Малолетка

Голос Пчёлкина был таким скрипучим, протяжным, противно-раздражающим, что Лера не удержалась и швырнула подушкой в парня. Она не была уверена, попала ли точно в цель, но, судя по тому, как издевательски-высокая нота скакнула вверх, девчонка могла бы работать снайпером. — Я кину в ответ, и ты не встанешь никогда, — крепко держа в руках подушку, бодро заявил Витя. — Ты знаешь, — простонала Титова, утыкаясь лицом в диван, — что будить надо ласково? Нежно? — А больше ничё тебе не надо? — Пуховый квадратный островок прилетел Лере на спину, доказывая, что она более меткая, нежели Пчёлкин. Ну или просто более наглая, раз решила выгонять хозяина квартиры из собственной гостиной. Витя стоял, привалившись плечом к двери, и ждал хоть какой-то реакции. Колкой фразы в ответ на его вопрос. Того, что девчонка предпримет хотя бы попытку разлепить свои веки и подняться. На худой конец, сделает вид, будто просыпается. Но не было ничего. По тому, как с дивана стало доноситься сопение, а пальцы на левой руке Титовой едва заметно дрогнули, Пчёлкин понял: она тупо легла дальше спать. Что мог чувствовать человек, когда в его квартире ночевал претендент на царствование в аду? Витя теперь отлично это знал. Зайдя вечером домой, он с удивлением обнаружил в спальне свою невесту, спящую без задних ног поперёк кровати. Парень усмехнулся, разглядывая позу, напоминающую морскую звезду. Но, заметив в гостиной на диване нечто, завёрнутое в плед, не смог отказать себе в удовольствии рассмотреть поближе. Спящая Лера была похожа на ангела. Такого, который очарователен лишь без сознания. Она хмурила брови, сводя их практически воедино, надувала губы и зарывалась подбородком поглубже в плед. Вся её поза, да и выражение лица, транслировала напряжение. Буквально от кожи, через грубую колющуюся ткань исходили волны сосредоточенности и собранности. Наверное, ей снилось что-то малоприятное, но это вызывало у Вити такое искреннее умиление, что он не смог сдержать улыбку. Аккуратно прикрывая за собой дверь в гостиную, Пчёлкин задумался над тем, что между Титовой-младшей днём и ночью была какая-то колоссальная разница. Как сравнивать нож, режущий направо и налево без разбора холодным тончайшим металлом, и пёрышко. Лёгкое. Воздушное. И каким образом обе эти ипостаси могли соединяться в одном человеке? Парень понятия не имел. Его мучил вопрос: какого хера она здесь делает? Катя говорила, что попросит сестру помочь ей с переездом, но о ночёвке речи точно не шло. Витя бы запомнил, если бы невеста стала ему угрожать притащить в квартиру на ночь дьявола. Ответ нашёлся на кухне, заключённый в пустой бутылке шампанского и практически до дна допитых двух бутылках пива. Пчёлкин удивился, что сигареты рядом не лежали. Он был уверен: Лера — одна из тех малолетних дур, которые, только залив в себя достаточное количество алкоголя, хватались за пачку и зажигалку. Хотя, она же курила исключительно «Мальборо». Тогда, в принципе, ясно, отчего в этот вечер обошлось без никотина. — Подъём! — громко произнёс Витя, что не возымело вообще никакого эффекта. Как продолжала эта туша давить диван, так и осталась лежать. Цокнув языком, парень ещё раз осмотрел Леру. Она не стащила подушку со спины, словно та оказывала дополнительное давление на её тело, не позволяя пошевелиться. Пятка одной ноги была видна из-под пледа, и Пчёлкину хотелось провести по ней пальцами. О, он мог дать голову на отсечение, что Титова боялась щекотки и моментально проснулась бы. Но парень сдержался. Эта придурошная и с кулаками кинуться могла, а девушку Витя не ударил бы. Даже в качестве необходимой самообороны. — Твоя сестра — ты и буди! — входя на кухню, с нотой раздражения пробухтел Пчёлкин. — Она дальше спать легла. — А я тебе говорила, что её только силком стащить можно, — улыбнулась Катя, нарезая батон белого хлеба, крошки от которого прилипали к слегка мокрому после мойки ножу. И ведь она действительно предупреждала: растолкать Леру не под силу никому. Не существовало в мире такого будильника, который бы мог поднять девчонку с кровати. Разве что звук голоса старшей сестры в моменты истерик, ну так для этого нужен повод. А после вчерашних посиделок последнее, чего хотела Катя — это орать на младшую. Девушка чувствовала на своей спине тяжёлый взгляд жениха. Она была уверена: тот смотрел исподлобья, поджимал губы и ждал, когда Катя отправится предпринимать абсолютно бесполезные и тщетные попытки разбудить Леру. Титова выложила на тарелку куски хлеба, аккуратно водрузила на них сыр и колбасу, параллельно посматривая на чайник, издающий неприятный свист на всю квартиру. Руки у Кати были заняты, а потому мерзкий звук прекратить она никак не могла. Пчёлкин, сидящий на стуле, внимательно рассматривал выходящий из небольшой дырки пар и не двигался с места. Даже не пытался снять кипящую воду с огня и прекратить это издевательство над барабанными перепонками всех находящихся в квартире. — Вить, — вздохнула Катя, отряхивая руки от крошек в раковину, — ну убери его. — Ещё чего? — фыркнул парень. — Может, хоть так эта, — он мотнул головой в комнату, — поднимется. — У этой, — протирая кулаком глаза и шагая босыми ступнями на кухню, проворчала Лера, — имя есть. — О, какие люди! — Пчёлкин