Воин в юбке на голое тело

— Сам иди на хуй отсюда! — кричит Микки Милкович. Смотрит с угрозой, но драку не затевает. С тех пор, когда он хотел сделать из Йена Галлагера отбивную, кое-что поменялось. Из статуса «хер, который обидел мою сестру, поэтому я отпизжу его до отключки» Йен перешёл в статус «хер, который трахает мою сестру, поэтому трогать его, как бы ни зудело, нельзя». Пусть Мэнди Милкович наслаждается своим новым парнем! В отличие от предыдущих, он хотя бы обращается с ней хорошо, вроде бы. Ничто ведь не мешает Микки подозревать в нём утырка и держать руку на пульсе. То есть регулярно таскаться в магазин, где Йен работает, чтобы открыто красть шоколадки, соусы, чипсы, лимонад и пиво. Если у кого-то проблемы, он знает, где Микки живёт! Как тут не знать, когда сраный Галлагер не вылезает из милковического дома! То Йен с Мэнди обыгрывают друг друга в Тэккен, то кувыркаются за закрытыми дверьми спальни сестры Микки. Стонов не слышно, хохочут. Значит, этот зеленоглазый шкет удовлетворяет Мэнди… На самом деле, Микки бы поподглядывал, чтобы просто, ну, выяснить, чё она в нём нашла! Если бы в сексе не фигурировала его сестра, само собой. Наблюдать за сестрой с галлагерским причиндалом в глотке Микки не готов. Как-нибудь в школьном туалете подсмотрит. По ряду причин Микки редкий гость этого образовательного учреждения. Но вдруг? По правде говоря, Микки пытается игнорировать Йена, хотя тот здорово раздражает: готовит мини-пиццы в печке Милковичей, как у себя на кухне, смотрит с Мэнди глупые романтические комедии и всюду ходит с ней за ручку вот уже полгода. Иногда Микки даже застаёт Йена за заплетанием Мэнди дюжины косичек! У Микки дёргается глаз, когда он впервые видит ловкие движения длинных веснушчатых пальцев Йена, орудующих в волосах его сестры, и слегка высунутый наружу, закушенный от усердия язык парня. «А этот тюрбаноголовый босс Галлагера в магазе на пидора смахивает. Получается, рыжий мудила работает на какого-то говномеса!», — думает Микки внезапно. И не может определиться, что чувствует по этому поводу. Однажды Микки приходит домой и обнаруживает своих братьев, сестру и Йена репетирующими какой-то исторический спектакль. Они читают сценарий по ролям, при этом все юноши облачены в свободного кроя старомодные рубашки и юбки. Вообще, этот предмет одежды называется килт, но что-либо объяснять Микки никто не спешит. — Чё, педики, на гей-парад намылились? Микки, по своему обыкновению, не церемонится. Его высказывание настолько грубо и нелепо, что даже смешно. И ребята смеются, а Микки бесится. В гостиную с кухни заходит Колин Милкович. — С какого перепугу он тут трётся? Почему Йен, Мэнди, Игги и Джейми участвуют в каком бы то ни было культурном мероприятии — Микки понять в состоянии. У них на это хватает интеллекта. Чем новоявленной театральной труппе может пригодиться Колин для Микки тайна, покрытая мраком в несколько толстых слоёв. Мэнди подаёт голос. — Он играет нашего сына. Имя не нужно запоминать, героя так и звать — Колин! Йен типа Роб Рой, великий воин шотландской истории по версии Вальтера Скотта, по крайней мере… Я его жена Хелен. И кто-то должен изобразить четверых наших сыновей. Игги играет сразу двух, не хотим звать кого-то не из семьи. Через неделю в школе проводится праздник шотландских национальных меньшинств всего Чикаго. — И нахуя вам это? Микки недоуменно шевелит выразительными бровями. — Если постановка займёт призовое место, там недурственные деньжата на кону. Колин вон и то умнее тебя! Зачем грабить, если можно победить в конкурсе любительских спектаклей? Микки фыркает. — Да никто ж из вас мудил даже не шотландец! Рыжий лобок — и тот ирландец, максимум. Йен вскидывается, и все волоски на его теле почему-то встают дыбом. И член заодно как-то стремительно твердеет в трусах под килтом, как будто его только что пощекотали между ног, а не одарили дурацким прозвищем. Йен быстро отводит взгляд от лица Микки, как ошпаренный, и только его нижняя губа предательски втягивается в рот и пожёвывается зубами. Мэнди спасает Йена своей разговорчивостью. — Участвовать разрешено не только шотландцам! Цирк этот длится недолго, костюмы предоставляются, роли учить легко… Короче, первый приз — десять