.
6 октября 2022 г., 09:12
маленькое кафе на набережной с неяркой гирляндой над входом, полностью заставленным нежно-фиолетовыми цветочками в дешёвых пластиковых горшках, с его дизайном в бело-розово-лиловой гамме, сразу показалось игорю каким-то сладким, что ли. ванильным. в его вселенной самым роскошным заведением, где он бывал, был ларёк с шаурмой на углу улицы, а кофе он пил только чёрный, причём литрами из кофемашины в отделе, не более того. но это было даже как-то романтично, что ли? в любой другой ситуации он бы сказал спасибо, но одно только выражение петиного лица говорило ему о том, что с благодарностями торопиться не стоит.
хазин притащился в своём вездесущем плаще, хотя погода для начала августа действительно была прохладная — для питера, в целом, не редкость. он, недавно переведённый, только начал адаптироваться к местному климату, и плащ пока что был на все случаи жизни. игорь научился узнавать его по этой самому плащу с любого расстояния; вот и сейчас, только оказавшись на углу улицы, заметил его фигуру у ограждения на набережной.
— так и куда мы идём? — поинтересовался гром, подойдя ближе.
— и тебе привет, — фыркнул петя, убирая зажигалку назад в пачку. — за твоей спиной.
заведение было уютное: деревянные резные столы и стулья, выкрашенные в белый, приятная музыка на фоне — кажется, какой-то джаз, ещё больше цветов, чем снаружи, и подушечки на каждом сидении. на одной из стен висела обычная доска, на которой мелом красивым почерком вывели меню; гром пригляделся, но половина слов ему знакома не была.
— что мы здесь делаем? — удивлённо спросил игорь, вчитываясь в меню.
он не привык к ситуациям, где ему нужно за кем-то следовать, обычно его авторитет и ведущую роль в деле признавали без особых пререканий. всем отделом, за исключением пети.
— игорь, ты вроде умный человек, вон, майор, должен же уметь сращивать информацию. я тебя в вечер пятницы после работы пригласил в кафе. в самое приторное, которое я в этом городе видел — если что, поправь. как думаешь, что мы здесь делаем?
— это свидание? — выдал гром после некоторого размышления. была у хазина дурацкая привычка заданный вопрос переадресовывать собеседнику, не давая нормального ответа; это делало его до невозможности изворотливым и заодно отвратительной партией для свидания.
петя коротко кивнул, указывая ему на столик в углу, около которого по обеим сторонам висели собранные шторы. игорь сел на левый стул, не снимая ни куртку, ни кепку, и уставился на стоящего над душой петю, который повесил верхнюю одежду на располагавшуюся рядом вешалку.
— ты куртку снимать не будешь? — поинтересовался он флегматично и поправил волосы.
— у тебя всё очень плохо с организацией, — сообщил ему игорь, хмуро глядя из-под мятого козырька.
— понимаю, важно сохранять брутальный образ, — покивал тот, но так и не сел. — что будешь?
— ты с каких пор официантом подрабатываешь? у тебя вроде работа не пыльная.
— здесь официантов нет, я схожу к прилавку и всё возьму, — объяснил хазин таким снисходительным тоном, будто игорь не понимал простейших вещей вроде того, что два плюс два — четыре. — так что будешь?
гром похлопал глазами сначала на него, потом на злосчастную доску с меню и смирился со своей участью окончательно.
— какао, — он старался придать голосу максимальную уверенность. — и что-нибудь с ягодами.
— тебе какао с маршмеллоу, — петя осёкся на середине предложения, понимая, что случай тяжёлый, — с зефиром взять или так попьёшь?
— да.
— что да?
— с зефиром, — мотнул головой Игорь.
скрасить эту встречу могла только ударная доза глюкозы.
хазин вернулся слишком быстро, не дав ему шанса подцепить кого-то более адекватного, и приземлил на стол небольшой поднос с двумя красивыми чашками и какой-то корзиночкой с ягодами на белом блюдце. игорь оценил.
— ты есть не будешь, что ли?
— не, — отмахнулся петя. — я не голодный.
гром пожал плечами; куртка скрипнула, он придвинул к себе чашку и взял с подноса одну из ложек — зефира положили от всей души, отпить было просто невозможно.
— сколько я тебе должен, получается?
петя опять посмотрел на него так, будто в жизни не встречал такой непроходимой тупости. нет, он так смотрел на всех и почти всегда, но игорь как будто в его личном рейтинге идиотов лидировал с уверенным отрывом.
— нисколько. я позвал — я угощаю, правила этикета, игорь.
с набитым зефиром ртом выговорить «спасибо» просто не вышло: получилось что-то среднее между благодарностью и «ни хрена себе». отрыв стал ещё больше.
хазин независимо взял другую ложку, перемешал ей кофе с нарисованным на пенке сердечком и немного отпил, не доставая ложку.
— замуж не выйдешь, — не удержался игорь, отламывая кусочек пирожного.
— и слава богу, — отозвался тот, но ложку достал.
достал, облизнул и отломил точно такой же кусочек пирожного с видом, будто так и должно быть. игорь попробовал было возмутиться, потом подумал, что это всё-таки свидание, а они так и выглядят, и уже тогда вспомнил, кто за это платил.
— не голодный?
— ага, — подтвердил петя, энергично жуя. — не видишь, что ли?
