Pineaple

1

По мокрому холодному асфальту ползла сгорбленная тень, посмотрев на которую, невольно можно представить себе доброго старичка с тросточкой или монаха, десятки лет пробывшего в отшельничестве. Дождь уже закончился, остался только холодный ветер, окрашивающий уши и нос в красный цвет и подкидывающий полы пальто спереди словно крылья какой-нибудь птицы. Так тень и ползла по асфальту, с развевающимися на ветру пластами пальто и шуршащим звуком из-под кроссовок на каждый медленный и ленивый шаг. В самом же деле фигурой, которая отбрасывала тень, не был никакой старик или монах – ей был обыкновенный, если так можно выразиться, юноша, просто-напросто округливший спину и повесивший голову. Он всегда делал так, когда гулял после полуночи по пустому городу, ведь удержание осанки тоже забирает какие-то силы, а на такие прогулки он выходил только будучи ментально высушенным как лист гербария, тесно сжатый между страниц старой никому не нужной книги. Этот раз почти ничем не отличался. Среди ночной иллюминации города медленно шагал довольно высокий парень в белых кроссовках, бежевых штанах и пальто в тон, в черной кофте с капюшоном и в столь же черных перчатках. В ушах были наушники – в такие моменты он пребывал не в лучшем настроении, а музыка, как известно, помогает выработке эндорфина, можно сказать, он бороздил промерзший осенний воздух своего города до тех пор, пока музыка не «подлечит» его состояние и он не сможет вернуться в кровать, чтобы утонуть во сне. Было в этой полуночной прогулке лишь одно отличие от всех прочих – он желал, чтобы она стала его последней прогулкой. Или его сознание, затуманенное очередным провалом в глубокую печаль, создавало иллюзию желания смерти. Он шел, внешне убитый печалью, а в голове судорожно перебирающий мысли, пытаясь разобраться в том, что сильнее всего его печалило. Он не плакал, ведь плач – это прежде всего эмоции, а сил на эмоции у него не было, но дыхание под капюшоном сильно напоминало плач: прерывистые выдохи, всхлипы и глубокие вдохи, ком в горле, который он отчаянно пытался проглотить. Дрожь пробирала тело. Пустота. Пустота – итог каждой мысли, которые он по очереди выбирал из картотеки своего мозга. И эта пустота выжигала его и без того слабое желание продолжать дышать и жить. С каждым шагом он думал о самоубийстве все сильнее, однако еще сильнее он позволял расти желанию чтобы кто-то окончил его жизнь вместо него. Будь то несчастны случай, пусть даже самая нелепая случайность, или особо агрессивная компания в пьяном угаре, которой он бы без сомнения дал все поводы и возможности выпустить на волю животное желание убивать и с наслаждением принял мучительную смерть. В текущем состоянии души он уже почти мечтал, мечтал о любом варианте, при котором кто-то по какой-то причине подарит ему смерть. Ведь если он умрет, не нужно будет страдать, не нужно будет набираться сил на каждый вдох, не нужно будет истязать себя прогулками на пронзающем ветру и насиловать свои уши громкими мелодиями, не придется больше думать, пытать себя надоевшей рефлексией, пить таблетки, которые должны помочь избавиться от подобных провалов в настроении и общем состоянии, даже ударные дозы которых уже давно не помогают а лишь заставляют несколько дней к ряду мучаться от болей в животе. К тому же, если он умрет, он не доставит никому неудобств, вряд ли кто-то вообще заметит в ближайшее время, что его больше нет в этом мире. Последняя мысль была все равно что ржавый нож, которым проводят по открытой ране: он сам напомнил себе, что у него практически нет близких людей, что его родители оставили его, что нет никого, кто мог бы его искренне поддержать или кого-то, кто беспокоился о нем. Шанс получить желаемое не заставил себя долго ждать: из-за поворота на высокой скорости вылетел дорогой черный внедорожник и включил поворотник, чтобы промчаться прямо по