кэсов на группу актёров, второй — пять, третий — три кэса. Микки присвистывает. У Йена срывает резьбу и он язвительно шипит. — Вот по-любому было бы вакантное место, ты и сам присосался бы к такой шикарной возможности! Микки кривится явно из-за формулировки «присосался бы». Йен тоже вздрагивает от двусмыслености сказанного. — В юбке ходить? Ну, на хуй! Не думай, что раз ты мутишь с моей сеструхой, я теперь буду носить платья или типа того… Йен не унимается. — Чё так, Микки? Ножки у тебя в натуре зачётные! Йен скользит липким взглядом по ногам Микки в удлиннённых светло-серых трикотажных шортах с рваными краями, явно сделанных из треников, и знает: там есть, на что посмотреть. Точёные колени и эталонные изгибы икр вкупе с изящными лодыжками в расшнурованных тимберлэндах песочного цвета. «Небось считает, его можно было не заметить, такого бойкого, синеглазого и вихрастого, с этими чёрными-чёрными патлами на фоне белоснежной кожи», — мысленно усмехается Йен, непроизвольно облизывается и полыхает щеками. «Эт чё щас было?», — мелькает у Микки в голове и он скребёт короткими ногтями двухдневную щетину, забыв огрызнуться. Мэнди принимает молчание брата за согласие и выдаёт конструктивное предложение. — Могу добазариться, чтобы тебя взяли играть нашего четвёртого сына, но учти: килт носится без белья, на голое тело! — В какой, блядь, вселенной мне это нужно! Микки орёт это в лицо Мэнди, а сам неконтролируемо представляет Йена в этом самом килте, без трусов. Потом случайно визуализирует рядом с ним Мэнди, которая седлает его веснушчатые бёдра и объезжает… Микки плюётся, прогоняет отвратительное видение, однако напоследок, пока оно не исчезло совсем, Йен по велению фантазии Микки задирает обе юбки — свою и, вроде бы, её, а потом наказывает чью-то задницу огромным членом. При этом Микки избегает смотреть на человека под Йеном. Вместо чего, Микки, как одержимый, следит за мужским достоинством Йена, его ягодицами, напрягающимися мышцами ног, бицепсами, раскрасневшейся шеей, вспотевшим лицом в предоргазменном беспорядке… Игги машет перед глазами Микки сценарием. — Аллё, Мик, ты обдолбался что ли? Не пизди потом, когда мы сорвём куш на этом празднике шотландофилов. Шотландцелюбов. Похуй, бля. Игги заливисто смеётся, а ведь такое редко бывает в этом доме! К радости семьи, тиран папаша-Милкович в тюрьме, так что Игги аж давится слюной, кашляет и всё равно смеётся, уже сквозь выступившие слёзы. Микки, конечно же, не идёт на конкурс даже в качестве зрителя. Ещё чего! Это не входит в круг его интересов. Куда увлекательнее шататься по улице, стрелять из краденого пистолета по пустым пивным банкам на заброшенной стройке и… раз уж ноги как-то сами его приносят сюда, бродить по задворкам школы. Поэтому Микки стоит, прислонившись к стене, согнув одну ногу в колене, и сосредоточенно делает самокрутку. Йен не торопится: их выступление будет нескоро, публика собралась заранее. Мэнди где-то в недрах школы зажимается с рандомным парнем. Джейми, Колин и Игги поглощают закуски от спонсоров мероприятия. У Йена нет претензий к Мэнди, она ведь только по доброте душевной притворяется его девушкой, потому что полгода назад он был вынужден признаться ей, что целиком и полностью голубого окраса. Иначе Мэнди расстраивала его холодность до такой степени, что она натравила на Йена своих братьев. Однако что было, то травой поросло. Теперь они лучшие друзья. Йен выбирается на крыльцо пожарного выхода школы, чтобы подышать наедине с собой. Место надёжное, не сосчитать, сколько раз он курил тут и не был пойман. Йен достаёт из-за уха сигарету, в которой вовсе не табак. Микки тут тоже привольно. Удачная локация для разного рода мутных занятий, которые Микки по сердцу. Он, не моргая и почти не дыша, смотрит на Йена, когда тот с наслаждением чешет бедро, приподняв килт и обозначив то, что под ним. Микки скрыт под покровом сумерек и кустов, чему несказанно рад. Высокий, стройный и бледный рыжеволосый парень в двадцати футах от него, в старинной рубахе на не по годам развитых плечах, в килте, под которым гуляет тёплый июньский ветер, с гипнотически обтягивающими гольфами на тонких, но крепких ногах заставляет Микки то и дело сглатывать слюну, поэтому он порывается