Соревнование

Из комнаты, где отдыхали приглашённые члены Акацки, доносился шум. Конан насторожилась: собирать вместе профессиональных убийц и так было опрометчивой идеей Пейна, а оставлять их в одной комнате точно не стоило. Решительно подойдя к двери, Конан распахнула её, готовясь предотвратить уничтожение Амегакуре, но остановилась, едва услышав наглый голос сидящего за столом Хидана: — Охуевшая блядь. Он тыкал пальцем в Сасори, сидящего на другом конце стола. Между ними она увидела Зецу, скалящего желтоватые зубы, а прямо перед собой — широкую спину Какузу, который в свете тусклой лампы перебирал документы. — Пизданутый уëбок, — ровно проговорил Сасори. Удостоверившись, что Амегакуре ничего не угрожает, Конан бесшумно вошла и прикрыла дверь. Заметив у стены сидящих на стульях Кисаме и Итачи, она двинулась к ним и присела на свободное место. — Что здесь происходит? — тихо уточнила она у Кисаме. — Сукаблядский пиздюк! — парировал Хидан, самодовольно ухмыляясь. — Хидан и Сасори соревнуются в искусстве владения матом, — пояснил Кисаме. — Сасори?.. — Объëбанный хуесос, — Сасори закатил глаза. — Мы сами не поняли, как так вышло, — пожал плечами Итачи. Конан понимающе кивнула и посмотрела на поле импровизированного боя. В желтом масляном свете на лице Сасори читалась смертельная усталость, а Хидан весь горел от азарта. — Пиздострадающий еблан! — он взглянул на Дейдару, погано улыбаясь. Тот скрипнул зубами. — Мудаблядское хуйло. — Напоминаю, что вы можете поднять ставки, — монотонно вставил Какузу, вписывая что-то в блокнот. — Добавляю тысячу рë за Сасори, — глухо проговорил Итачи. — Э, бля, охуел?! — мгновенно взвился Хидан, резко повернувшись к нему. — Тогда добавляю две тысячи рë за Хидана, — благодушно ухмыльнулся Кисаме. — Заебись, рыба сечëт, кто здесь папочка, — Хидан опять расплылся в самодовольной улыбке и откинулся на спинку стула. — Хитровыебанный милипиздрический выблядок. — Пиздокрылая хуетыканная поебень. — Блядемудиный отхуеверченный пиздопроёб! — Аналопиздливый приблядушный хуедроч. Сасори и Хидан продолжали бросать друг другу матерные оскорбления, пока все остальные молча следили за тем, кто же в конце концов перехватит инициативу. В какой-то момент Конан заметила слом: Хидан стал отвечать гораздо медленнее, а затем и вовсе начал повторяться, и в соревнование вступил Зецу, перебивая его и записывая фолы. Ядовитая улыбка на губах Сасори становилась всë заметнее. Пальцы Дейдары крепче вцепились в спинку его стула. — Близка развязка, — прошептал Итачи, и Кисаме хмыкнул. — Остоебавшая пиздоблошиная блядина! — Пиздодушное нехуемлемое объебожество. — В рот ебал тебя, пиздоротое злоебучее уёбище! — Опиздоумевший хуеголовый склипиздень. Хидан приоткрыл рот, беззвучно подбирая слова, но безрезультатно. Хлопнув им, как рыба, он насупился. Сасори продвинулся поближе и проговорил так ядовито, что Конан удивилась, как лицо Хидана не оплавилось от кислоты: — Испиздевшийся блядомагистр ебланистики, выёбывающийся своими дохуя религиозными пиздоуёбищными взблядами, вечно пиздящий о хуйне и заебавший нахуй всю пиздобратию. Хидан скривился, его глаза опасно потемнели. Стоило начинать беспокоиться за Амегакуре. — Допиздишься, ты, ебанутый… — Было, — перебил Зецу. — Охуевший… — Было. — Сукаблядский… — Бы… — Когда, блядь, хуерылый пиздабол?! — взревел Хидан, вскочив из-за стола. — Ещё в пятом раунде, — Зецу расплылся в щербатой улыбке. Хидан хлопнул глазами беспомощно, посмотрел на Сасори, поджал губы и в сердцах воскликнул: — Пошли вы на хуй! — Сасори побеждает в поединке, — объявил Какузу. Хидан плюхнулся обратно на стул и обиженно скрестил руки на груди, бурча под нос «да проебитесь вы троебучим тристахуиным проёбом». — Все, кто ставил на него, могут подходить за деньгами. — Поздравляю, Итачи-сан, — усмехнулся Кисаме. — Сасори, твой выигрыш, — Какузу достал из кейса ещё одну пачку рë и придвинул её к Сасори. Тот с постной миной взял деньги, встал и повернулся к Дейдаре. — Бери, заслужил. Дейдара непонимающе посмотрел на протянутую к нему руку с пачкой купюр. — Почему, данна? — А благодаря кому я придумывал такие мерзкие эпитеты? — Сасори ткнул деньги Дейдаре в грудь и разжал пальцы. Пачка шлепнулась на пол. — Конечно, часть денег следовало отдать Орочимару, но эта змея покинула нас, так что тебе повезло. Лицо Дейдары дернулось: надежда на похвалу сменялась осознанием, затем — гремучей смесью возмущения и обиды. Наконец, он резко развернулся и вылетел из комнаты вслед за удалившимся Сасори. Из коридора донеслось гулкое надрывное «Данна!..» и глухое «Отъебись». — Интересно… — протянул Кисаме. — Итачи-сан, в минуты молчания вы тоже думаете подобными выражениями? Итачи взглянул на него нечитаемо, но промолчал и встал, чтобы забрать выигрыш.