раскинул руки, издеваясь, и милейше улыбнулся. — А чего так рано встала? Разбудил кто? — Доброе утро, — зевнула девчонка. Ото сна на жёстком и, что уж скрывать, скользком кожаном диване спина у Леры забилась ужасно. А добавить туда факт, что спала она практически скрючившись, и выходило сомнительное удовольствие для позвоночника. Титова физически чувствовала, как каждая мышца и кость в её организме задеревенели. Она сладко потянулась, подняв руки к потолку, и ещё раз зевнула. Где-то в спине что-то хрустнуло, а следом весь организм разом отпустило, как если бы во сне на девчонку накинули металлические доспехи, а сейчас соизволили снять те. — Чем кормят? — довольно улыбаясь, Лера забралась с ногами на стул напротив Вити. — А ты даже спишь в костюме? — Да, — очень неприветливо ответил он. — Ну и зря. — Девчонка облизала губы, учуяв запах кофе, заполнивший кухню. Даже в её голосе была слышна усмешка, что уж говорить о выражении лица. Пчёлкин смотрел на неё испепеляюще. Отчего-то его вовсе не забавляло то, как Лера щурилась, поглядывая в окно, пытаясь скрыться от нещадно бьющего по глазам солнечного света. Не веселил парня и внешний вид девчонки: растрёпанные светлые длинные волосы спутались во время сна, превращая причёску в воронье гнездо, а в уголке губы запеклась слюна. Видимо, одежду ей дала Катя, потому как футболка и шорты однозначно были велики. Витя не понимал, что конкретно его так бесило: что она с самого утра показывала свой характер или то, что ему безумно бы хотелось узнать, каково спать вместе? И он всеми силами заставлял самого себя уверовать, будто правильный ответ крылся в первом варианте. Однозначно в нём. — Налетайте. — Катя даже не успела поставить блюдо с бутербродами на стол, как Лера уже схватила три в стопку и положила рядом с собой на скатерть. Для верности ещё и ладонью их прикрыла. — Лер! Как дикая себя ведёшь. — Чё, после вчерашнего голодуха напала? — усмехнулся Пчёлкин. — Он опять всё сожрёт и мне не оставит, — придвигая добычу ближе, вполне серьёзно заявила девчонка. — Ты один съешь сначала, бестолочь. — Парень довольно улыбнулся, подхватывая бутерброд с тарелки. — Я-то съем, можешь не переживать. — Титова демонстративно откусила один из трёх украденных кусков хлеба и продолжила уже с набитым ртом. — А вот ты смотри не подавись. — В этот момент какая-то поганая крошка попала в горло, моментально прилипнув к нему, и Лера закашлялась. Естественно, Витя не смог сдержать смех. — Так тебе и надо, — кивнул он. — Меньше болтать будешь, пока за столом сидишь. Поговорку про глух и нем знаешь? — Вить, не разговаривай с ней, — рассмеялась Катя, ставя перед сестрой чашку с растворимым кофе, пар от которого поднимался на пару сантиметров. — Задохнётся ещё. Всё смахивало на семейный завтрак. Такой, где каждый присутствующий за столом пытался поддеть другого. Сказать что-то язвительное. И не будь Лера занята поглощением пищи, которую, на самом деле, организм просто требовал после вчерашнего алкоголя, девчонка бы стала королевой этой словесной схватки. Пчёлкин бы вообще пожалел, что решил схлестнуться с ней в поединке, если бы Титова не была так увлечена запихиванием в себя еды. Но пока Лера поглощала свои отвоёванные бутерброды, пока её рот был занят, у Вити появилась чудесная возможность передохнуть от раздражающего хамоватого создания напротив. Пусть эта передышка и длилась всего несколько минут. — Я щас поем и свалю, не надо на меня так смотреть, — сделав жадный глоток обжигающего горло кофе, проворчала девчонка. — Планы есть на сегодня? — Витя поочерёдно взглянул на сестёр. Его глаза, будто нарочно, ловили разницу между ними. В противовес сгорбившейся младшей, сложившей ноги по-турецки, старшая сидела с ровной спиной, слегка откинувшись на спинку стула. — Родители на даче, — театрально задумалась Титова, — значит, я буду весь день ничего не делать. — Грандиозные цели. — Пчёлкин закатил глаза, повернувшись к невесте. — А у тебя? — Планировала прибраться здесь. — Девушка придирчиво обвела взглядом кухню. — А что? — Кос предлагал на пляж смотаться в Строгино. — Парень сделал глоток, промачивая горло. Скорее чтобы просто потянуть время, не слышать очередную глупую фразу от Леры, нежели ему реально хотелось пить. — Поедете? — Да! — Девчонка кивнула быстрее, чем Витя успел закончить фразу. Ему вообще показалось, что он мог предложить хоть на МКС отправиться, и Титова бы согласилась. Катя покосилась на сестру, но промолчала. В том, как Москву и её пляжи видела старшая, поездка искупаться в городском водоёме приравнивалась к моментальным заболеваниям кожных покровов, а заодно и в возможности парочку венерических подхватить. Вряд ли кто-то слишком заботился о чистоте воды. Но лицо Леры, глаза на котором от восторга расширились так, будто ещё пара миллиметров, и они выскочили бы вовсе, упав в кружку, сделало невозможное. Заставило проглотить Катю любые малоприятные предположения, которые, как сгусток мокроты, уже встали у горла. Не сказануть, что никто в здравом уме купаться в Строгино не будет. Что уж лучше сразу изваляться в грязи. На корню обрубить любую возможную ссору. Ибо этот щенячий взгляд сестры и вчерашний разговор для Кати были куда большей ценностью, чем идеальное здоровье.

