Шаг за грань

      На небосклоне мерцали звёздочки. Их было очень много и у каждой был свой особый свет и своё место на необъятном просторе неба. Прохладный ветер проникал в открытые окна, перелистывал рекламные плакаты, шуршал занавесками, приводил в движение струи фонтана.       Город частично спал, а частично нет: в нём начиналась другая жизнь, которая наступала втайне от золотистых очей дневного солнца. Фонари ярко освещали улицы и трассы, вывески магазинов светились призывнее. На смену неумолчным людским речам приходило трение автомобильных шин о дорогу, хлопанье иногда закрывающихся ставней, редкие автомобильные гудки. За всем этим наблюдала женская фигура. Она стояла на узком, но длинном балконе и позади неё колыхались занавески, придавая её облику некоторую таинственность, которую, впрочем, никто не замечал просто потому что никому до этого не было дело. Крайне редко люди обращают внимание на детали.       Девушку сложно было разглядеть из-за того, что в квартире, где она находилась, не горел свет, но в старинных канделябрах подрагивало пламя свечек; а свет уличных ламп не достигал её лица, потому что все фонарные столбы были обращены своими причудливыми физиономиями на дорогу. Но если всё же прищуриться и присмотреться, то этой особе можно было дать лет двадцать. У неё было кругленькое миловидное личико, которое обрамляли светло-пшеничные волосы. Головка её была довольно миниатюрной, а шея довольно короткой, что немного портило её описание. Впрочем, на очень многие детали внешности незнакомки можно было уже не так обращать внимание. Потому что у неё были необыкновенные глаза — большие и чуть-чуть раскосые, и в них читалось чрезвычайно серьёзное выражение, идущее вразрез с немножко детским и наивным обликом.       Юная особа стояла неподвижно, держась руками за балконные перила. На ней было светлого цвета платье, у которого к некоторому сожалению, были короткие рукава. И хотя девушка не показывала того, что замёрзла, но её кожа покрылась мурашками. Она долго смотрела на город, что расположился казалось, у её ног. И совершенно не двигалась. В какой-то момент одна рука её, запястье которой было украшено браслетом на толстом ремешке, до того сильно сжала край перил, что костяшки пальцев побелели. При этом лицо её исказилось от странного выражения, походившего на то, словно бы ей хотелось расплакаться.       Может, так оно и было.       Неожиданно оставив свой «наблюдательный пост», особа развернулась и шагнула вглубь своей квартиры. Думаете, она сейчас закроет балконную дверь, задёрнет занавески, задует свечи и воспользуется обычной лампой? А вот и не угадали! Вместо всего этого девушка, дойдя до кухонного стола, уставленного разными тарелками со всякой едой, большая часть из которой давно остыла, потянулась рукой к стоявшей там же бутылке вина. Сначала выудила из кухонного шкафчика бокал, ополоснула его в воде, а затем, вооружившись штопором, принялась открывать. Конечно, ей это было довольно сложно, ведь руки не были привычны. Мужской помощи явно не хватало, вот только она бы явно о ней не попросила, о чём свидетельствовало то упорство, с каким сражалась с пробкой от бутылки. — Ну открывайся же, зараза! — недовольно процедила она.       Наконец, пробка покинула горлышко бутылки — и буквально через несколько секунд стенки бокала окрасились тёмно-бордовым винным цветом. Девушка бутылку отставила обратно на стол, не прикрыв даже. Оглядела полутёмную свою обитель, словно сомневалась, что в самом деле одна. Потом с некоторой ловкостью обвив ножку бокала пальцами, размашистым шагом двинулась обратно на балкон. Перешагнув через небольшой порог, упёрлась животом в перила, облокачиваясь, и вытянула руку вперёд. Теперь на хрустальных гранях слабо, но отражались блики от фонарных столбов. — Ну, вот кажется, и с праздником меня, — горько и с сарказмом произнесла она сама себе, глядя куда-то вперёд, но бесцельно.       