когда пирожное закончилось, музыка поднадоела и выяснилось, что нечего обсуждать, кроме работы, игорь ещё раз изучил петино лицо с лёгким прищуром и задал вопрос, который стоило задать ещё в самом начале:
— ты действительно вытащил меня сюда только для свидания?
— и чтобы достать дилера, — сдался наконец петя. — того, что решил на мне сэкономить, я тебе о нём говорил.
игорь припоминал эту историю — он как-то имел неосторожность на дежурстве спросить, почему у хазина такое мрачное лицо, и получил такой скомканный рассказ, что разобрался с большим трудом. петя сбивчиво (хотя они никуда не спешили) объяснил ему, что ради какой-то спецоперации делал закупку, но по итогу упустили и дилера, и оплату — вещдоки, конечно, остались, но за деньги — он вкидывал от себя — было обидно всеми остатками души.
— собираешься вытряхнуть из него деньги? — нахмурился игорь.
если у хазина и был какой-то план, гром был готов поклясться на конституции, что тот отвратителен. план. не хазин. пока что.
— и душу, — очаровательно улыбнулся петя, закусывая зубочистку. видимо, надеялся, что это в лучших традициях боевиков придаст ему крутости, а то прессовать кого-то в чёрной водолазке с высоким горлом было не комильфо.
— чего из своих никого не взял? я-то тут каким боком?
— не люблю делиться успехом, — протянул он. — а ты хороший исполнитель. к тому же, весь из себя за справедливость — то, что мне и нужно.
— почему ты так уверен, что я соглашусь?
петя раскинулся на стуле и посмотрел на него с вызовом.
— тебе нравится проводить со мной время, — тон у него снова был такой, будто он объяснял нечто элементарное. — и без разницы, что это будет: работа или посиделки в кафе. признай, ты не сможешь мне отказать.
вот этот пётр-я-знаю-что-я-чертовски-хорош-хазин игоря и раздражал больше всего. это была какая-то сущность пети, с которым он работал, появляющаяся по настроению, и хотелось молиться, чтобы она не была ему настоящей.
— и ты собрался ловить его здесь? из всех возможных мест? ты думаешь, он серьёзно собирается здесь появиться? мы в кофейне с цветочками — я не эксперт по торговле наркотой, но это не выглядит как подходящее место.
— ну, знаешь, — он упорно не менял тона, стараясь говорить как можно более вкрадчиво и томно, — дилеры не употребляют, но это не значит, что у них не может быть своей зависимости. например, от фисташковых эклеров, которые — вот совпадение — делают в этой кофейне.
— бред, — начал было возникать игорь, но петя резко осадил его, пригнув их обоих к столу.
— тихо, вот и он.
игорь покрутил головой.
— какой план?
— во-первых, допивай быстрее и на выход. во-вторых, отловим у дверей, предъявим корочку, затащим за ближайший угол — у них за зданием мусорки, и там пусто, я проверял — и поговорим. для начала.
— страшный ты человек, петя.
— а то, — хазин подмигнул с таким задором, что игоря это неуместно развеселило.
гром ему почему-то верил на слово, и это подкупало. да и вообще, нравиться кому-то вроде игоря дичайше льстило его самолюбию.
выходя из кафе, они старались не вызывать никаких подозрений: игорь даже убрал поднос и салфетки со стола, хотя петя пытался это всё у него отобрать и оставить.
у дверей их обдул промозглый ветер; хазин чуть сильнее закутался в плащ, и гром подавил желание отдать ему свою куртку — во первых, он бы не взял, а во-вторых, куртка с плащом — плохое сочетание.
— у тебя зажигалки не будет? — поинтересовался петя спокойно. нет, ну он как будто в действительности вылез из какого-то боевика.
— у тебя своя есть, — отозвался игорь.
петя пробурчал себе под нос что-то о тупых майорах, на которых даже психологические трюки не действуют.
— откуда ты столько о нём знаешь? — неожиданно выдал гром, чтобы разбавить обстановку и заодно понять, на что он подписался.
хазин нахмурился и посмотрел на него очень серьёзно.
— это работа моя, дядь, какие вопросы?
— никаких, — поспешно добавил игорь. — ты чего так реагируешь-то?
тот от него только отмахнулся.
объект их слежки — худощавый парень лет двадцати пяти, не больше — вышел из кофейни с такой скоростью, что вызвал бы подозрение у кого угодно, что уж говорить о них двоих. хазин ухватил его за плечо и развернул к себе.
— разговор есть, — выдал он, отступая от первых пунктов собственного же плана. — отойдём.
вопросом это не было, но парень кивнул.
за зданием действительно были только мусорки без намёка на присутствие человека, но они всё равно забились в угол за одним из баков.
в августе уже темнело намного раньше, так что фонарь на заднем дворе пришёлся очень кстати: игорь, идущий за процессией из хазина и незнакомого парня, на свету смог разглядеть последнего — петю он видел и без того достаточно. с выцветшими волосами какого-то непонятного оттенка, близкого к пепельному, с уставшим лицом, с синяками под тусклыми серыми глазами тот определённо вызывал сочувствие, если не принимать во внимание его деятельность. у кого угодно, кроме пети, который встряхнул его за шкирку, как котёнка, и спросил:
— ну что, помнишь меня?
— нашёл, что спросить, у меня таких, как ты, в день десяток. конкретизируй.