***

Пчёлкину хотелось протереть себе глаза, пойти умыться ледяной водой, потому как картина, которую он наблюдал сейчас в своём доме, просто не могла быть правдой. Его невеста невероятным образом повзрослела лет эдак на пятнадцать, а её младшая сестра, наоборот, стала возвратом ребёнка, ещё не закончившего ясельную группу детского сада. Катя собирала в сумку несколько больших полотенец, на которых можно будет разлечься, кидала вдобавок поменьше, чтобы было чем вытираться. Перебирала купальники, на глаз примеряя, какой из них подойдёт сестре. Лера же расположилась на диване, болтая ногами в воздухе, и следила за хаотичными движениями старшей по комнате. Витя мог дать руку на отсечение: Катя от помощи бы не отказалась, но, видимо, лучшей подмогой от девчонки было просто отсутствие каких-либо действий или комментариев. Титова-старшая заполоняла собой всё пространство, и сейчас Пчёлкин осознал, что они действительно живут вместе. Девушка была буквально везде: она носилась из стороны в сторону, не оставляя гостиной ни единого шанса припрятать какой-нибудь укромный уголок. Исчезнуть из поле зрения Кати, не существовать. Сохранить хотя бы мизерный намёк на то, что когда-то это жилище было пристанищем холостяка. Девушка обосновалась в квартире меньше суток назад, а уже ощущала себя хозяйкой. Это читалось в том, как она перешагивала через ноги сестры у дивана, как оглядывалась в поисках чего-то, что могла бы забыть. Даже то, как вошла в спальню и распахнула двери шкафа, транслировало ощущение «женщины в доме». — Через сколько вы будете готовы? — заглядывая в спальню, где его невеста надевала на себя верх от бикини, спросил Пчёлкин. — Я Косу наберу. — Минут пятнадцать, — девушка буквально выкручивалась, завязывая шнурки на спине, — и можем ехать. Чёрт! — выругалась Катя, не сумев удержать в пальцах узел. — Поможешь? — Без проблем. — Витя подошёл ближе и подхватил несчастные шнурки, пройдясь пальцами по спине невесты, кожа на которой тут же покрылась мурашками. — Я надеялся, что ночью мы будем делать что угодно, но точно не спать, — прошептал он ей на ухо, дважды с силой дёрнув узел. Катя явно попыталась ответить что-то. Скорее всего, в её голове это было даже нечто членораздельное, но за резким вздохом от движений Пчёлкина её фраза превратилась не то в стон, не то в мычание. Витя вёл пальцами ниже, очерчивая каждый позвонок девушки подушечками, отмечая про себя, как с каждым миллиметром кожи, до которой он дотрагивался, дыхание невесты становилось всё более глубоким и отрывистым. Девушка подавалась назад, слегка запрокидывая голову, а Пчёлкин замечал, как подрагивали её прикрытые веки. Больше всего на свете хотелось сейчас остаться дома и никуда не ехать. Несмотря на то, что их отношения больше по своей сути были договором, скреплённым будущими подписями и штампами, нежели чистыми, заставляющими сердце заходиться в трепетании чувствами, парню всё равно Катя нравилась. На уровне логики он понимал: сложно найти лучший вариант для брака по расчёту. Красивая, не глупая, покорная. С хорошими манерами и воспитанием. Миловидная девушка с отличным телом. Что может быть лучше, если выбора нет? Витя собирал мурашки, которые, будто она специально их запускала, распространились уже на пояснице Кати. И ему это нравилось. То, как она податливо реагировала на каждое касание, чертовски заводило. Чувствовалось, словно вот сейчас он захотел её и получил. А завтра, только проснувшись, решит положить к своим ногам весь мир. И это тоже выйдет играючи просто. Потому что Катя всем своим естеством уверяла: Пчёлкин может всё. Стоит лишь решить, что конкретно ему необходимо. Если бы в следующую секунду, когда пальцы Вити сжали талию невесты, не послышался бы ненатуральный кашель в дверном проёме, ни о каком пляже не шло бы и речи. Но этот самый туберкулёзный симптом раздался в комнате, отскочив от стены прямо в ладонь Пчёлкина. Иначе объяснить, почему его руку практически откинуло от кожи невесты, было невозможно. — Когда мы поедем? — протянула Лера, смотря в спины людей, которые были в нескольких минутах от секса. В паре касаний и поцелуев. — Я почти готова. — Встряхнула головой Катя. — Ты выбрала купальник? — Да, я его уже даже надела, — хмурясь из-за затянувшихся сборов, ответила девчонка. — Отлично. — Титова-старшая подобралась, фактически сцепляя, будто крючками, своё сознание по кусочкам. Ту часть, которая желала ощутить Витю внутри, и ту, которая заявляла, что сейчас в квартире сестра. — Тогда можем ехать, да? — покосилась она на жениха. — Погнали, — кивнул Пчёлкин, параллельно подхватывая на комоде спальни огромную чёрную трубку мобильного телефона и зажимая одну цифру. Видимо, быстрый набор. — Алло, Кос? — орал в трубку Витя. Даже если бы его собеседник не был на связи, всё равно бы расслышал. Потому как, Лера была уверена, жених сестры верещал минимум на три района в округе. — Мы выезжаем, короче, ага. Давай, через полчаса там. После вечернего рассказа сестры, девчонка пыталась обнаружить в лице или повадках Пчёлкина что-то, что бы выдало его бандитскую сущность. Она вглядывалась в очертания его тела под пиджаком, но это не было желанием узнать фигуру парня, её девчонка отлично помнила, а попытки обнаружить кобуру. Как назло, оказалось, что Витя по дому не разгуливал с огнестрелом наперевес. Присматривалась к пальцам, словно там мог остаться порох после выстрела. Пыталась уловить: может, он как-то по-особенному кровожадно орудовал ложкой для кофе, размешивая сахар? Но ничего, кроме склонностей к сахарному диабету, Титова не обнаружила. А она была уверена, что у человека, который на небольшое количество растворимой гадости, лишь отдалённо напоминающей хороший кофе, кладёт три ложки сахара, диабет не за горами. Витя замечал её пристальные взгляды, и похожи они были на то, как тебя рассматривал доктор, точно зная: где-то сидела раковая опухоль. Парень даже несколько раз проверил, не обляпался ли он чем-то, но и брюки, и рубашка с пиджаком оказались абсолютно чистые. Пчёлкин искренне надеялся: она не влюбилась. Она не смотрела на него как на объект воздыханий. Ей точно не хотелось снять с него рубашку. Подобной банальщины в жизни ему попросту не вынести: влюблённая малолетка, которой он вряд ли смог бы отказать, реши она предпринять какие-то действия.