дороге, которую переходил меланхолик. Водитель явно был увлечен процессом скоростной езды по ночному городу и, казалось, даже не обратил внимание на пешехода. Вот оно. То самое мгновение, от которого зависит все. Мгновение на самой тонкой грани, грани между жизнью и небытием. В этот миг, как многие говорят, жизнь проносится перед глазами, однако в самом же деле этого не происходит. В эту долю секунды нет времени на воспоминания, время есть только на принятие решения: жить или умереть. Это самое искреннее и честное по отношению к себе решение, ведь нельзя заставить себя сделать выбор, который, как тебе кажется, лучше тебе подходит. Нельзя заставить себя жить, если ты искренне желаешь умереть, как нельзя заставить себя пойти на смерть, если в глубине твоей души живет воля к жизни. Заставить себя выбрать один из вариантов, значит совершить осознанную работу мозгом, опираясь на свое мнение и мысли. Однако, когда приходит момент для такого решения, у тебя нет времени на осознанность, только на искренний выбор. И хотя мысли его были сосредоточены на смерти, тело, душа и, самое главное в этой ситуации, ноги выбрали жизнь и сами по себе остановились и сделали шаг назад. Машина пронеслась в метре от него с оглушающим гудком, который пробился в голову несмотря на громкую мелодию в наушниках. Зрачки расширились, сердце забилось быстрее, он почувствовал пульсации под коленями и в висках, ноги слегка затряслись. Всплеск адреналина быстро привел его в себя, он постоял пару секунд, облегченно выдохнул, выпрямился, развел руки в сторону и запрокинул голову, в его глазах появились слезы – он сделал свой выбор. Он направил свой взгляд на дорогу к дому, скинул капюшон, и бодро зашагал, по пути подкуривая сигарету с привкусом вишни.

2

Черная гелевая ручка шустро скользнула по бумаге, оставив на ней неразборчивую, хотя и бесспорно эстетичную подпись. Движение было резким, кончик ручки чуть не прорезал бумагу, она характерно прошуршала. «КОНТРАКТ» – гласила надпись, оглавляющая подписанный лист. Внимательные голубые глаза решили перечитать условия еще раз, доводя количество ознакомлений с листом уже до третьего десятка. Глаза уже множество раз за предыдущие 20 минут читали эти строчки, слова, числа, очень пристально, сосредотачиваясь на каждой мелочи, но по ним было видно, что им этого мало, глядя в эти глаза, можно было бы подумать, что читать текст на этой бумаге было им так же необходимо, как человеку – пить воду или дышать воздухом. Жадно просмотрев весь лист, увидев на нем только одно изменение – ту самую подпись, глаза, как бы смирившись, медленно закрылись. Мужчина, подписавший контракт и так неустанно перечитывавший его без малого 30 раз выглядел солидно, но взволнованно и даже тревожно. Между тем, условия были просты: командировка на 3 года, другая страна, обязанности, оплата. Суммы выплат были приличные, можно даже сказать, очень высокие. Риски прописаны, учтены и рассчитаны – страховка полностью покрывала их и любые непредвиденные происшествия. Это был документ, от которого на первый взгляд чуть ли не пахло надежностью и выгодой, и, тем не менее, мужчина, страшно колебался, прежде чем оставить на бумаге свое согласие. Колебался внутренне, почти не подавая никаких внешних признаков – его могли выдать только глаза; и в душе его бушевала буря, горела смесь из сомнений, тревоги и опасений. Но рука не дрогнула, когда он глубоким вдохом утихомирил весь этот сильно разгоревшийся пожар и принял решение. Он поборол себя, дал себе ментальную пощечину и внушил себе, что так будет лучше для всех, кто ему дорог. Он колебался не из-за трусости или страха неизвестности – он прекрасно понимал на что он пойдет и был достаточно смел для такого выбора. Его изо всех сил останавливали только мысли о семье: жене и сыне, которому вот-вот исполнится 18 лет. Однако он переборол в себе тревогу за семью