— умничать потом будешь, — отрезал петя. — деньги мои верни.
— а то что? наглядно продемонстрируешь, зачем ты с собой этого амбала привёл?
в любой другой ситуации игорь, начинающий что-то подозревать, принял бы это за комплимент, но сейчас он был слишком занят пониманием происходящего. и своим безмерным удивлением ему.
хазин в кои-то веки вскинул открытое удостоверение, видимо, вспомнив собственный план; игорь пока предпочитал не шевелиться и молчать — ему хотелось верить, что у пети есть хоть какое-то представление о том, что он делает, и его роль тоже предусмотрена.
— читать умеешь, дорогуша? ты у меня сейчас лет на десять уедешь лес валить, и никакая крыша тебя не спасёт.
— о, и в каком переходе ты это купил? я тоже хочу.
гром между делом начал думать, что пацан, по всей видимости, бессмертный. он спокойно ёрничал и, кажется, просто издевался, не меняясь даже в лице, несмотря на то, что петя до сих пор держал его за ворот толстовки, которая явно должна была неприятно давить на горло.
— там же, где и вот это, — оскалился хазин, раскрыв плащ, под которым оказалась кобура.
игорь искренне удивился тому, что пацан удержался от шутки про эксгибиционизм.
— о, ты мне ещё и угрожать собрался, отлично, — кажется, он закатил глаза. — обидно, что у меня нет с собой бинго «разговор с дилером», я бы его уже собрал.
— да какой ты дилер, так, торговка, — съязвил хазин. — понимаешь, если я тебя прям тут завалю и спрячу, тебя никто даже искать не будет. а он, — он показал рукой в сторону изрядно охреневшего игоря, — подтвердит, что мы тебя не трогали. или вообще не нашли, можешь даже выбрать, какая версия тебе нравится больше.
отличную роль ему тут уготовили, конечно: кажется, петя позвал его лжесвидетельствовать, аргументируя справедливостью — обычная пятница, обычный хазин.
— ладно, ладно, успокойся, — парень поднял руки, и петя развернул его спиной к заплёванной стене. — толстовку испортишь. что ты хочешь?
— у тебя память, как у золотой рыбки, что ли? деньги мои верни.
— много хочешь, — протянул он. — нет у меня столько.
— меня это волновать должно?
— не должно, ты прав. но вот, — он влез в карман толстовки и протянул пете пачку денег, сложенных вдвое, — всё, что есть.
— пересчитай, — резко обернулся петя к игорю, протягивая всю пачку.
гром всё старался себя убедить, что всё в порядке вещей, так и должно быть — в конце концов, его методы работы от таких недалеко ушли, но его что-то упорно гложило. что-то было не так, и он никак не мог объяснить себе, что именно.
сумма петю не удовлетворила.
— и что делать будем? — поинтересовался он, одной рукой принимая деньги у игоря, а другой удерживая парня у той же стены; тот, в целом, вырываться и не торопился, но чем чёрт не шутит.
— да я откуда знаю. больше у меня нет, а для того, чтобы попасться тебе ещё раз, я слишком хорош. чем там ещё долги возвращают?
— натурой, — отозвался петя раздражённо.
— ну не, — хохотнул он. — я ещё себя уважаю.
— хоть кто-то, — пробормотал игорь, но они всё равно его услышали; петя посмотрел как-то одобрительно, что ли, будто его одобрение тут нужно.
— могу товаром отдать, — пожал плечами парень. — сам знаешь, я экономлю.
— экономит он, — фыркнул петя и тут же осёкся. — стоп, что ты только что сказал?
— давай товаром отдам, говорю, — повторил он. — всё равно будешь потом искать кого-то из наших, а я тебе упрощу задачу.
и вот здесь мартышка в голове игоря бахнула в тарелки, заставляя лихорадочно соображать. что значит «отдам товаром»? зачем хазину наркотики, если в вещдоках уже всё есть?
ему. для личного пользования?
где-то внутри игорь пожелал, чтобы мартышка от всей души бахнула ему по голове.
интересно, у мартышек вообще есть душа?
всё сходилось. и странная предыстория, и осведомлённость, и присутствие тут игоря. в одну секунду стало так мерзко и будто липко, что захотелось помыться, но он не двинулся с места, надеясь, что это всё сейчас разрулится.
петя замер, продолжая цепляться за ворот чужой толстовки и вглядываться в глаза. потом — ужасно — оглянулся на игоря и уверенно протянул парню руку:
— давай. давай, пока я не передумал.
— ну вот, другой разговор, — он улыбнулся как-то неприятно, почти хищно, и сунул руку в карман.
у игоря, по ощущениям, разом обвалилось всё. доставайте конституцию — он согласен на клятву.
свидание. да надо было его к чертям ещё у моста послать.
в питере всегда с этим было проще — в конце концов, поговорка не звучит вроде «в новосибирске не шутят, в новосибирске прикалываются». от количества таких, как этот парень в толстовке, на свободе временами выл весь отдел, а у игоря сейчас отпало любое желание это количество сокращать.
он почти не удивился, что у пети тоже — тот ослабил хватку, и парень тут же скрылся за поворотом, бросив «всего хорошего, товарищ майор». прилетевшее ему в ответ «чтоб я тебя больше не видел» он, скорее всего, даже не слышал.