***

Лера дышала в открытое окно, устроившись на заднем сидении машины Вити, как собака. И хоть хозяин авто уверял, будто в его «Мерсе» никогда бензином не воняло, Титова доказывала обратное. Она даже в какой-то момент начала ладонями перегонять спёртый воздух со своего места вперёд, пытаясь доказать, что дышать действительно нечем, но и Пчёлкин, и Катя уверяли её: всё в порядке. Солнце нагрело воздух настолько сильно, что начисто испарило кислород. Этот малоприятный коктейль из запаха кожаного салона, всё того же бензина и какой-то гари, именуемый воздухом, укачал Леру через десять минут поездки. Она сползала вниз, практически на коврик машины, и пыталась поймать хотя бы немного необходимого сейчас чистого дуновения ветра, но даже он ощущался обжигающе горячим. Девчонка молила всех на свете существующих и не очень богов, чтобы до Строгино не оказалось ни единой пробки. Если вдруг автомобиль остановился бы, Титова вышла бы на улицу. Пошла пешком рядом с машиной, но в душном салоне не просидела бы и минуты. Видимо, сегодня все потусторонние силы были к ней благосклонны, потому как домчал Пчёлкин от силы минут за тридцать. Но даже эти полчаса казались пыткой. Извращённой. Такой, какую не вынесли бы и закалённые издевательствами люди. — О, он уже приехал, — паркуясь на площадке возле пляжа, заявил Витя, — выгружайтесь. — Ты как? — Обернулась к зеленеющей от рвотных позывов сестре Катя. — Как человек, — открыла дверь Титова, — которого сейчас вырвет. — Только не в машине, умоляю. — Лера стрельнула глазами. Если сестру волновала исключительно чистота ковриков, то со вчерашнего дня их отношения не изменились. Девчонка ступила на асфальт, который успел уже порядком раскалиться, хотя время ещё даже не перевалило за три часа дня. Мимо проходили какие-то девушки, которых не слишком беспокоила необходимость надевать поверх купальника дополнительные предметы гардероба. Песок, очевидно, притащившийся с пляжа на подошвах сланцев отдыхающих, трескал и хрустел под рифлёной подошвой кед Титовой, но внимания она на это обращала мало. Беспрепятственно взглянуть вперёд было нереально, и Лере пришлось прислонить ладонь ребром ко лбу, чтобы рассмотреть, куда делся Пчёлкин. Как оказалось, он уже стоял в паре метров дальше, опёршись ладонью на автомобиль, и затягивался сигаретой. Рядом с ним был парень. Настолько высокий, что девчонка не сомневалась: он бы с лёгкостью достал затылком до баскетбольного кольца в спортзале школы, где она училась. Витя мотнул головой в сторону Титовых, и этот длинный, проследив за его жестом, посмотрел прямо на Леру, а после ухмыльнулся, и на его лице расплылась улыбка. Девчонка была уверена: либо он годами её репетировал, либо это было врождённым даром. Бонусом, который давался, чтобы жилось легче. Титова не особо разобрала, какого цвета волосы у него. Солнце нещадно светило ему на голову. Она шла вперёд, вглядывалась, и только на расстоянии пары шагов смогла определить: брюнет. Улыбающийся так, словно никаких проблем в этом мире не было и не будет никогда, брюнет. — Я Космос. — Парень протянул ей раскрытую ладонь. Лера с удивлением отметила, что его пальцы длиннее её собственных раза в три. — А я Сатурн, — бодро пожав руку, ответила девчонка. — Приятно познакомиться. — Эта шутка перестала быть актуальной в третьем классе. — Пчёлкин вздохнул, будто ему придётся работать переводчиком с Лериного на человеческий весь сегодняшний день. Иначе Кос не поймёт ни слова. — Ого! — Титова округлила глаза, прикрыв рот ладонью, словно эта новость шокировала её до мозга костей. — Целых сорок лет? Космос перевёл вопросительный взгляд с Леры на своего друга, на что тот и бровью не повёл. Эка невидаль: Титова отвечала язвительно. Никогда такого не было и вот опять. — Привет, Кать, — чуть громче сказал Кос, смотря за спину девчонке. — Тысячу лет тебя не видел! — Ну, тысячу лет я, допустим, не живу, — рассмеялась она. — Моя сестра Лера, знакомься. — Так Лера, значит? — ухмыльнулся брюнет. — А чего не Сатурн? — Ха, — нахмурилась Титова, — очень остроумно. Махнув практически по щекам парней хвостом, забранным на затылке, Лера двинулась в сторону пляжа. Небольшой водоём, видимо, разбитый искусственно, издалека выглядел довольно презентабельно, но с каждым шагом вода становилась всё более мутной, а количество плещущихся в ней людей увеличивалось в геометрической прогрессии. Будто бы те, кто уже вошёл минимум по пояс, размножались почкованием прямо в пруду. Пляж был забит под завязку. Если у выражения «яблоку негде упасть» была физическая форма, то она явно располагалась этим пятничным днём в Строгино. Лера осматривала лежащих на больших банных полотенцах людей и думала, что доберись она сюда в одиночку, то найти место проблем бы не составило. Но вот лечь так, чтобы комфортно разместилась компания из четырёх человек — это задача практически непосильная. Единственный несчастный клочок песка, готовый принять всю эту ораву людей, располагался прямо за импровизируемой площадкой для волейбола. То, что играть на ней — идея сомнительная, намекали четыре пустые бутылки из-под пива, расставленные по краям на пару метров от натянутой сетки и создающие какое-то подобие площадки. — Вон туда, — ткнула пальцем левее Лера, — там место есть. — Так это ж в