и отправился работать во имя ее блага. Через год и 3 месяца его жена стояла на четвереньках, уперевшись локтями в пол и отчаянно стуча кулаком со сжатым письмом по полу, задыхаясь от истерики, отрицания и ярости. Она сходила с ума, рвала на себе волосы, кричала и звала Бога. Никто не отвечал. Никто и не мог ответить, никого не было дома. Она металась из стороны в сторону, била себя и крушила все, что ее окружало, калечила себя, пытаясь хоть как-то заглушить боль в своей душе, пусть даже болью своего тела. В комнате бушевала буря, причиной которой была женщина, разносившая все вокруг, залитая слезами и кровью, швыряющая посуду и украшения, рвущая книги и блокноты, разбивающая в дребезги мебель. Она была убита горем, ее разрывала несправедливость судьбы, ей хотелось вырвать свое сердце голыми руками, раздавить его и выкинуть в окно, но даже это не остановило бы ее, она бы и с вырванным сердцем продолжила разносить все в щепки, пока не упала бы без сил. Наконец, уйдя в слепое беспамятство, словно в транс, она перестала причинять себе увечья. Истошные крики умолкли. Предметы больше не испытывали на себе силу ее бросков и ударов. Глаза ее больше напоминали мертвые стеклянные шарики, чем отражение души живого человека. Она сидела, пытаясь дышать ровно, ее лицо не шевелилось, а внимание было приковано к какой-то случайно точке на стене. Залитые ручьями слез щеки сохли, она больше не плакала. Искусанные губы щипало от соли, так же как щипало и разбитые локти, костяшки рук, колени, расцарапанные бедра и голени, порезанные плечи и запястья. Голова кружилась и болела, ныли раны, спрятанные глубоко в волосах, болела грудь. Изорванное ей самой платье обрывочно закрывало тело, холодный пол как будто бы пропитывал своим холодом не только ее ягодицы и ступни, но и душу. Смятый и сильно залитый водой, слезами и кровью клочок бумаги валялся где-то в углу комнаты. Если бы кто-то любопытный развернул и бережно разгладил его ладонью, он услышал бы приятное шуршание дорогой, плотной бумаги и наверняка создал бы на ней несколько кровавых или водяных разводов, которые еще сильнее усложнили бы чтение. Текст и так почти полностью был размыт или перекрыт кровавым цветом. Можно было разглядеть лишь какие-то отдельные слова, попытки вычленить из них хоть какой-то смысл были бы безуспешными, однако они и не потребовались. Ведь если бы некто любопытный все-таки приступил к внимательному изучению письма, его ждала бы «удача» – всю суть письма в полной мере передавал сохранившийся в сухости фрагмент из последней строчки: «Искренне соболезнуем», а в углу красовался логотип компании, на которую работал отец того самого человека, кто оказался тем самым любопытным.

3

Утро началось удивительно хорошо – удалось проснуться без будильника, в комнате было проветрено и свежо, чувство отличного сна сопровождало весь процесс варки утреннего кофе, который, кстати, вышел на славу, занятия в университете только с полудня, так еще и всякие мрачные мысли покинули голову. Вчерашнее происшествие на дороге явно отрезвило сознание и провал в депрессивное состояние завершился. Так встретил новый день Рэй. Допив кофе, он подошел к панорамному окну и окинул взглядом город. Светило солнце, на небе не было даже перьевых облаков, обычно летящих на огромной высоте. Казалось, погода подстроилась под очищение сознания Рэя. Пока он промывал кружку от кофе, случайно уцепился взглядом за стопку, стоящую на полке рядом с остальными подобными и ему резко вспомнилась ночь, которую он пережил пару недель назад. Ночь, которая была, пожалуй, привычна для Рэя, но уж точно запомнится ему больше, чем остальные такие же. В начале вечера он просто планировал потанцевать под громкую музыку в клубе, возможно, познакомиться с кем-то и угостить парой коктейлей за встречу. Однако после пятого шота водки сознание начало мутнеть, а вечер будто бы