Продукция одной из лучшей в городе винодельни плавно исчезает из глубин бокала, а девушка запрокидывает голову, чтобы не пропустить ни одной капли, ощущая, как напиток обжигает горло. Резко сглотнув, она выдыхает, глядя немного рассеянным взглядом на вполовину пустой бокал в своей руке. Внутренности жжёт. Воздух режет при каждом вдохе, а для нормального выдоха кажется, не хватает сил лёгких.       Но девушка терпит не самые приятные ощущения. Да и что роптать? Сама ж так захотела.       Она не замечает, в какой момент та маска, которая скрывала все её эмоции в этот день, даёт трещину, и она начинает плакать. Просто в определённый момент зрение теряет чёткость, а губы подрагивают так, что вскоре начинают побаливать лицевые мышцы. Хотя, возможно, они болят оттого, что ей слишком долго приходилось фальшиво улыбаться.       Уже по всему поведению этой незнакомой девушки можно понять, что в её жизни приключилось что-то плохое, а если знать предысторию… тогда сочувствие и вовсе колкими мурашками испещрит кожу!..       Неизвестно, сколько юная особа простояла неподвижно, роняя слезинки вниз с высоты. В себя её привёл грохот, раздавшийся неожиданно откуда-то сверху. Повернувшись и задрав голову вверх, она увидела на козырьке крыши, оканчивающемся прямо над её головой, силуэт. И тотчас будто выдохнула, отходя чуть в сторону. — Не знал, что по вечерам ты предпочитаешь вино хорошей компании, — голос был спокойный и мужской, а его обладатель спустя мгновение, без всяких проблем спрыгнув вниз, оказался рядом с девушкой. — А где она эта хорошая компания? Что-то не видать, — фыркнула та в ответ, одним глотком допивая остатки вина в бокале и скрываясь в зачарованном золотистом свечном полумраке квартиры. Явно избегая нормального диалога. — Эх, хорошее вино… — с удовольствием причмокивает губами.       Нежданный гость тоже покидает вслед за девушкой балкон, но вперёд проходит медленно, ощущая себя не на своей территории. Это не человек. А говорящая черепаха, ростом ненамного выше самой особы. Но её его внешность и даже то, что он разговаривает совсем не удивляет, и реагирует она на него, как на самого обыденного гостя. — Ты босая, — его тихий шёпот долетает до девушки вместе с порывами тёплого воздуха, идущего от свечей, и она чуть заметно прикрывает глаза, как если бы он словесно её согрел. И видно, что ей приятно. Но она этого не показывает, а когда оборачивается, то выражение её лица скорее равнодушное, хотя брови иронично изогнуты. — Неужели? Только это заметил или что ещё? — девушка, уже успевшая поставить бокал на место, шагает к нему навстречу, и весь её вид кричит о желании подразнить, задеть, посмеяться. Насмешка слышна в голосе. — И ещё ты пьяна, — цепкий взгляд синих глаз скользит по особе от макушки до голых пяток, возвращаясь затем к её лицу. — Что праздновала можно узнать? — голос его пропитан мягкими нотками, которые способны успокоить кого угодно. — Ты чего встал-то здесь как неродной? Садись, только катаны на пол сложи, а то неуютно как-то тебя с ними видеть здесь, — игнорируя поставленный вопрос говорит девушка, приглашающе взмахнув рукой. Видно, что мутант колеблется. — Да ты знаешь, я ненадолго, просто… Она перебивает его: — Нет уж, ты осмелился потревожить мой покой этим вечером, так уж будь любезен — удели мне время! — говорит почти строго. — Успеешь ещё по своим делам, никуда они от тебя не убегут.       Черепаха мимолётно хмурится, ощущая какую-то лёгкую желчь в словах своей собеседницы, но решает, видимо, не придавать этому значения, и складывает своё оружие рядом с собой, присаживаясь прямо на один из широких ковров на полу.       