тени, — проворчала Катя, шерстя пляж взглядом. — Либо туда пойдём, — уже двигалась в сторону свободного участка девчонка, — либо как лошади стоять будем. Выбирай. — Выбор был предложен исключительно старшей Титовой, потому как младшая уже практически добралась до того места, на которое указывала несколькими секундами раньше. Уморительно в этой поездке было всё, если отбросить тот факт, что Леру до сих пор слегка подташнивало. Но самым смешным оказалось не то, как закатывал глаза Пчёлкин, пока девчонка пререкалась с его другом на парковке, и даже не то, как Катя расстилала четыре полотенца на песке, осматривая женщин внушительных габаритов, загорающих поодаль. Максимально комично выглядели Витя и Космос. Если первому хотя бы в голову пришло оставить пиджак в машине, а перед тем, как ступить на песок, снять ботинки, то второй же вышагивал по пляжу, что называлось, при полном параде. Лера была уверена: у этого длинного за такую небольшую прогулку на спине образовалось мокрое от пота пятно, делающее его голубую рубашку аквамаринового цвета. — А чё, — оглядываясь, свёл брови Космос, — кабинок тут нет? — Она тебя всё равно только до пояса закроет. — Устроилась на полотенце девчонка, удерживая ткань по краям снизу ступнями. — Тут раздевайся. — Мужика рассмотреть захотела? — усмехнулся парень, и Титова поняла, что он однозначно был награждён умением так улыбаться от природы. Не было ни единого шанса, чтобы подобный навык пришёл упорными тренировками. — Ага. — Приподнялась на локтях Лера. — Только на картинках в учебнике по биологии видела. — Вон, там есть раздевалки. — Показал пальцем Пчёлкин и, не дожидаясь ответа друга, уже направился к небольшому металлическому квадратному сооружению. По тому, как резко он развернулся, да даже по тому, как изменился в лице, стало очевидно: вся эта комедия, развернувшаяся между Лерой и Косом, ему не слишком-то приятна. Он прекрасно понимал, что Титова вела себя подобным образом постоянно. Но ещё Витя понимал и другое: Холмогоров общался так исключительно, когда клеил баб. Если бы они не цепляли вместе девушек ещё со школы, был бы шанс, что Пчёлкин воспринял подобное общение друга просто как способ поддержать настрой Леры. Но при всех имеющихся вводных не оставалось ни единого шанса поверить, будто Кос не клюнул на острый язык малолетней язвы. — А ей лет-то сколько? — спросил Холмогоров, нагнав друга. — Семнадцать, — ощущая, как горячий песок скользил между пальцев, прохрипел Витя. — Возраст согласия есть, — рассмеялся Кос. Это был их личный способ общения насчёт девушек лет с двадцати. Только заприметив какую-нибудь особу, Космос и Пчёлкин между собой прикидывали: уже можно или ещё нет? И каждый раз это вызывало если уж не откровенный смех, то полуулыбку точно. Но сегодня, наверное, магнитные бури прошлись над Москвой, а потому было совсем не весело. Пчёлкину ли не знать про этот самый возраст и про согласие? Вот кому-кому, но Лере Титовой данная фраза подходила просто восхитительно. Будто сложивший однажды эти два слова воедино человек точно знал, о ком идёт речь. О семнадцатилетней белокурой девчонке, цвет глаз которой был под стать чистейшей воде на побережье Атлантического океана. Катя распласталась на полотенце, внутренне злясь, что места лучше для их действительно многочисленной компании по меркам этого пляжа было не найти. Ей бы так хотелось ощущать сейчас, как лучи солнца целовали кожу, оставляя на память о себе бронзовый загар, но в тени ни на какие проявления меланина рассчитывать не приходилось. — О, вы уже всё, заняли самые козырные места, — опускаясь рядом с невестой, слишком громко сказал Пчёлкин, перекрикивая звуки игры в волейбол неподалёку. — Можешь смотреть, — заявил Кос, присаживаясь на полотенце, расстеленное рядом с Лерой, края которого благополучно загнулись аж до середины ткани. — Да? — хмыкнув, девчонка перевела взгляд на Космоса и прошлась от самых ступней до шеи так, будто прикидывала, насколько он симпатичный по шкале от одного до ста. Но сделать это, когда у человека во всю грудь огромная татуировка с изображением православного креста — не самое простое занятие. — Было бы на что смотреть, — фыркнула она. Холмогоров закатил глаза, откидываясь на локтях и кидая многозначительный взгляд на друга. Так, будто говорил ему о всех своих мыслях насчёт языкастой мадам. Витя мог поклясться: она зацепила Космоса. Так же, как и его самого в «Метелице». Своенравностью, вздёрнутым подбородком, наглым выражением лица, в котором явственно читался напускной пафос. Лера лежала на животе, рассматривая, как в воду забегают, поднимая вокруг себя брызги не слишком чистой воды, дети. Не то, чтобы это было уж очень интересно, но всяко лучше, чем слушать гогот Пчёлкина и Космоса над их шутками. Витя же украдкой смотрел на саму Титову. Его так поразило, что в «Метле» он, оказывается, толком и не рассмотрел её фигуру. Платье было обтягивающее, да, но вопреки всем законам, оно, как оказалось, не подчеркивало красоту тела. Тот несчастный лоскут ткани напрочь избавил бёдра от округлости, а задницу сделал более плоской. Пчёлкин решил, что если бы увидел, как реально выглядела фигура Леры, то уволок бы её из бара намного раньше. Последнее, чего он бы хотел тем вечером — вести задушевные беседы на диване. Но сейчас это