уйти. Вот только зелёные глаза, перехватившие его взгляд, Микки не в состоянии бойкотировать. Он сплёвывает от досады и размашистыми шагами направляется к Йену. — Пришёл заценить, как мы выигрываем конкурс? Йен подкуривает косяк. — Дай-ка сюда! Микки выдёргивает у Йена из пальцев самокрутку и нагло затягивается. — Мог бы сказать, что твои запасы иссякли. Я бы угостил. Йен приближается к Микки и тянется за косяком, практически касаясь носками ботинок обуви Микки. Брюнет, ни на дюйм не отступая, выпячивает грудь и отводит свою руку как можно дальше от Йена. Свободной рукой Микки отталкивает его, дескать, «Жди своей очереди, захочу — вообще не отдам!» Йен вскипает, пихает Микки в ответ уже двумя руками так, что тот от неожиданности чуть не падает. Йена не так беспокоит сигарета с марихуаной, у него есть ещё, и он поделился бы, если бы Микки попросил вежливо. Просто поведение брата Мэнди ему не понятно. Как непонятно и то, как прекрасные синие глаза с нежно подрагивающими угольными ресницами, идеальными бровями и едва различимыми веснушками на мраморно-белом, чумазом лице могут принадлежать такому придурку! Сильному сукиному сыну, кричащему «Ёбаный Галлагер, тебя чё, в детстве на голову роняли?» «А тебя? Чё ты ходишь за мной?», — кричит Йен в ответ и тут же садится на мокрый после недавно прошедшего дождя асфальт, согнувшись от боли в груди. «Хер тебе, долбоёба кусок!», — думает Йен и мгновенно сбивает с ног Микки внезапной подсечкой. Теперь Микки в курсе, что он это умеет! Пока тот пытается встать, Йен уже подминает его под себя. Коленями прижимает к полу бёдра Микки, руками ловит запястья, попутно блокируя выпады татуированных матерными угрозами кулаков Микки. Парень под Йеном извивается и бодает его лбом в ключицу. Йену приходится уступить. Микки перебрасывает через него ногу и переворачивает их. Йен душит Микки, но он отрывает от своей шеи ладони Йена, и они кувыркаются снова. Лица обоих пылают, сердца колотятся, а лёгкие гоняют воздух, как после марафона. Йен придавливает Микки к земле и думает: «Давно дрочу на этого психопата, но никогда не мечтал обжиматься с ебучим Микки Милковичем, сверкая голой жопой на мокром асфальте и обдирая колени». «Ты в таком виде, уёба, сыграешь теперь не Роба Роя, а шлюху трактирную, которой он постремался даже за щеку присунуть», — цедит сквозь зубы Микки. «А ты, блядь, Милкович, сгодишься только на роль скунса из Белоснежки», — зло парирует Йен и прикладывает Микки локтем в челюсть. При этом Йен смотрит на Микки яростно, будто готов убить, если потребуется. Только в глазах у Микки, кроме агрессии, какой-то налёт восхищения. Отчего Йен старается перестать метаться взглядом от полных губ Микки к его острым скулам и кадыку. Естественно, безуспешно. Проще зажмуриться и принять удары. Иначе ситуация разрешится прискорбнее. А ну как член встанет! В этом районе Чикаго однополую любовь особенно не жалуют. Тут его Микки и похоронит. Йен ослабляет хватку и замирает над объектом своей страсти. Внезапно Микки бездумно проводит ладонью по бедру Йена, проникает ею под килт, и врёт себе, что всё это хохмы ради. Что он лишь любопытствует, серьёзно ли Йен нацепил на себя килт согласно традиции — без трусов. Микки отлично знает, что так оно и есть, и тем не менее гонит от себя пугающие мысли. Он, конечно, признаёт, что его возбуждает просмотр боевиков с полураздетым Ван Даммом и журналов, в которых оружие рекламируют молодые солдаты, но не до такой степени, чтобы говорить это вслух. «Сила должна заводить, хуле там. Мне нравится то, что нравится. Это не делает меня сучкой!», — думает Микки. Однако никогда до этого дня Микки не касался мужской задницы. И теперь ему хочется обратить всё в шутку, шлёпнуть парня сестры по мягкому месту и разойтись, как ни в чём не бывало. А ещё больше, неудержимо, Микки хочется заглянуть к Йену под килт и рук своих оттуда не убирать. Замешательство Микки многое объясняет Йену, впрочем, как и упёршаяся в его бедро чужая эрекция вместе с потными мозолистыми ладонями, шарящими под килтом. Поэтому юный актёр, которому вскоре предстоит сыграть героя шотландского эпоса с длинным и толстым клинком, смело проявляет инициативу. «В кусты!», — коротко командует Йен, оглядевшись