вариантов было множество, начиная с простого «развернуться и уйти» и заканчивая чуть более сложным «дать пете в лицо и уйти»; игорь быстро перебрал их в голове, откинул и только горько усмехнулся:
— какие у вас интересные свидания, товарищ майор.
— да брось, гром, — фыркнул петя, будто нарочно к нему не поворачиваясь; интересно, знал ли, что нужно доверять человеку, чтобы стоять к нему спиной так спокойно, или у него уже в голове ни одной мысли не было? — будто ты не знал.
игоря передёрнуло как-то противоестественно, как марионетку на верёвочках.
— стой, ты не знал? — хазин почти присвистнул и резко обернулся. ответ был написан у игоря во весь нахмурившийся лоб. — гром, ты как считаешься лучшим в отделе, если не замечаешь очевидных вещей?
— какого чёрта ты мне что-то предъявляешь? ты — мне?
— а ты мне что предъявлять собрался? — фыркнул петя, подходя почти вплотную. он ниже был едва ли не на голову, но в том, как он задирал подбородок, не было ничего забавного. — я тебе что, что-то обещал?
игорь раскрыл было рот, ошалело огляделся и тут же захлопнул его обратно — будет он ещё тут этому уроду что-то доказывать. да, обидно, да, он в растерянности и да, он на что-то надеялся — но чести много.
хазин ткнул его тонким пальцем куда-то почти в солнечное сплетение, видимо, надеясь выбить остатки воздуха.
— я тебе ничего не говорил. ты сам себе что-то придумал.
справедливости ради, если пересмотреть весь их диалог от начала и до конца, хазин ему прямо не ответил ни на один вопрос, и грому пришлось из всего делать свои выводы. довольно логичные, между прочим, но кто ж знал, что то, что у нормальных людей означает «да», у пети хазина означает «я тебя потом кину». у него, по всей видимости, свой мирочек, который вокруг него и крутится.
— он ведь поэтому тебя так и раздражает, — выдал игорь, когда хоть какие-то мысли собрались в его голове. — вы похожи. живёте так, как вам удобно, вам плевать на остальных, и вы этим как будто гордитесь. только он это понимает, а ты почему-то нет. хорошо устроился, хазин.
— ты не сравнил меня только что с наркодилером, — злобно прошипел петя и с угрозой придвинулся ещё ближе.
— сравнил, — подтвердил игорь. — и лучше было не сказать, — он оттолкнул петю — слегка, чтоб в стену не влетел: ещё драки им тут не хватало.
хазин сделал вид, что ничего не было, и быстрым шагом вернулся обратно на улицу всё тем же путём. выбежав за ним, игорь почему-то подумал (понадеялся?), что сейчас — последний раз, когда он может сказать ему что-то, не касающееся работы. что-то ёмкое, что-то, несущее в себе всё, что он об этой ситуации думает, и что-то такое, чтобы хазин при своём отсутствии совести даже не подумал бы больше у нему подходить.
слова вырвались сами собой, пока он размышлял.
— а я всё равно пришёл бы, — крикнул он в спину стремительно удаляющемуся вниз по пустой улице пете. — даже если бы знал!
по тому, как хазин ускорил шаг, стало понятно, что он всё слышал.
***
остаток недели игорь старательно напоминал себе, что он взрослый, серьёзный человек, несмотря на то, что почти всё время хотелось выпить, пожаловаться и на ручки. он, в целом, хорошо справлялся: работа шла по-прежнему, прокопенко ругал и хвалил, ставки на его увольнение неуклонно росли, и он даже несколько раз оставался до позднего вечера, помогая диме писать отчёты. дима от такого аттракциона невиданной щедрости выпал в осадок и лишний раз ничего не говорил, видимо, опасаясь, что это может легко закончиться. в пятницу, когда на улице стемнело так, что глаз выколи, а из отдела вышли последние сотрудники, дима отобрал у игоря несколько последних листов, с размаху сложил их в папку и захлопнул её. — игорь, — осторожно начал он. — что-то случилось? — с чего ты взял? — гром за секунду стал ещё серьёзнее обычного. и в какой момент он перенял петину привычку не отвечать на поставленный вопрос? вредная для опера штука, на самом-то деле. — мне казалось, на земле должны были как минимум заново появиться трицератопсы, чтобы ты оставался помогать мне с отчётами. в благие намерения я не поверю, — добавил он и тут же осёкся. — не в том плане, что я не считаю тебя способным на добро, а просто… — я понял, — мягко остановил его игорь; почему-то тянуло улыбнуться. — да, случилось. — хочешь поговорить об этом? — не, — игорь уверенно мотнул головой. — спасибо. для верности оставалось только предложить диме выпить — на ручки ему игорь бы не влез, но он вовремя отказался от этой идеи. — хорошо, — ничуть не изменившийся в лице дима пожал плечами. — то есть плохо. то есть, если захочешь поговорить, я всегда рядом. игорь кивнул головой и всё-таки разулыбался: впервые от души за всю неделю. — ты со всем справишься, я уверен, — добавил дима одухотворённо, осторожно хлопнул игоря по плечу и, забрав куртку, вышел из участка. в том, что он сказал, не было ничего сверхъестественно мотивирующего, но уже через час игорь стоял у двери в петину квартиру: адрес он нашёл в участке, а в подъезд его запустила какая-то дружелюбная старушка, дай ей бог здоровья. он стучал и звонил попеременно уже минут пять, но без особого успеха; в голове всё чаще