было неправильно. Хотя Витя не относился к законопослушным гражданам, такое неприкрытое разглядывание сестры невесты ощущалось противоестественным. Поспешно он перевёл взгляд на Катю и мысленно простонал: вот уж если где не было никаких округлых форм, то у неё. Идеальное тело, которое стоило бы поместить на обложку какого-нибудь пошловатого журнала для мужчин, нужно было облизывать глазами. Но отчего-то совсем не хотелось именно сейчас, когда в нескольких сантиметрах лежала та, которую в действительности было желание разглядывать. Космос занимался ровно тем же, чем был парой минут назад увлечён друг. Его глаза, словно магнит, скользили по стройным ногам Леры, подтянутым ягодицам и талии. Парень видел красивые женские фигуры и отнюдь не мало. Но этого оказалось недостаточно, чтобы привлечь настолько, насколько удалось Титовой, не делая вообще ничего. Видимо, внутри Холмогорова был какой-то пунктик на необходимости обратить на себя внимание, потому как в следующую секунду он обратился к девчонке: — Сатурн, а ты в волейбол играть умеешь? — Не, — отмахнулась Лера, — я умею только гадости говорить и людей бесить. — Она в этом специалист, — рассмеялась сестра. Девчонка разглядывала людей, прыгающих по песку, то и дело проваливаясь в него ступнями, спеша отбить подачу, и думала, что необходимо ввести какое-то правило, что ли. Точную формулировку она ещё не придумала, но суть его однозначно гласила бы нечто вроде: если твоё тело перекатывается из стороны в сторону, как волны во время шторма, то скакать перед другими отдыхающими строго запрещено! — Не, ну чё он творит-то! — возмущённо воскликнул Кос, когда один из мужиков в команде играющей на части поля подальше, грубо оттолкнул свою сокомандницу, отбивая мяч. — Да он паскуда потому что, — поддержала Лера, увлёкшаяся игрой ничуть не меньше Холмогорова. Этот мужик уже не в первых раз за пять минут просмотра игры действовал грязно. — Лера! — шикнула сестра. — Что за слова? Не позорься. — Кто бы говорил, — закатила глаза девчонка. — Ты вообще вчера пиво зубами открывала. Лицо Кати моментально стало пунцовым и отнюдь не от того, что она резко загорела. Космос с Пчёлкиным протяжно загудели, посматривая на Титову-старшую. Оба парня были с ней знакомы полгода и уж если что и могли сказать однозначно, так это то, что подобного от Кати ожидать никак нельзя. — Какие ещё скрытые таланты у тебя имеются? — рассмеялся Витя. — Врёт она всё, — отмахнулась девушка. — Ничего я зубами не открывала. — Да конечно. — На лице Леры играла ехидная улыбка. — Пчёлкин, вот скажи, есть у тебя дома открывашка для пива? — Нет, — продолжая хохотать, подначивал парень. — А реально, как вы тогда открыли бутылки? — Я же говорю, эта, — кивнула на сестру младшая, — прям задними зубами как херанула, так крышка в сторону и полетела. — Даже я так не умею, Катюх, — хохотал Кос. — Уважаю. Титова-старшая закрыла глаза, считая про себя до десяти. С каждой цифрой желание придушить сестру за треплю языком, как помелом, исчезало ровно так же, как и песок, который девушка пропускала через пальцы. Но если тот уходил восвояси и не оставлял даже крошечной песчинки, то мысли о тайном убийстве Леры столь бесследно не пропадали. — А вы давно дружите? — обернувшись к Холмогорову, спросила девочка, кивнув головой на Витю. — С первого класса вместе. — Он опять пустил в ход свой дар. И опять Лера на него повелась, разглядывая поднявшиеся уголки губ. — Чё ты врёшь-то? — несерьёзно возмутился Пчёлкин. — Мы в десятом классе полгода не разговаривали. — Почему? — девчонка нахмурилась, будто воспитатель в детском саду, планировавший узнать причину ссоры детей. — Он мне нос сломал, — жаловался Витя. — А ты у меня Таньку отбил! — поддержал Холмогоров. — Было дело. Лера задумалась, нашлись ли бы у неё друзья, которые бы прошли с ней столько лет рука об руку? С Яной они начали плотно общаться лишь в восьмом классе, а потому считать это дружбой на века девчонка бы не взялась. Она довольно трезво понимала, что обычно одноклассники расходились сразу после школы, как в море корабли. Нет, Титова допускала: первые пару лет они с подругой будут созваниваться. Наверное, даже встречаться и сплетничать о том, как протекала взрослая жизнь. Кто из одноклассников чем жил. Но постепенно эти встречи будут становиться всё более редкими, а звонки — короткими. Конечно, пересекаясь где-то, они обе будут расплываться в улыбках и заключать друг друга в объятия. Обещать, что нужно непременно встретиться, как в старые-добрые. И на этом всё будет заканчиваться. Так устроена взрослая жизнь: она у каждого своя. И тот факт, что Пчёлкин и Холмогоров не вписывались в подобные устои, крепко обосновавшиеся в голове девчонки, поражал. Даже в тени было душно. Прохладный ветер периодически доносился от воды, но компания расположилась достаточно далеко, чтобы это было скорее исключение, нежели правило. Каждый такой освежающий порыв Лера ловила, но он проносился столь стремительно, что шанса хоть немного вдохнуть и полностью расслабиться не оставалось. Водоём, пусть и не слишком чистый, казался сейчас спасением от неминуемой гибели, которая, несомненно, наступила бы, стоило лишь полежать на полотенце ещё с десяток минут. Да и люди, выходящие из воды и стряхивающие с себя капли, подозрительно