по сторонам, встаёт и помогает подняться шокированному Микки. По пути Йен собственнически подталкивает Микки в поясницу, чтобы тот не отклонялся от курса, и парень семенит перед ним, будто заколдованный. Вокруг в свете фонаря мирно поблёскивают лужи, после дождя улица пахнет свежестью, а задница Микки, которую Йен обнажает, спустив серые шорты до колен, представляет собой лучшее зрелище, чем все его подростковые сны вместе взятые. Йен бесцеремонно разворачивает Микки лицом к стене школы, гладит его ставшую гусиной кожу (вовсе не от холода) и вкрадчивым голосом спрашивает, всегда ли он пользуется презервативами. Микки утвердительно кивает, хватает Йена за запястье, кладёт его руку на свой член и рявкает: «Если ты тоже, может, займёшься этим наконец?! Я тут до утра тусить не буду!» Йен смыкает пальцы вокруг чужой эрекции плотным кольцом и тихо стонет от восторга из-за формы и размера члена Микки. Свободной рукой Йен заправляет край килта за пояс, чуть сгибает колени, поскольку он, хоть и младше партнёра, но значительно выше него ростом, и притирается членом к анусу Микки. Он щедро смазывает вожделенный вход брюнета слюной и медленно вводит в него свой гораздо более впечатляющий габаритами половой орган, пока мастерски ласкает пальцами текущую головку члена Микки и царапает зубами его шею. Йен не обделяет вниманием и яйца Микки, которые тяжелеют от бесстыдных прикосновений. Микки не отдаёт себе отчёт в своих действиях, когда приподнимается на носочках, чтобы компенсировать разницу в росте, оттопыривает зад и плавно подаётся навстречу буравящему его стволу Йена. Пульс у обоих парней при этом, кажется, выходит на сверхзвуковую скорость. Микки в этот момент и страшнее, и слаще, чем когда-либо. Он потихоньку скулит, ежесекундно помышляет о побеге, о том, что всё это ему привиделось, и не может остановиться. Йен начинает вдалбливаться членом в дырку Микки, обняв его одной рукой за талию и положив ладонь на его живот, а второй поглаживая взмокшую спину любовника. Когда Йен проходится языком по позвоночнику Микки, между его лопатками, парень под ним будто расходится по швам и отпускает себя — обильно извергается спермой на кирпичную кладку стены. Йен дожидается, когда Микки перестанет конвульсировать, аккуратно вынимает из его задницы член и с небольшой помощью собственной ладони добавляет белёсых разводов к уже имеющемуся произведению современного уличного искусства. Едва отдышавшись, Микки подаёт голос. — Ты же не трахаешься с моей сестрой? Йен сгибается пополам от приступа смеха. — Нет, Микки, я гей. Стопроцентный. Доказать ещё раз? Микки не терпится получить свежую порцию убедительных доказательств, и он не видит причин так уж старательно скрывать это своё желание от того, кто только что побывал своим двадцать первым пальцем в его прямой кишке. — Да, а то я как-то недопонял. Он говорит это невнятно, от волнения полностью всосав свою нижнюю губу в рот. В анусе у Микки слегка саднит, и он чувствует себя таким непристойно довольным, что не в состоянии прекратить ухмыляться. — Дальше других кабинетов от актового зала — класс миссис Брикман. Вскроешь его для нас? Я подрулю туда после выступления. Договорив это, Йен пытается поцеловать Микки, за что получает пинок по голени и брезгливую гримасу. — Поцелуешь меня, я отрежу тебе язык! Глаза Йена становятся круглыми, как яйца, которые он минуту назад опустошил, оприходовав задницу этого колючего грубияна. С другой стороны, мало ли, какие у Микки проблемы с принятием себя. Так что Йен, как ни в чём не бывало, пожимает плечами, многообещающе подмигивает синеглазому брюнету и удаляется в здание школы. Микки выкуривает две сигареты подряд и идёт по следам Йена. Долго ждать встречи парням не приходится, всего-то две трети часа, — ничто по сравнению с вечностью, которую обычно дожидаются счастья обитатели этого злополучного района города. Йен вваливается в класс запыхавшийся и не имеющий понятия, каковы шансы его команды на победу в конкурсе театральных постановок. Потому что ему практически всё равно. До сегодняшнего дня его сексуальный опыт включал в себя пару смущающих минетов в школьной раздевалке от ограниченного спортсмена-сверстника и постоянные отношения с женатым