Я бы последовал за тобой

      — Блум, — Фара вдруг замерла в нерешительности, а затем сделала глубокий вдох и закончила. — Что с Сильвой?       Девушка грустно улыбнулась и позволила себе взять Фару за руку, спрятанную в перчатку. Однако, это только усилило боль — когда-то, ещё совсем недавно, она хваталась за эту руку, ища поддержку, а теперь вынуждена была прощаться.       — Он в порядке. Поехал со специалистами, чтобы захватить Кровавых ведьм, — Фара кивнула, но все в ней изменилось. Она словно выдохнула, будто боялась встречи с другом.       — Хорошо, — она улыбнулась и сжала пальцы феи. — Прогуляемся?       Блум кивнула, желая провести каждую секунду вместе. Когда в прошлом году она поняла, какую ошибку совершила, девушка не думала, что это приведет к таким фатальным последствиям. И она сожалела, настолько сильно, что сейчас боролась с желанием рухнуть на колени и просить прощения.       — Не вини себя, — Блум снова посмотрела на неё, вынуждая остановиться. — Да, у меня нет магии, но ты выглядишь, как побитый зверёк. Если тебе станет легче, то я не виню тебя.       — Не станет, — она шмыгнула носом и слезы потекли по щекам. — Я от этого не перестану быть виноватой. Вы сделали для меня так много, заботились обо мне. Вы умерли… Она вас убила, а я ей поверила. Поверила, что вы сбежали, бросили нас.       — Блум, — Фара мягко взяла ее за плечи, полностью разворачивая к себе. — Розалинда умеет убеждать, умеет заставлять поверить себе. Она всегда была хороша в этом. Ты просто стала очередной жертвой. Я знаю, она делала с нами также.       — Мистер Сильва не поверил, что вы мертвы.       — А во что он поверил?       Вопрос сорвался с губ слишком поспешно, необдуманно, но Фара не стала сожалеть. Она не увидит Сильву, не попрощается с ним, но это не значит, что ей будет легко. Даже умирая ее последняя мысль была о нем, о тех его словах в ее кабинете, когда он сказал, что не сможет без нее жить. Похоже, ему пришлось учиться и он даже преуспел.       — Не знаю, — честно ответила Блум, и они вновь продолжили путь. — Он, наверное, верит, что вы где-то прячетесь.       — Я никогда не была той, кто прятался, — хмыкнула женщина, и Блум вдруг пожалела, что это так. Фара Даулинг была могущественной феей, но сейчас Блум была бы благодарна, если бы та просто сбежала из Алфеи, а не умерла, бросив Розалинде вызов.       — Я ее убила.       — Я тоже хотела, — это признание было настолько неожиданным, что эмоции отразились на лице Блум, но Даулинг их не заметила. Она была там, где рискнула бросить вызов наставнице. — После Астер Делла я была так зла, что хотела ее убить. И, будь у меня твоя сила, все могло бы сложиться иначе.       — Ты бы никогда себе это не простила.       Родной голос словно обнял ее, заставляя обернуться и улыбнуться. Сол, весь мокрый от долгого бега, смотрел на нее, не мигая, будто боялся моргнуть, а Фара вдруг поняла, что может заплакать. Оставлять его одного было слишком больно.       — Я многое не могу себе простить, сам знаешь, — он кивнул, глядя, как она поднимается на ноги, как мягко смотрит ему в глаза. Но от этого было ещё больнее.       Боль разрывала его изнутри, он смотрел на женщину, ради которой сделал так много, которую защищал и любил, но знал, что она мертва. Его Фара, восхитительно сильная Фара мертва. Убита той, что не несла ничего, кроме боли.       — Девочки мне все рассказали.       — Значит, мне не придется.       — Я все ещё считаю, что не смогу прожить без тебя.       Блум замерла, застигнутая врасплох. Они все знали, что Даулинг и Сильва были друзьями, сражались вместе, но впервые она заметила их связь так явно. Она увидела боль в глаза Сола и словно ощутила напряжение, идущее от Даулинг.       — Сможешь, — она сделала несколько шагов вперёд, как и Сильва, чтобы он смог прижать ее к себе.       Он редко ее обнимал, и сейчас очень жалел об этом. Если бы жизнь дала ему ещё один шанс, позволила все исправить, он бы никогда ее не отпустил. Он бы пошел за ней следом в тот день, закрыл бы собой, если бы потребовалось. А лучше, рассказал бы Блум правду, но не заставил проходить через это Фару.       — Тебе придется отпустить меня, Сол, — она посмотрела ему в глаза, и с удивлением заметила, как они наполняются слезами. Ее друг, самый храбрый человек, которого она знала, никогда не плакал.       — Ты же знаешь, я бы последовал за тобой.       — Знаю, — она улыбнулась, и что-то в этой улыбке надломило его. И Фара почувствовала это, приподнимаясь на носочках и целуя его в щеку. — Защищай наших детей.       Горло сдавили слезы, и он нашел в себе силы, чтобы кивнуть. Но она понимала его, всегда понимала, поэтому лишь прижалась крепче, как не позволяла себе никогда, и вцепилась в плечи. Фаре было больно, оставлять их всех, жалеть о столь многом, что не успела сделать и сказать. Но теперь, ему, она не имела права говорить — не смела сделать ещё больнее.       — Жаль, ты не можешь посмотреть мои мысли, — он прошептал это еле слышно, Фара сквозь слезы улыбнулась, понимая, что не готова посмотреть ему в глаза. Больше нет, она уже начала растворяться.       — Я никогда этого не делала, — так же шепотом отозвалась она и закрыла глаза. Сол сделал тоже самое, прижимая ее к себе и молясь всем, кого знал и в кого не верил, чтобы она осталась. Чудом, магией, ему было плевать.       Но она не осталась, разбивая его сердце на миллион кусочков.       — Она верит в нас, — едва слышно проговорила Блум, и Сильва посмотрел ей в глаза. Девочка плакала, словно потеряла важного человека, и Сол кивнул, разделяя ее боль, понимая ее.       — Да. И мы не имеем права ее подвести.