счастливо улыбались для тех, кто подцепил какую-нибудь болячку, опускаясь с головой под воду. — Вы как хотите, — поднялась Лера, — а я купаться. Кто со мной? — О, я иду, — практически подскочил Космос, не желая ни на минуту отпускать девчонку дальше, чем расстояние разговора. — Я пас, — закрыла глаза Катя, переворачиваясь на живот, — там подхватить заразу только так можно. — Тогда и с женихом своим не спи, — пробубнила младшая, чего сестра, к счастью, не услышала. Как и парни, впрочем. — Да пошли окунёмся, — подбивал невесту Пчёлкин. — Не пойду, — монотонно произнесла девушка. — Если ты планируешь там купаться, то ночуй сегодня на диване. Мне паразитов в кровати не н… Лера не стала дослушивать эту речь, напичканную таким количеством презрения ко всем, кто купался, что было даже странно, как Катя не закашлялась. Каждая буква должна была царапать горло, подобно наждачной бумаге, прежде чем вылететь изо рта. Девчонка уже неслась к воде, обгоняя Космоса, который поддавался, потому как с его ростом один шаг равнялся трём Лериным. Но её вид, когда она влетела в воду первая, того стоил. Холмогоров давно не видел, чтобы кто-то так искренне радовался контрасту между прохладой и духотой. — Как водичка? — медленно заходя в воду до колен, крикнул Кос. — Ой, — поёжилась Титова, — а как-то прохладно. — Так ты с головой нырни и нормально будет, — продолжал своё движение парень. Не решаясь продвинуться хотя бы на сантиметр, Лера встала, будто вкопанная, и оглядывалась назад. Туда, где с хитрой ухмылкой на неё двигался Космос, явно задумав нечто малоприятное. Всем своим видом она умоляла его не делать ничего, и он, конечно же, сделал. Набрав в руки воды, парень брызнул в спину девчонки, вызвав её заливистый смех. — Не приближайся! — кричала она, тыча пальцем в его сторону. — Только подойди и я… — Что? — хохотнул Кос. — Ничего мне не сделаешь? Титова не успела ответить. Парень тут же нырнул под воду. Лера мало себе представляла, каким образом с его ростом он умудрился так быстро скрыться полностью из вида, и это нервировало. Не потому, что он мог не уметь плавать. На такой глубине, даже если захотел, не утонул бы. Вода действительно оказалась слишком холодной для такого пекла, и Лера бы даже за деньги настолько резко не смогла окунуться с головой. Рябь, идущая от места его исчезновения на водной глади, окатила Леру чуть выше пояса, отчего девчонка вскрикнула. Она оглядывалась, пытаясь понять, где вынырнет парень, но, как назло, ничего не выходило. Буквально за секунду до того, как посмотреть за спину, кто-то дёрнул Титову за щиколотку, и та, не устояв на скользком песке под ногами, рухнула в воду спиной назад. Моментально стало и холодно, и мокро, и что самое странное… весело? Да, однозначно, это не казалось чем-то печальным. — А если бы я утонула? — вынырнув и сплёвывая воду, что успела забраться в рот, прикрикнула Лера. — Я бы сделал тебе искусственное дыхание, — закрывая своей спиной солнце, ответил Холмогоров. — Зачем тебе такая огромная татуировка? — прищурилась она, всматриваясь в рисунок. — Чтобы ты спросила, — усмехнулся Кос. Вот сейчас она рассмотрела то, что, наверное, видели девчонки в парнях с самого начала. Космос был привлекательным. Не так, как это бывало с ровесниками: когда он симпатичный, только если учился в другой школе и на пару лет постарше. Ничего подобного. Кос был действительно хорош. Высокий, широкоплечий. Прекрасно сложен. Капли влаги стекали по его плечам к груди, и впервые Лера пожалела, что она человек, а не водоём в Строгино. Девчонка смотрела за одной из капель, упавшей с волос Холмогорова. Та текла по шее, спускаясь к ключицам, продолжала свой путь дальше. Титова не отрывалась ни на мгновение. Торс, небольшие, слегка проглядывающиеся кубики пресса. У неё резко пересохло во рту, когда капля достигла края плавок, и Лера услышала приглушённый смех напротив себя. Догадаться, что это Кос, она смогла лишь по тому, как содрогались мышцы его живота, на который она продолжала откровенно пялиться. — Аккуратнее, — хохотал он, — я так могу подумать, что ты на меня запала. — Вот ещё! — Девчонка вскинула подбородок, давая очень чётко понять: Космос недалеко ушёл от истины в своих предположениях. — Думаю, как тебе отомстить. Холмогоров следил за её действиями, как смотрели игроки в футбол на поле во время ответственного матча за своим соперником. Считывал малейшее движение тела. Титова подавалась влево, Кос копировал. Она чуть приседала, он повторял. Но чего он не рассчитал, так это того, что девчонка с лёгкостью нырнёт, обхватив его за ноги, и со всей силы потащит вниз. Даже при учёте, что в воде сила воздействия на массу тела возрастала, Титовой всё равно её не хватило бы, чтобы утащить парня с собой на дно. Но ей удалось. Он опять поддался, отмечая про себя, что сделал это, лишь бы вновь увидеть, как Лера победно улыбнётся. И оно того стоило. Буквально через секунду после того, как оба вынырнули, Титова расхохоталась, будто положила его на лопатки одной левой, даже не прикладывая усилий. — Ладно, сдаюсь, — смеясь, поднял руки в воздух Кос, — ты победила. — То-то же, — довольно кивнула она. — А можешь меня подкинуть? — Слабо с плеч нырнуть? — Лера не знала, что конкретно танцевало в глазах парня. То ли смешинки, похожие на