проносился вопрос, а жив ли петя вообще, но пока удавалось над этим не думать. где-то на двадцатом звонке из-за двери послышались проклятия и грохот чего-то деревянного, и на пороге возник растрёпанный петя в странном атласном халате — у богатых свои причуды, ничего не сказать. — че пришёл? — поинтересовался тот негостеприимно. — и тебе привет. поговорить. — не буду я с тобой разговаривать, — возмутился петя и хлопнул дверью. игорь не был бы игорем, если бы на этом моменте ушёл. — открой сейчас же! — потребовал он. — не открою, можешь там до утра орать, — независимо отозвался хазин. — я вскрою дверь. — не посмеешь, — за дверью послышались шаги, будто он подошёл ближе, чтобы проверить серьёзность угроз игоря. — посмею, — самодовольно заявил он. — скажу, что соседи на наркопритон жаловались. и не совру, считай. петя со своей, казалось бы, хорошей реакцией как-то и не понял, в какой момент обнаружил себя прижатым к невысокому комоду в коридоре. пребольно приложившись поясницей о самый его верх, он предпринял попытку вырваться, но обнаружил, что по обе стороны его держат руки игоря. занятное зрелище. — и что ты делать собрался? — насмешливо поинтересовался он, глядя куда-то в район запястий, плотно обтянутых этой вездесущей громовской курткой. — придушить меня прям здесь? — хуже, — ответил игорь низким, будто не своим голосом. хазин поднял голову буквально на секунду: ему была интересна эта перемена в игоре, который обычно держал в руках себя, а не кого-то ещё, и этой секунды игорю хватило, чтобы даже не поцеловать петю, а скорее надавить на него ещё и так, нависая сверху и прижавшись губами. у пети был шанс высвободиться в эту секунду: чувствовалось, что игорь ослабил руки — ошибка та ещё, конечно, — и он воспользовался; ударил игоря в сгиб локтя и тут же заломил руку за спиной так, что теперь игорь оказался прижатым к комоду — и петя убедился, чтобы тот тоже ударился. — и что ты себе позволяешь? — шепнул петя ему на ухо; игорь дёрнулся и освободился одним лёгким движением. ну, петя не то чтобы его сильно держал — так, скорее, для профилактики. — что хочу, — отозвался игорь, разминая руку. — ещё скажи, что тебе что-то не нравится. — не нравится, — подтвердил петя. — ты много на себя берёшь. — хорошо, и что именно тебе не нравится? — теперь он стоял, оперевшись на комод и поставив руки по обе стороны, почти у самых уголков; у хазина вздёрнулась бровь. — говори, я серьёзно. — ты сам спросил, — предупреждающе начал петя, выставив вперёд указательный палец. — какого чёрта ты не спросил разрешения? и на комоде? ты серьёзно? ничего лучше ты не мог найти? игорь, кажется, прислушавшись, отслонился от комода и теперь просто стоял, сложив руки перед собой. — кто вообще учил тебя так целоваться? ты бы меня ещё просто головой ударил. — признаюсь, была такая идея, — ухмыльнулся игорь и сделал шаг от комода к пете. тот проигнорировал, продолжая размахивать руками. — сними свою куртку. сними куртку, я сказал, ты у меня дома, а не на улице. гром послушно стянул куртку, бросил на обувную полку и сделал ещё шаг; весь его вид буквально спрашивал «ну, и что ты мне ещё скажешь?» если бы игорь изначально был таким, они бы пропустили где-то половину произошедшего за ненадобностью. — и всё-таки, — выдал петя, наконец нашедшись. — какого чёрта ты не спросил разрешения? — так можно или нет? — можно, — кивнул он и закусил губу изнутри. — но по моим правилам. и спальня там. кажется, единственным способом получить желаемое было поддаться, и игорь развалился на предложенной кровати, не без удовольствия отметив, что она удобная и даже слегка проваливается: чудно для его вечно уставшей спины. петя в прямом смысле этого слова рухнул сверху, удобно обосновавшись у него на бёдрах. он был не лёгкий и не тяжёлый: в самый раз, и гром пристроил руки уже ему на бёдра, усаживая ещё удобнее и осторожно оглаживая большими пальцами тазовые кости под струящейся тканью халата. руки лихорадочно блуждали по всему телу, и во всём этом читалось одно — игорь наконец-то дорвался и теперь собирался воспользоваться этим по максимуму. он не прикасался даже к поясу халата, предпочитая пока трогать и трогать так. удивительно, как обычно грубый и бесцеремонный игорь относился к нему, как к какому-то сокровищу — по крайней мере, пока что — с петей никогда не знаешь, в какой момент захочется ему прописать. объяснять хазин всегда предпочитал на практике, так что подцепил Игоря двумя пальцами за подбородок, большим проведя по скуле, и полез целоваться: напористо, еле держась, чтобы не начать кусаться — всё-таки хотелось отдать хоть какую-то дань уважения. игорь охотно ответил, запустил пальцы ему в волосы, сжал, слегка потянул от себя — и попал. петя откинул голову назад, чуть не застонав в голос, и игорь воспользовался моментом, чтобы поцеловать его куда-то под челюстью и затем слегка втянуть кожу. гром оценил открывшуюся картинку перед тем, как снова полезть с поцелуями, и подумал, что ради такого, кроме шуток, он бы выбил дверь, если бы понадобилось. хазина настолько вело от всего, что делал с ним игорь, что он даже не сразу заметил, как, продолжая