любовником на двадцать лет старше Йена, да и ещё и его боссом, хозяином магазина, где он работает. А романтический опыт у Йена отсуствовал полностью. Так что главное сражение для него начинается прямо сейчас. Судя по силуэту на фоне окна, Микки, только что сидевший на парте, спрыгивает с неё и направляется к Йену. Свет в классе может весьма некстати выдать их присутствие, поэтому парни предпочитают смириться с полумраком. Хотя, безусловно, Йену очень хочется видеть человека, к которому он прикасается. Микки запирает кабинет, вышагивает из своих шортов с трусами и, отвернувшись от Йена, нагибается над партой. Йен глотает мгновенно пересохшим горлом, кашляет и, борясь с желанием звонко шлёпнуть Микки по его невероятным полушариям, завязывает килт узлом спереди, чтобы не мешал. Затем он чуть присаживается, поскольку так удобнее подхватить Микки на руки, поднимает его, проносит почти до окна и, не взирая на вялое сопротивление брюнета, размещает его голым задом на парте. Так, чтобы получить как можно больше лунного света, падающего на этого парня. Йен снимает с Микки футболку через голову, откидывает её на стул и легонько толкает его в грудь ладонью, давая команду лечь на спину. Задницу Микки Йен подтягивает к краю парты. В обнажённом парне возмущается каждый атом, и в то же время его так подкупает физическая мощь и уверенность Йена, что он, сдавленно матерясь, покоряется. На этот раз Йен подготовленнее: у него с собой мини-бутылочка оливкового масла (трофей с фуршета) для комфортного скольжения того, что ему не терпится вставить в Микки. Йен согревает масло в руках, обмазывает им свой вертикально торчащий член, раздвигает ноги Микки и принимается за массаж его ануса и мошонки. Вся одежда, за исключением трусов, которых на Йене не было изначально, остаётся на нём, и это обстоятельство делает процесс ещё более захватывающим. Кожа вокруг заострившихся сосков Микки покрывается мурашками, когда Йен толкается в его вход членом, продолжая ласкать яйца брюнета. В ушах у Микки гудит, ладони потеют, а член при каждом проникновении Йена внутрь его тела, покачивается, как мачта, когда на море штиль, — мерно и упруго. Методом проб (очень приятных) и ошибок (которые также нравятся Микки) Йен обнаруживает угол вхождения своего члена, обеспечивающий мягкую стимуляцию простаты Микки. Парень под ним протяжно и глухо завывает, и, как будто Йену этого мало, чтобы сойти с ума, выгибается, запрокинув голову назад. Чтобы немного остыть, Йен замедляется и кладёт свои ладони на грудь Микки. Это возвращает Микки в реальность, он кокетливо смотрит на Йена. Крупные ладони с длинными пальцами, едва задевая вершины сосков Микки, некоторое время кружат над его грудью, подобно хищным птицам над потенциальной добычей. Потом Йен резко меняет тактику: синхронно пощипывает соски и совершает забивающие движения бёдрами, вонзаясь членом в анус любовника и провоцируя его громкий стон, что Микки и выдаёт. Если бы этот звук был рингтоном входящих звонков на телефоне Йена, он позорился бы каждый раз, едва заслышав его. Если бы он же был сигналом будильника Йена, парень просыпался бы, захлёбываясь в собственной сперме, сытым и удовлетворённым человеком. Так что сейчас Йен хаотично дёргается и бурно кончает в Микки. А брюнету тоже не до того, чтобы контролировать ситуацию, поскольку он обвивает Йена своими мускулистыми ногами и улетает в страну анального оргазма, так и не дотронувшись до собственного члена. Йен что-то хрипит Микки на ухо, и тот далеко не сразу различает слова. Зато Микки чувствует, как тёплая вязкая жидкость стекает на пол по внутренней стороне его бедра. Но почему-то не обижается. — Хочу ебать тебя, пока ноги не откажут. Йен произносит это и слизывает сперму с живота Микки, глядя ему на губы исподлобья. «Как вот его послать такого рыжего, бесячего, глазастого…», — думает Микки, обмирая от блаженства. Однако вида не подаёт, выдерживает паузу. Этот суровый парень привык, что последнее слово всегда за ним. Когда во взгляде Йена наконец читается паника, Микки отвечает ему. — Звучит как ахуительный план, Галлагер. «А о поцелуях мы с тобой ещё поговорим, джекпот», — думает Йен и совершенно точно знает, что в лице Микки выиграл самый ценный приз.