небольшие искорки, то ли солнце так отражалось. Но что-то однозначно трепетало, вызывая желание рассматривать. — А если я шею сломаю? — спросила девчонка, хотя уже начала подходить ближе к Космосу со спины. — Кто меня выхаживать будет? Ты что ли? — Самолично в сиделки переквалифицируюсь, — он присел, подавая руки Титовой. — Давай забирайся, щас будет смертельный номер. Пчёлкин, словно псих-одиночка, несмотря на компанию в лице своей невесты, сидел на берегу и рассматривал эту парочку. Как Лера вставала на плечи его друга, как тот крепко держал её за руки, что-то спрашивая, а она кивала в ответ. Как после девчонка практически плашмя упала в воду, а после вынырнула, и они вдвоём смеялись, сгибаясь пополам. Витя кидал взгляды на Катю, которая тоже рассматривала сестру и Холмогорова. На лице девушки была смесь раздражения и пренебрежения. Будто ей сказали, что вот прямо в этой воде растворили сифилис, и теперь Лера с Косом им не то что заболели, а пропитались насквозь. — А давай, — Лера задыхалась. Ей бы стоило остановиться, успокоиться, но эндорфины били в голову с такой мощью, что всё остальное стало совершенно неважным, — я так же заберусь и сальто крутану? — А ты умеешь? — рассмеялся Космос, глядя, как девчонку практически трясло от восторга лишь одной мысли. — Это тебе не бомбочкой нырнуть. — Не умею, — она помотала головой, но уже двинулась к спине парня, — всё с опытом приходит. Подставь руки! — Не, Лер, — Холмогоров, обернувшись, добавил в свой взгляд всю серьезность, на которую только был способен, — вот это уже опасно. — Ты чё, зассал, что ли? — издевательский смех, вырвавшийся из груди Леры, донёсся даже до пляжа. — А понтов-то было, понтов! Она успела дёрнуться за секунду до того, как Космос резко шагнул вперёд. Слава Богу, вода замедляла движения, особенно если ты ростом с жирафа. Титова, с силой перебирая ногами в противодействие течению, бежала вперёд, ощущая, как с каждым шагом её задор только распылялся. И даже скорая вероятность попадания в рот воды не слишком пугала, когда сзади шагал Кос. Он опять поддавался и опять прекрасно осознавал это. Но и она делала ровно то же самое. Бежала так, чтобы точно догнал. Чтобы не осталось ни единого шанса убежать. Пчёлкин поймал себя на мысли, что Катя никогда в жизни не залезла бы к нему на плечи, а после вот так бы не нырнула. Даже в самом чистейшем водоёме мира она бы этого не сделала, боясь как-то неудачно приземлиться. И не сказать, что Витя сам бы хотел быть тем, кто резвился в воде… но, чёрт, его злило происходящее. Взгляды Космоса на Леру особенно. Они были заинтересованными. Пчёлкин их знал. Сам лично видел неоднократно, как друг вот так смотрел на девушку, а потом, через пару дней, они начинали встречаться. Но больше его раздражала сама Лера. Ибо она отвечала взаимностью. Ровно сейчас, брызгаясь водой в Космоса и отбегая на расстояние не больше метра, девчонка откровенно флиртовала. Витя не был уверен, осознавала ли она это просто в силу возраста, но факт оставался фактом. Пока Пчёлкин сидел на полотенце рядом со своей невестой и проклинал предложение поехать на этот херов пляж, у некоторых в воде происходило нечто, что просто приятным общением двух людей назвать язык не повернулся бы ни у кого, кто имел пару глаз и мало-мальски приличное зрение. Злость собиралась в затылке чем-то горячим и разносилась ниже. Подмешивалась к лейкоцитам, протискивалась в кровь, текла по венам. Она доходила до пальцев, которыми Витя подхватил с рубашки пачку сигарет и быстро прикурил от зажигалки, продолжая смотреть вперёд на воду. Хотя, он не был уверен, от чего конкретно появился огонь. Возможно, это было его собственное тело. — А они поладили, — кивнула Катя вперёд и обернулась к парню. — Ага, — процедил Пчёлкин, скрывая это за выдохом дыма, — я заметил. Ему казалось, что каким-то образом друг узнал про ту ночь в машине и решил отомстить за эту Таньку в десятом классе. И, наверное, за многих других девушек. Иначе с чего бы вдруг это настолько сильно задело Витю. Он травил ревность, маскирующуюся под злость, вместе со своими лёгкими, затягиваясь сигаретой. Надеясь, что выпуская дым, густым облаком встающий перед глазами, выдыхает и любые чувства к Лере. Он смотрел на тлеющий табак, ощущая, как нервы расправлялись. Похожие на её волос, который утром был кудрявым локоном возле лица, а потом разгладился, стоило ей только провести дважды по нему расчёской. И Пчёлкин был бы рад, чтобы всё сейчас разом закончилось. Чтобы, глядя на неё в воде, он не испытывал этой идиотской ревности, чувствующейся, как метастазы раковой опухоли. Они пустили свои корни не слишком глубоко, но цепко. Посоревноваться с этой хваткой мог лишь её взгляд исподлобья. Но это делало ситуацию ещё хуже: парень не знал, кто выиграет. Она и её голубые глаза или смертельная болезнь. Витя посмотрел на Катю, ровно сейчас осознавая, что он конченый идиот. И не потому, что собирался жениться. Вовсе нет. Это как раз было самым логичным и правильным за последнее время обстоятельством его жизни. Он просто придурок, если решил пофантазировать на тему девушки, которая не будет с ним никогда в жизни, особенно учитывая отголоски её смеха из воды. И это не жест драматизма, подкинутый воспалённым мозгом. Это факт. Паршивый, отвратительный факт.