целовать его везде, куда попадало, тот развёл колени, которые до этого плотно обвил ногами петя, и переложил ему тяжёлую, горячую руку на внутреннюю поверхность бедра. просто переложил и больше ничего пока не делал, но это сработало, как спусковой крючок, и петя, на секунду вывернувшись из лап игоря, одной рукой толкнул его, чтоб тот лёг, и с каким-то странным удовлетворением уставился на проделанное. — мне нравится думать, что только я тебя таким увижу. — не льсти себе, — фыркнул игорь, у которого зрачки уже почти затопили радужку. — да ладно, — мурлыкал петя. — признайся, что никого лучше меня у тебя не было. и не будет. игорь закатил глаза. будто петя хазин мог бы вести себя по-другому, как же. хотелось столкнуть с его макушки витиеватую корону нахальства? возможно. дареному коню в зубы не смотрят, но игорь заглядывает прямо в клыки. — может, в более подходящее время поговорим? да, определённо, с сидящим сверху хазиным точно не хотелось вести светские беседы. и никакие беседы вообще. хотелось кусаться, прижимать его к себе и слушать, как он часто-часто дышит, закусывая губы. — как скажешь, — он осклабился. — снимай футболку. у игоря уже возбуждение уже поперёк горла стояло; он запутался в попытках снять футболку, скорее всего, растянул ворот и чуть не надорвал рукав — петя не удосужился даже помочь, естественно, просто наблюдая. они будто соревновались, кто больнее укусит — и в прямом, и в переносном смысле. по крайней мере, петя так попытался объяснить себе происходящее, чтобы не думать о том, что его просто прёт с одной только мысли о том, что игорю всё это тоже в кайф. игорь путался в поясе халата. пальцы не слушались, да и вообще, было такое ощущение, будто хазин одежду завязывает на морские узлы. — порвёшь — будешь сидеть тут и зашивать, — тихо выговорил ему на ухо петя, согнувшись, и укусил за мочку. — прикинь, вместо меня заниматься шитьём. — я и так вместо тебя занимаюсь чем угодно последний месяц. работа называется. — не надо совмещать меня и работу, — петя почти забавно погрозил ему пальцем. — ничего хорошего не выйдет, ты уже сам понял. игорь вдруг поймал себя на мысли, что отчаянно старается отделить в своей голове образ того пети, с которым он ходил в кафе, от реальности, сидящей сверху, отказываясь принимать тот факт, что это один и тот же человек. и он, игорь, умница, золото (почти всегда) и образец борьбы за справедливость, собрался потрахаться с наркоманом. потому что ему хочется. не было слова, способного описать эту ситуацию. справедливости ради, в голове вообще слов не было. пояс халата наконец поддался, даже не порвавшись, и игорь просто залип, опустив руки. нет, он никогда на воображение не жаловался, но реальность была настолько лучше, горячее и невозможнее, что он на секунду решил, что ему это снится. — что-то не нравится, дядь? — поинтересовался хазин издевательски и попробовал сползти в сторону; естественно, ничего не получилось. — заткнись, — посоветовал игорь; дыхание у него сбилось, будто марафон пробежал. петя не успел даже объяснить, что конкретно гром может сделать с такими советами, потому что нельзя так к нему относиться; игорь осторожно перенёс его на вторую половину кровати — кто бы сомневался в том, что хазин снимет квартиру с двуспальной — и буквально подмял под себя. тот, кажется, попытался возразить, невнятно пихаясь то локтями, то коленями, но быстро перестал, видимо, что-то для себя молча решив. игорь приподнялся на локтях, улыбнулся почти хищно, потянулся за поцелуем и тут же резко передумал, прикусив кожу ближе к шее. вцепился пальцами в рёбра и заметил, как у пети закатились глаза. — больно? — поинтересовался чуть обеспокоенно. хазин широко раскрыл глаза и хаотично облизнул губы; взгляд у него был ошалевший: — последуй своему же совету и заткнись. и как ему только давались такие сложные предложения; у игоря уже весь мозг, по ощущениям, расплылся, и он сам остался в этой комнате касаниями и частым дыханием, щекотавшим кожу. остатки мышления действительно остались только у пети, который ничуть не запутался в пуговицах игоревых потёртых джинс, и наугад потянул вниз молнию, намеренно задевая кончиками пальцев горячую кожу. игорь в ответ тяжело выдохнул, прошипел что-то неразборчивое в петин адрес — вряд ли это было что-то доброжелательное — и поднялся, чтобы стянуть штаны. вид лениво развалившегося на кровати пети сверху отзывался приятной тяжестью внизу живота; у него буквально дыхание перехватило — рядом с петей объём лёгких будто уменьшался вдвое. в джинсах, на удивление, игорь не запутался; скинул их куда-то в сторону и даже не посмотрел — словил на себе взгляд хазина, полный предвкушения и чётко сфокусированный на нём. — знал бы, что это так будет, ещё бы на столе в участке дал себя разложить. гром после этой фразы отчётливо ощутил, как у него съезжает крыша, и до этого державшаяся на честном слове. да, конечно, прослыть своим хладнокровием и спокойствием, чтобы по итогу потерять любое самообладание перед человеком, перед которым не стоило бы. петя сейчас не выглядел опасно; напряжённо так, будто от него ток должен