становился веселее и веселее. Красивый парень у бара подошел к Рэю. Музыка была громкой, поэтому разговаривать пришлось наполовину криком. – Привет! Мне нравится стиль твоей одежды! Как тебя зовут? – Ну привет, сладкий, я Рэй! Я совсем немного пьян – Рэй дошел до состояния, когда он не очень-то хотел церемониться чем-то, он просто хотел отдыхать – Но это не мешает мне видеть, что ты очень горячий! Ррр! Парень напротив слегка засмущался – он, конечно, подошел первым и считал, что это смелый ход, но когда в клубе у бара незнакомец, который тебе понравился, сходу называет тебя «сладким», даже не зная твоего имени, это немного сбивает с толку и вгоняет в краски. – Я Джон! Приятно познакомиться! Может отойдем куда-нибудь, где не так шумно? – Иди за мной, Джон! – Рэй взял его за руку и потащил за собой, Джон был в шоке от напористости и решительности Рэя, но слепо следовал за ним. Вдруг они зашли в какую-то дверь, которая за ними закрылась, стало значительно тише, но Джон все еще был в легком недоумении – они были в туалете. – Здесь достаточно тихо? – спросил Рэй с легкой улыбкой – Да, пожалуй, но мне все-таки немного нелов… – Джон не договорил – Ты хотел о чем-то поговорить? У тебя ко мне какое-то дело? – неожиданно серьезным тоном спросил Рэй, что сбило Джона с толку еще больше. Теперь он вообще не понимал что происходит. Сначала он, уверенный в своих силах, подходит к парню познакомится, тот еще до знакомства как такового называет его сладким, без колебаний соглашается уединиться, приводит в туалет за руку, а теперь спрашивает: «У тебя ко мне какое-то дело?»!? «Он вообще в своем уме или это алкоголь заставляет так себя вести?» подумал Джон. – Я-я, Э… Не… то чтобы что-то такое… Ну… – Джон пытался выдавить из себя хоть что-то связное, но правда был сбит с толку – Прости, если я тебя неправильно понял, я думал ты хочешь меня, и ты очень горяч, а я немного пьян, поэтому я подумал: почему бы мне не отсосать тебе в туалете? Ну как тебе идея? Или ты сам хочешь? Хотя неважно, в любом случае я сначала хочу твои губы. – Рэй говорил спокойно и обыденно, не запинался, как будто это было для него что-то обычное, вроде завтрака и Джон был одновременно в недоумении и в легком экстазе от того, как решительно этот парень играл им. Рэй прижал его к стенке, довольно жестко взял за горло и их губы слились в поцелуе. Это было приятно и мягко, их тела прижались друг к другу, рука Рэя ушла с шеи Джона, ее заменили губы – он оставлял некрепкие засосы на тонкой коже, Джон шумно выдыхал от удовольствия не в силах сдержать возбуждение и удовольствие, от того как властно и уверенно вел себя Рэй. Дверь немного открылась, в туалет быстро зашел кто-то. Парни не обращали внимания, они были заняты друг другом. – Извините, если прерываю, но это женский туалет – милый, но неровный, очевидно из-за алкоголя голос обратился к Рэю с Джоном – Ох, и правда, видимо я перепутал в двери в темноте – отрываясь от Джона ответил Рэй и обернулся на девушку – стой, я тебя уже видел, да? – Ты!? Ты здесь? С парнем? Ты гей? Я… я-я, пожалуй пойду – Стой, что такое? Ты что-то хотела от меня? И да, я не гей, с чего ты взяла? – последнее Рэй произнес с искренним любопытством или даже удивлением в голосе Джон в это время стоял у стены, наблюдая этот диалог и снова ему не оставалось ничего, кроме как удивляться тому, что вообще говорит Рэй. – С чего я взяла? Ну, не знаю, может потому что мужчин, которые занимаются чем-то подобным в туалете клуба, обычно считают геями? – К чему все эти категории? Мне не очень нравится это стремление заклеймить всех и каждого, но что мне точно нравится, так это удовольствие, секс и некоторые люди. Ну и иногда алкоголь, как сегодня – Рэй говорил уверенно, улыбался, производя впечатление очень открытого и харизматичного человека – ты не ответила, ты что-то хочешь от меня? – Я… ну… – Сегодня видимо