Девушку такое его поведение ничуть не смущает. Из этого можно сделать вывод, что такие встречи у них бывали не раз. Сама она присаживается тоже на пол, но в отличие от своего гостя делает это более грузно. — Так по какому поводу открыла бутылку вина? — прерывает молчание мутант. — А, праздновала похороны старой жизни, — машет безразлично рукой особа. — То есть? — Прощаюсь с тем временем, когда ещё хоть кому-то была нужна, — обида сквозит в женском голосе различимо. — Тебе не следует так говорить, — он чуть сильнее хмурится. — Ты по-прежнему желанный гость у нас. — Нет, Лео, так было раньше, но выбор хозяйки логова мне не по вкусу, — цедит сквозь зубы девушка, наматывая на палец прядь светлых волос. — Слушай, я понимаю, Караи тебе не нравится, да и отношения у вас были сложные, но ведь разве нельзя как-то каждую встречу не доводить до конфликта? — лёгкое раздражение сквозит в голосе черепахи, а сам он даже чуть подаётся вперёд, чтобы считать ответ с её лица. В ответ на это девушка вдруг взмахнула руками, отвечая эмоционально. Видимо, алкоголь дал о себе знать: — Нет, прикинь, Леонардо, нельзя! И вообще не я каждую нашу ссору начинала! — Опять ты за своё… — тяжкий вздох. — Я бы не начинала, но ты ж мне не веришь! — запальчиво возражает особа, чьи щёки вспыхивают красным румянцем гнева. — Да что ты такое говоришь, Рикка?! Ну кто тебе такое сказал? Я и тебе верю. Но в любом конфликте виноваты обе стороны. — Хорошо, но признай хоть раз, что в наших с Караи бывает виновата и она! — Хорошо, признаю. Теперь ты перестанешь злиться? — примирительным тоном спрашивает мутант. — Она теперь часть моей семьи, и мне бы очень хотелось, чтобы вы научились друг с другом хоть немного ладить. Услышав эти слова, Риккарда вдруг неожиданно сникает, взгляд её устремляется в пол, и вся она словно сжимается. — Да, конечно… часть семьи… Как я могла забыть?.. Нет, прости, не смогу, — она говорит безразлично и даже немного сипло, проговаривая первые четыре слова как бы для себя, а на последних чуть качая головой, обращаясь непосредственно к нему. — Почему? — Гордость ещё не всю растеряла, — коротко отвечает девушка, вставая и оправляя подол платья. Она, отвернувшись от своего собеседника, поворачивается корпусом опять к балкону, но уходить не спешит. — Да и ревность ещё себя не изжила.       Эти слова разрываются в воздухе подобно электрическому заряду.       Лео, дёрнувшись, поднимается резко на ноги, в немом удивлении в спину молодой особы глядя, а она на этот раз действительно от него на воздух выходит, замирая там. — Что… Что это значит, Рикка? — голос мутанта звучит немного сипло и крайне удивлённо. В ответ хмыканье слышится. — Не делай вид, что не расслышал. — Расслышал, но… Она вдруг резко к нему оборачивается лицом, и черепаха видит океан потерянности в её глазах. — Так если расслышал, зачем переспрашиваешь?! Не делай мне больнее, Леонардо! — голос девушки звучал с надрывом, даже зло, но взгляд едва ли не блестел. — Ты спрашивал, что я праздную? Да твою свадьбу! И как видишь, вполне успешно, — усмехается криво. — Ты правильно подметил, я пьяна… И в ближайшее время собираюсь напиться ещё больше. Лицо мастера катан было нахмуренным, но при этом на нём ясно можно было различить выражение какого-то смятения. — Зачем… зачем ты мне это рассказала, Рикка? — в его голосе боль, которую он не скрывает. Особа ухмыляется. — Зачем? Да наверное надоело лицемерить. А ещё впервые в жизни захотелось побыть эгоисткой. Да, и не смотри так на меня, Лео, да, именно эгоисткой! Хотелось заставить тебя в день собственной свадьбы почувствовать хотя бы капельку того, что чувствовала я с того момента, как ты начал встречаться с этой Караи… — Я не верю, что это ты. Ты другая, а сейчас просто пьяна, — негромко проговорил мутант, убеждая то ли её, то ли самого себя, и чуть прикрыл глаза, словно свет свечей вдруг стал бить по глазам. — Да? — Риккарда приблизилась к нему. Между ними оставалось малое расстояние. — А ты проверь. Я ведь люблю тебя, Леонардо Хамато… — Не надо, Рикка… — Нет, ты дослушай. Вслушайся!.. Любила тебя всегда, рядом быть старалась. Думала, удачный момент подгадать, чтобы всё рассказать, но опоздала… — женский голос затих так резко, что черепаха даже едва заметно напрягся, но оказалось, что у неё просто перехватило дыхание. А потом она резко вскинула голову. — Представляешь, как я себя теперь чувствую? Я словно рассыпаюсь на осколки! — закричала, и он увидел её слёзы, которые она так долго сдерживала. — Ты пригрел меня подле себя, сделав зависимой даже от твоего голоса, а потом взял и предал.       