идти, заведённо, но точно не угрожающе, хотя он бы скорее умер, чем признал хоть на миллисекунду, что доверился игорю хоть немного. — вернись уже обратно, — почти потребовал хазин, нетерпеливо вздёрнув бёдрами; простыня под ним сбилась и сползла с углов кровати. игорь обратно практически обрушился, одной рукой удерживая себя на весу, а другой зарывшись пете в волосы и притянув его поближе. целовались мокро, почти голодно, цепляясь друг за друга так, будто это в любой момент может оказаться затянувшейся фантазией и прекратиться. гром перебрал петины волосы, пропуская их между пальцами и сжимая снова — на ощупь было мягко и приятно. прикусил выступающую ключицу, проложил дорожку лёгких поцелуев до солнечного сплетения и надавил на него двумя пальцами. у хазина забавно сбилось дыхание; он приподнялся, чтобы посмотреть, что происходит. не отвлекаясь, игорь обвёл костяшками пальцев тазовые кости и надавил уже около них, оставляя небольшие синяки. ещё раз почти невесомо поцеловал и спустился вниз. — ты не… — произнёс петя так, будто игорь собирался совершить нечто ужасное и уголовно наказуемое, и тут же задохнулся. он очень даже да, будто обучающее видео смотрел — неаккуратно впился всеми пальцами в бёдра, провёл языком по всей длине и слегка подул. петю пробила крупная дрожь; от одной мысли об игоре, который хоть как-то к этому готовился, захотелось зажать себе рот рукой, — о том, чтобы посмотреть на это, даже речи не шло. он целиком замер каменным изваянием, затаил дыхание и просто уставился в потолок, чувствуя, как горят щёки, всё лицо, шея и спина. чувства были всем, что у него осталось, и они захлестнули с головой. игорь свои возможности оценил здраво: вобрал едва ли наполовину, попытался накрыть зубы губами и ничем не выдать, что ему не только непривычно, но он ещё и нервничает. да, до этой секунды они старались задеть друг друга как можно больше, надавить и захватить, то сейчас это само по себе как-то ушло на второй план. игорь просто поймал себя на мысли, что старается сделать так, чтобы пете было хорошо. хотелось своё имя от него услышать, прерывисто выговоренное вместе с тихим «пожалуйста», как в лучших снах за последний месяц и едва ли не всю жизнь. хазин молчал, никак не выражая ни протеста, ни одобрения; у него будто случился сердечный приступ, как только он осознал, что вообще происходит. игорь мог его бесить своими принципами, методами работы, зацикленностью на справедливости. тем, что что-то к нему чувствовал, и тем, что вызывал чувства в ответ, а петя всё это время думал, что просто его хочет. приятная галочка в общем списке, выглядящая так, будто никто ещё не жаловался. признавать что-то большее не хотелось — он просто намеревался хорошо провести время и, видимо, сам не заметил, как влип во что-то серьёзное. игорь такой ступор истолковал по-своему и попробовал помочь себе руками, ожидая, что петя в любую секунду остановит и начнёт возмущаться — неприкасаемый же — но произошло ровно обратное: хазин что-то глухо простонал — слов было не разобрать — и переложил правую руку игорю на голову. просто положил, никак не направляя, слегка погладил по волосам, поскрёб короткими ногтями и просто отпустил себя хоть немного. этого, как выяснилось, было более чем достаточно. игорь взял в рот чуть увереннее, попробовал расслабиться, обвести языком по кругу, почувствовал, как тонкие петины пальцы переместились на шею, мягко, почти заботливо задавая темп. — ничего горячее в жизни не видел, — абсолютно искренне выдал он и тут же забыл, о чём вообще говорил. игорь готов был поспорить, что выглядит довольно жалко — по крайней мере, чувствовал он себя не на все сто однозначно, но это желание потихоньку спадало с каждой реакцией пети на его движения: свободной рукой он мял чистую простыню светло-серого цвета, практически сбив её около себя, нёс какой-то несвязный бред, из которого и слов было не выделить, и пытался двинуть бёдрами. последнее у него не получалось в силу того, что игорь обеими руками прижимал его к кровати, и от этого несвязного бреда вперемешку с матами становилось в разы больше. — ни с кем ещё такого не было, — он слова в предложения с трудом складывал; мысли шарахились в вакууме, задевая стенки черепной коробки, и никак не собирались в кучу. — честно. что бы там гром ни подумал, он не врал. петя не мог вспомнить, когда в последний раз спал с кем-то, будучи чистым — ничего в памяти не всплыло, но он и без этого не мог представить, когда ему было хоть наполовину так же хорошо, как сейчас. от такого игоря ноги разъезжались сами собой и приходилось постоянно себе напоминать держать себя в руках. во втором почти не было нужды — игорь держал его так крепко, что оставалось только тихо выть на каждой неудавшейся попытке дёрнуться и перехватить власть. с игорем было хорошо, горячо и до побелевших костяшек и изломанных бровей правильно. по всей видимости, он это чувствовал, намеренно принимая глубже с каждым разом. петя мягко потянул его за волосы вверх, чувствуя, что он берёт несколько секунд, чтобы передохнуть. — я всё почти, — прошипел он на грани слышимости, и потемневшие глаза от удовольствия