неспеша, чтобы не напороться на камень или яму. Но это не спасло. На его пути появляется он.       — Тебя под ноги смотреть не учили, Ким? — Сердце проваливается, ноги ватные, а в ушах белый звон.- Ты оглох?       — Н-нет, прости, — брюнет низко кланяется и пытается быстро свалить, но его тянут за руку обратно.       — Ты куда собрался? Я разве говорил, что ты можешь идти?       — Хахаха.       «О, Минхо.»       — Вот болван.       «А это Чонин. Ёбаные подсосыши. Сами же страдали от него.» — голова начинает болеть.       — Чем сегодня поделишься? — Хван закидывает руку на его плечо и идёт в школу с ним. Опять.       — Есть оладушки и деньги.., — Ким смотрит вниз и пытается унять дрожь.       — Ого! — Вороны снова подают голос.       — Оладушки, значит. Я их не люблю, радуйся.       У парня будто камень с души упал. Но голос Хёнджина отдавал в голове больными импульсами. И он понял. Понял, что за голос был во сне. Его голос.       Пока что Хван со своей шайкой отвязались от брюнета и он благополучно дошёл до класса. Весь день они его не особо доставали, но по старинке плевались скомканными бумажками через ручку. К этому Ким уже привык. Но для него было очень странным то, что старший практически не подходил и не хамил ему.       Дома Сынмин вспомнил, что ночует до выходных один, ведь родители ушли к бабушке. Эта новость его немного приободрила. Но всё равно целый день он не может забыть свой сон и слова Хвана.       — «Я же всё равно найду тебя.», — под нос произнес брюнет, когда заливал чайный пакетик кипятком, а опомнился, когда горячая вода уже ошпарила ноги.- Чёрт. Как меня только оставляют одного… Я ведь разгильдяй.       Плюс недостатки в копилку. От которых хотелось выть или поскорее покончить со всем. Он уже пытался это сделать, но не хватает смелости. Кима всё настолько душит, что он выпил летальное количество снотворного отца, и попал в больницу. Как хорошо, что мама пришла раньше.       «А может и нет.»       Сынмину назначили сеансы у психолога, посоветовали заняться любимым делом и отгородить себя от негативных эмоций. А как тут отгородишься, когда одна сплошная негативная эмоция проводит с тобой в неделю тридцать пять часов? Но и с этим немного помогли. Ким не ходил в школу около месяца и всё стало налаживаться. Показалось.

***

      Хёнджин вернулся домой как на иголках. Его бесили всё и все. Досталось даже Чонину и Минхо. И вроде бы блондин понимал причину своего поведения. Но не принимал. Никак. Что угодно, но не любовь к нему.       Хван пытался смотреть на него с другой стороны. Задавал себе вопросы:       — Почему я над ним издеваюсь? Потому что он слабый? У него хорошая жизнь? Умный? Высокий? Тощий? У него красивая улыбка? Интересное увлечение? Любовь? Нет! Никак не любовь. Ни в коем случае. Ни за что.       Но ни к какому выводу не приходил. Просто всё отрицал, хотя давно, в глубине души уже понял все эти «почему?»       Хёнджин завалился на кровать, немного почитал новости в телефоне и уснул. Сегодняшний день его жутко вымотал.       Блондинистый парень стоит в поле ромашек, фиалок и колосков, которые развивает ветер и оглядывается. Пытается понять, почему именно это место. Ведь сердцем и болью он понимает, что с этим полем точно что-то связано. Но он не помнит. Не хочет помнить.       Хван слышит, как сзади раздается шелест цветов и видит тень перед собой. Он стоит смирно и даже не дышит.       — Почему не оборачиваешься? — он проводит холодными пальцами по шее, заставляя мурашки прокатиться по всему телу.       — Я… Не знаю… Я не знаю кто ты.       — Знаешь, — бархатистый голос раздаётся у самого уха, но не проходит дальше       Парень не показывается. Запускает пальцы в выжженные волосы, снимает резинку и начинает массажировать голову Хёнджина. Тот поддаётся приятным движениям и со стоном откидывает голову назад.       — Не хочешь увидеть меня? Или всё-таки понял?       — Понял.       Хван разворачивается на пятках, но как только открывает глаза, чтобы взглянуть на него, просыпается.       — Снова.., — блондин ударяет кулаком в подушку.- Почему я не могу увидеть его лицо..? Я же знаю, что это он. Так почему?       Оставшийся день Хван играл в компьютерные игры с Чонином и Минхо, и постоянно думал о сне. Как и о нём.