особый вечер, раз мне приходится из всех вытягивать простые ответы – перебил Рэй – постарайся ответить, мы тут были заняты, когда ты пришла и совсем не против продолжить – Рэй не раздражался, его голос скорее был иронизирующим – Ну, если честно, то в этом то и дело – смущаясь ответила девушка – Продолжай – лицо Рэя приняло самоуверенный вид, он улыбнулся и сделал шаг в сторону незнакомки – Ты спросил, чего я хочу от тебя. Если честно, я хочу того же, что и он. – она кивнула в сторону Джона Рэй рассмеялся. – Джекпот! Друзья, этот вечер начинает быть просто волшебным! Как вы смотрите на секс втроем? – Я согласна – стеснение девушки куда-то улетучилось и она вполне уверенно и быстро ответила – Джон? Что скажешь? Джон? Джон окончательно подумал что оказался в каком-то сне, где происходит непонятно что, еще и этот без сомнения обаятельный и привлекательный Рэй делает и говорит что ему вздумается, такой уверенный в себе, играет в какую-то свою игру и все время улыбается. Джона как будто бы что-то не устраивало, он думал что Рэй, но в самом деле когда он мысленно начинал рассуждать о том что все-таки Рэй делает не так, он понял, что он просто в тихом восторге от того, что делал Рэй от барной стойки и до момента, когда идиллию не прервала эта девушка. Да, он не давал Джону никакого контроля над ситуацией, это сбивало с толку, но Джону так даже больше нравилось. Однако, она все испортила и ему было уже не неловко, он просто не хотел здесь больше находиться несмотря на все эмоции, которые в нем пробудил Рэй. – Я не собираюсь участвовать в какой-то оргии с незнакомцами! – он быстро вышел и хлопнул дверью – Ну какая же это оргия, нас же всего трое… – Рэй сказал это вслед Джону, но тот вряд ли услышал из-за музыки – точнее, двое, теперь – он переключил свое внимание на девушку Длинные черные волосы, легкий макияж, аккуратные черты лица, зеленые глаза, смуглая кожа она стояла перед ним в топике и юбке, теперь он мог посмотреть на нее внимательно. И Рэй был поражен ее красотой, в ее внешности были необычные черты, в тот момент он осознавал, что точно запомнит их, ведь она выглядела как-то по-особенному, он не мог осознать и объяснить себе что почувствовал, когда смотрел на нее. И вместо раздумий, перешел к делу. Они заперлись в кабинке и через некоторое время Рэй бы без штанов, юбка Мелисы, именно так ее звали, была непристойно поднята наверх, а топ был аккуратно перевешен через стенку кабинки. Рэй держал ее на руках, она буквально была в воздухе и не могла контролировать как глубоко он войдет в нее, он полностью управлял процессом, она лишь громко стонала и в перерывах между стонами пыталась его целовать. Выносливости пьяного Рэя хватило минут на 10, затем он опустил ее на пол, развернул к себе спиной и приказал: – Упрись руками в стенку. Она послушно уперлась руками, стараясь удержаться на дрожащих ногах, ее переполняло удовольствие. Стоны Мелисы побуждали Рэя двигаться активнее и даже грубее, он брал ее бедра и придвигал к себе, оттягивал ее волосы на себя, она вскидывала голову и продолжала стонать от удовольствия. Через какое-то время феерия чувств, эмоций и ощущений подошла к своему логическому концу, Рэй поцеловал Мелису в спину, смыл презерватив и стал одеваться. Она рухнула на унитаз, ее ноги дрожали, она была довольна тем, что с ней случилось здесь и тем, что она не побоялась сказать Рэю, что она хочет этого. Она так думала, несмотря на то, что Рэй сразу понял, что Мелиса желает его и подтолкнул ее к откровенности своей открытостью, мимикой и уверенностью. Они с Мелисой страстно поцеловались, обменялись номерами и разошлись. Рэй пошел веселиться дальше, а куда пошла Мелиса он понятия не имел. Прошла еще пара часов, музыка не умолкала, Рэй кратно повысил количество алкоголя в крови, однако не растерял присущей ему элегантности и харизмы, а потому сидел в ВИП ложе с девушкой, лет 