закатились. — выпусти. игорь выпустил член изо рта и вопросительно на него уставился. — сюда иди, — хазин почти потребовал. он бы его и подтянул, если бы были силы, но игорь понял и словами. от него было тепло, практически жарко и настолько хорошо, что петя пытался остаться в этом моменте подольше, отчаянно притягивая игоря ближе. впервые за долгое время человек с ним в постели для него приобрёл имя. знаком для его сволочного характера одиночки хорошим не было, но хазин не об этом думал. он вообще не думал, кусая игоря то за шею, то за ключицы, помечая всеми способами, чтобы точно никаких вопросов не осталось. игорь завозился в попытках стянуть бельё, про которое только вспомнил; еле стянул до половины и так и оставил, не в силах удержать в руках постоянно лезущего к нему со всевозможными прикосновениями петю. хазин ухитрился просунуть между ними руку почти без особых проблем, второй ещё крепче вцепившись игорю в загривок, и вычертил дорожку непонятных узоров по низу живота, буквально слегка зацепив двумя пальцами до боли стоящий член. — что-то хочешь сказать? — он почти невинно захлопал ресницами в ответ на заглушенный стон. — пожалуйста, — произнёс он отчётливо, уставившись в глаза напротив, и то, насколько это было уверенно и спокойно, прострелило петю новой волной возбуждения так, что у него слегка свело ноги. терпения не хватило даже на язвительное «раз вы так просите», у хазина последние тормоза отказывали, всё уже было как в тумане и перед глазами плыло. он обхватил оба их члена руками, приценил размеры и для себя подумал, что в следующий раз надо будет зайти дальше — сама мысль о том, что будет следующий раз, больше, удивительно, не ужасала — и в пару рваных движений довёл до разрядки сначала себя, а потом игоря. петя, по ощущениям, на пару секунд оглох и крупно вздрогнул, пытаясь скинуть с себя обвалившегося игоря. тот быстро сам всё понял, скатился на другую сторону кровати, подтягивая за собой одеяло, и уставился в потолок. в голове была приятная пустота; они оба несколько раз вздохнули почти синхронно и повернулись друг к другу. — неплохо, — резюмировал хазин, облизнув пересохшие губы. — неплохо? — гром чуть не возмутился. — это нереально почти. — приму за комплимент, — петя довольно улыбнуся; игорь тут же сгрёб его в объятия, будто пытаясь задушить, и притянул к себе ближе, отказываясь отпускать куда-либо.***
первое, что игорь увидел с утра, собственно, был петя — правда, не с другой стороны кровати, а у дверного косяка — умывшийся, расчёсанный и в уже другом халате — он их что, коллекционирует? гром на секунду ощутил себя облезлой собакой, которую подобрали во дворе, потому что хазин и так выглядел потрясающе. — душ прямо и налево по коридору, — независимо пояснил он. — есть будешь? — я, наверное, чай попью, — гром проморгался и огляделся в поиске своих вещей. — не голодный? — как-то насмешливо поинтересовался хазин, склонив голову набок. игорь кивнул в подтверждение; нащупал руками под кроватью джинсы, отложил в сторону, решив, что это что-то не то, пошарился с другой стороны и нашёл у прикроватной тумбочки футболку. ну да, странно было верить, что петя хотя бы подберёт его вещи. на кухне оказалось прохладно, особенно после душа, и игорь слегка поёжился, усаживаясь на оставленный ему деревянный стул чёрного цвета. на втором, абсолютно таком же, сидел петя. — думаешь, я тут гостей собираю? — усмехнулся он, заметив, как игорь осматривает комнату. — надеюсь, что нет, — в тон ему ответил гром и посмотрел чётко в глаза. на столе перед ним стояла тарелка с двумя сэндвичами-треугольничками и прозрачная кружка с горячим чаем, от которого ещё шёл пар. — я понятия не имею, что ты ешь, так что подумал, это сойдёт. думал на работу взять, чтобы перекусить, но раз уж ты тут, — он махнул рукой. — не стоило. — можешь так культурно не держаться, — фыркнул петя. — мы переспали, странно со мной после этого любезностями разбрасываться. кухня вся была тёмной: мебель либо чёрная, либо серая, как асфальт, все поверхности отделаны плиткой, тоже бело-серой, немного блестящей, и это, если честно, слегка давило. из яркого здесь только висели красные шторы, почти полностью задёрнутые, и сидел, закинув ногу на ногу, сам петя, делающий вид, что ничего из ряда вон не происходит и не происходило. игорь дотянулся до нижней дверцы кухонного гарнитура, открыл её, чтобы выбросить чайный пакетик, — петя, конечно, жил роскошно по его меркам и сам пил кофе с каким-то замороченным названием из кофемашины — и заметил возле выброшенной упаковки десятипроцентных сливок уже знакомый пакетик с белым порошком. перевёл взгляд на петю и еле удержался от того, чтобы улыбнуться. — ничего не говори, — отрезал хазин, как-то агрессивно перемешав йогурт с малиной. гром едва слышно усмехнулся: так забавно, что он отрицает очевидное; будто это не он за ночь наговорил игорю на ухо столько почти бессмысленной ерунды о том, как с ним хорошо. — это только в начале легко, — петя перевёл взгляд со стены прямо на него; часы как-то зловеще затикали. в петином голосе было что-то такое, что игорь тут же перестал улыбаться.