***

      За едой Ким решил посмотреть новое видео про созвездия и чёрные дыры. Он кушал шоколадные шарики с молоком и увлечённо слушал рассказ мужчины, кое-что записывал в толстый блокнот и поглядывал ленту в Инстаграм.       Спать он не хотел от слова совсем, поэтому решил прочитать книгу, которую ему подарила мама. Плюс из-за регулярных кошмаров с тем парнем абсолютно не хотелось закрывать глаза. Страшно.       Начинается дождь. Ким слышит капли, что бьют по стеклу, которых с каждой секундой становится в разы больше, и дождь перерастает в жуткий ливень с грозой. Брюнет любит такую погоду, а особенно читать под шум дождя. Но не сегодня. Сейчас его страшат звуки грома, вспышки молнии, а назойливые капли бьют по стеклу, но больно голове. Сынмин хочет спрятаться под одеяло, убежать куда-то, но некуда. А под одеялом темно. Как во сне.       Чтобы унять боль, Ким ложится на кровать, трёт виски, закрывает глаза от наслаждения уходящей боли и проваливается в сон.       Он находится в очень тёмной комнате, где пахнет благовониями и похотью.       «Ещё и освещение приглушённо-красное, сука.» — цокает языком брюнет.       Сзади к нему подходит парень и накрывает глаза шёлковой повязкой. Сынмина охватывает паника и снова дрожь по всему телу. Он пытается наощупь найти стену или угол комнаты, чтобы спрятаться, вжаться туда всеми силами. Просто чтобы его не трогали. Никогда.       Он притягивает его за руки и толкает на мягкую кровать, которая у изголовья усыпана подушками. Брюнет ёжится и пытается свалить отсюда или хотя бы спрятаться. Но в голове острой болью возникают слова:       — «Я же всё равно найду тебя.»       Становится холодно и страшно до слёз. Ким всхлипывает и дёргается пока парень выводит узоры на шее, груди и животе языком. Безусловно, это приятно. Но страх сильнее. Особенно он увеличивается, когда Сынмин чувствует как ширинка джинс расстёгивается, они летят куда-то, а потом приступает участь трусов. Больше терпеть он не может. Просто нет сил. Один раз уже потерпел, из-за чего теперь дёргается от каждого прикосновения мужского пола. Брюнет пытается развязать повязку, но, чёрт, она завязана на несколько узлов.       — Никуда не убежишь, — этот слащавый голос разлетается по комнате, но у Кима получилось снять чёртову повязку.       Открыв глаза, брюнет очутился в своей комнате. Он жадно хватает воздух ртом, дрожит то ли от холода, то ли от страха. Выпученными глазами он пытается что-то разглядеть в комнате, но там темно хоть глаз выколи. Молния на пару секунд освещает всю комнату и Сынмин резко встаёт с кровати, включает свет и начинает ходить туда-сюда по комнате как в трансе.       — Это он. Без сомнения он, — словно заворожённый много раз повторяет брюнет.       Ким хватает ветровку со стула, быстро обувается и бежит к нему. Зонт забыл, но даже если бы взял, с ним сложнее бежать — будет мешать. Благодаря фонарям брюнет более или менее нормально ориентируется и уже почти добегает до его дома. Но врезается в высокую стройную фигуру.       — П-простите, — Ким быстро кланяется и пытается обойти человека, но тот хватает его за руку.       — Постой, — его голос срывается, а Сынмин оцепенел.       Дождь не собирается успокаиваться, капюшон слетел и волосы уже насквозь мокрые.       — Ты мне снишься. Почему ты занял все мои мысли, Ким? — умоляюще спрашивает Хван.       А ответа нет. У него самого такой же вопрос.       — У меня то же самое. Ты мне тоже снишься уже очень давно. Но я могу описать свои чувства. Страх и…       — Любовь.       Ким резко разворачивается к парню и радуется, что не очнулся ото сна. Потому что это не сон. Сердце ликует и празднует во всю, хочет вырваться наружу и плясать под дождём. Хёнджин стоит с опущенной головой, весь промокший до ниточки и говорит «любовь.»       — Что? — Младший поднимает на него свои щенячьи глазки полные слёз.       — Любовь, Сынмин-и.       Хёнджин притягивает его за запястье ближе к себе, берёт в ладони малюсенькое мокрое личико, с закрытыми глазами нежно-нежно касается губами его губ.       «Совсем не так как я себе представлял. Я думал, он грубый, как и показывает себя, но… У него такие нежные губы.» — Кима затягивает по уши.       — Почему ты издевался надо мной? Знал бы ты, что я делал потом с собой…       — Я знал… Но всё равно делал тебе больно. Потому что не хотел принимать того факта, что бесповоротно влюбился. Я боялся, что всё повторится, как с Феликсом… Ты помнишь его?       — Да, мы же дружили тогда. Но что произошло?       — Пойдём в дом, я сделаю чаю и дам сухую одежду. Там и расскажу всё, — Хван протянул руку брюнету и тот послушно взял её.       Старший жил один, он выпросил у отца квартиру, потому что больше не мог жить с этой семейкой. Он показал Сынмину где ванная комната, дал сухую одежду и пошёл заваривать зелёный чай с саусепом. Ким его любит.       Настроение у Хвана было на 70% хорошим, а те 30% постоянно занимал Феликс. Никуда не девался.       — Я закончил, — тихо произнёс брюнет за спиной старшего.       — Пойдём в зал, — он забрал кружки с чаем.- Феликс умер.       Сердце будто перестало биться. Он не мог поверить. Ли всегда был жизнерадостным солнечным мальчиком, который обожал кататься на велосипедах, гулять поздними вечерами, любил Хёнджина.       — Но… Что произошло? Почему? — Сынмин не отрывал взгляда от глаз парня, потому что те бездушно смотрели на ковёр.       — Покончил с собой. Мы были на поле и повздорили. Ничего серьёзного, я просто спросил, что с ним происходит в последнее время. Он выглядел поникшим и будто отрешённым от мира. Ликс просто накричал на меня и убежал куда-то. Позже я нашёл его стоящим у обрыва. Начал бежать и кричать ему, чтобы ни в коем случае не делал этого. Но как только я ступил шаг, он ступил в ответ.       — Пиздец.., — Сынмин видит, как Хван беззвучно плачет, но слов для утешения не может найти. Никогда не находил. Он просто крепко обнимает его, без слов.       — Спасибо, — тихо всхлипывает старший.- А что у тебя за сны?       — Я помню отчётливо только последние два. Всегда был дождь с грозой…       Сынмин рассказал оба сна максимально детально, потому что ему срочно нужно было поделиться своими переживаниями с кем-то. Выслушав брюнета, Хван поведал о своих снах. Минут десять оба сидели и ничего не говорили. Наверное, переваривали этот поток странных снов.       — Кстати, Чонин и Минхо знают, что ты гей?       — Нет. Они же засмеют меня.       — Да? Но я видел, как Минхо целовал какого-то парня с большими щеками, очень похожего на квокку.       — Вот засранец.       И они оба звонко засмеялись.       Сынмин почувствовал, что их старая дружба постепенно возвращается и перерастает в новое чувство — любовь. Чувствует, как Хёнджин становится роднее, чем раньше. Он не знает, что их ждёт завтра, через год, во взрослой жизни. Будущее страшит. Но Хёнджин пообещал заботиться. И Сынмин поверил.