28–30 и мило беседовал, не упуская возможности сделать комплимент или остроумно пошутить. Впрочем, это была скорее просто приятная и веселая беседа, ни Рэй ни эта девушка не пытались соблазнить друг друга, тем более, что соблазнение Рэя этим вечером как оказалось представлялось совсем легким делом. Однако, разговор прервал какой-то мужчина. – Ты че, охуел, мразь!? – Прошу прощения? – Рэй элегантно и неторопливо поднялся с дивана и повернулся в сторону грубияна. В подобных ситуация больше всего ему доставляло удовольствие возвышать себя над обидчиком и сохранять лицо. – Я тебе говорю, ты совсем охуел! Ты знаешь чья эта женщина?! Моя нахуй! – от мужчины несло как от бочки со спиртом, рядом стояли двое таких же агрессивно настроенных и очень пьяных тела – очевидно, приспешники. – Я уверяю тебя, эта женщина принадлежит только самой себе. В приличном обществе право собственности на людей отменили уже давно. – Рэй улыбнулся – Да тебе же пиздец, шкет! Я тебя порву на куски! Ты еще поумничай, кусок дерьма! Я тебя смешаю с… с этим, ну с этим, понял! – Давай я объясню тебе как все будет. У тебя два варианта – первый: ты перестаешь досаждать мне, мы продолжаем нашу чудную беседу и все на этом. А второй… – Единственный вариант, это… э–э… Это что тебе пиздец, черт ты дерьмовый! – Ты начинаешь мне наскучивать. Но я договорю. Второй вариант: вы втроем меня избиваете, но имейте в виду, хотя бы одного из вас я изменю до неузнаваемости – Рэй снова улыбнулся, а это сильно бесило ревнивца – Все! Ты допизделся! Тебе пиздец! Мужчина начал замахиваться ногой, чтобы пнуть ногу Рэя, но он успел среагировать, убрал свою ногу от пинка и ловко вернул ее обратно, подставил ее под ударную ногу обидчика, находящуюся в воздухе и с усилием толкнул его в грудь – тот рухнул на спину. Это было просто и эффектно, Рэй был собой доволен, он взглянул на девушку, с которой беседовал, но та похоже переживала за своего ухажера больше чем за Рэя. – Ладно, из уважения к тебе, моя дорогая Мишель, я не стану делать с ним ничего ужасного и просто уйду домой. Пожалуй вечер для меня закончен. До свида… Рэй упал – это был подлый удар сзади от того, кто был повержен Рэем несколько секунд назад. На него тут же налетели все трое, начали бить и пинать, сознание Рэя, затуманенное алкоголем, теперь ускользало совсем, в глазах начало темнеть, боль разошлась по телу. Пинали и по голове и по спине и по ногам и в грудь. Кости Рэя оказались крепкими и выдержали сеанс драки с пьяными дикарями. Когда охрана вышвырнула их у черного входа, Рэй, закинув свое тело, по ощущениям напоминавшее мешок с фаршем, в такси и отправился домой. В общем, воспоминания о той ночи у него остались яркие и можно даже сказать приятные, особенно если брать в расчет, что девушкой, которой он старательно доставлял удовольствие в туалете, оказалась его новая одногруппница. Звук сообщения телефона прервал его поток воспоминаний о бурной ночи и прекрасной девушке, соблазнившей его. «Пора привести себя в порядок, сегодня много дел», подумал он и пошел в ванную. Он скинул с себя пижаму и встал под душ, наскоро помылся и подошел к раковине с зеркалом. Уперевшись руками в края раковины, парень, ростом не меньше 6 футов просто завис на несколько секунд, смотря на свое стройное, подтянутое тело, рельефный, мокрый после душа торс, широкие плечи, подкаченную грудь и выраженные ключицы. Девушки часто хвалили его за внешние данные, да и парни тоже, что уж тут говорить. Рэй высушился, почистил зубы и пошел одеваться – пора начинать этот день. Рэй закончил приготовления, нашел ключи от машины, и пошел обуваться, по пути еще раз взглянув в окно на ясную и солнечную осень, которая отражала его настроение. И как только он, полностью собранный подошел ко входной двери, раздался звонок и несколько торопливых стуков, Рэй прислонился к глазку и громко спросил: — Кто там?!