Это было несправедливо. Потому как Леонардо не делал этого нарочно, а если так, обвинять его в том, что просто был самим собой, проявляя искренние эмоции — это жестоко. И они оба это прекрасно понимали.        Во вспыхнувших каким-то безумным огнём глазах мутант разглядел обвиняющее «ты слишком идеален».       Поражённый внезапной исповедью особы, он попытался коснуться её руки, но она шарахнулась от него назад. Её била крупная дрожь, да и эмоции взять под контроль она уже не была в состоянии. — Успокойся, — нерешительно начал он. Риккарда только сильнее сжалась, плечи её подрагивали. Он осторожно сделал к ней шаг для того, чтобы коснуться её руки. Она выглядела такой потерянной, что один её вид причинял ему боль. — Тише… Прости меня, Рикка, пожалуйста, прости. Мне жаль, что я причинил тебе боль.       И ведь действительно жаль. И чувство вины и внезапного осознания, что он стал причиной чьего-то разбитого сердца, смешивались с неприятным пониманием того, что ничего изменить нельзя. Его избранницей стала Караи, он считал, её единственной. Ведь не ошибся же? Это же одностороннее чувство со стороны Риккарды… Так ведь?..       Девушка, прильнула к пластону, прерывисто выдыхая. Она жалась к Леонардо как котёнок, ищущий тепла и защиты. Именно в этот момент Лео узнал в ней свою лучшую подругу Рикку — ранимую, замкнутую, немного потерянную. А не напившуюся босую особу, улыбающуюся так, что холодом веет.       Благородство Лео всегда восхищало окружающих. Даже его брата Рафа, хотя тот и делал вид, что его эта черта характера старшего больше раздражает.       И сейчас, чувствуя себя в какой-то степени виноватым и в то же время радуясь, что Рикка вновь открылась перед ним, став прежней, он улыбнулся, обнимая её сильнее. А она всё плакала и плакала, и никак не могла остановиться. — Рикка, ну скажи, что мне сделать для тебя? — черепаха отстранил её от себя, заглядывая в лицо. Вопрос, конечно, был довольно глупым. Но ему было мучительно видеть слёзы этой девушки. Юная особа вдруг вся как-то напряглась. Прерывисто выдохнула. И даже не смахивая слёзы со щёк сипло спросила: — Всё, что ни попрошу сделаешь? Бесстрашный почувствовал неладное в той интонации, с какой был задан вопрос. Но все подозрения, в голове шевельнувшиеся, подальше отогнал, не желая ситуацию усугублять. — Да, — вслух сказал, кивая. Риккарда едва заметно кивнула, глаза в пол опустив, а когда вновь на него посмотрела, то так и огорошила словами: — Поцелуй меня.       Вот, когда Леонардо понял, о чём предостерегающе кричало ему подсознание, привыкшее беду заранее чувствовать! Он немного растерянно смотрел на девушку, не зная, как поступить.       Знал бы мутант, как она ненавидела сейчас себя внутри! Не хотелось ей быть к нему такой жестокой, не хотелось этой просьбой его в такое положение ставить. Но выпитый алкоголь ударил в голову, а какая-то эгоистичная её часть твердила, что она вправе потребовать «моральную компенсацию» за отвергнутые чувства. Какой абсурд! И как тошно особе было…       Наконец, Лео, шевельнулся, не отводя взгляда от чужого лица. Руку вперёд вытянул, прядей светлых коснулся, неосознанно их сквозь пальцы пропуская. Риккарда глаза прикрыла, щекой о грубую кожу потёрлась. А он наклонился к ней, и коснулся поцелуем лба. Не просто скользнул — губы на несколько секунд к коже прижал, продляя момент. Успокаивал, утешал, извинялся. Но не лукавил. Он ведь её любил. Просто не так, как ей того хотелось.       Мутант чувствовал, как девушка задрожала. Лоб её был очень горячим, но этот жар ему неприятным не казался. Едва черепаха отстраняться начал, взгляд на личико особы опуская, как…       …что-то изменилось.       И во взгляде чужом он прочёл «прости».       Всего за миг до того, как Риккарда на цыпочки привстала, руками его шею обхватывая. Целуя отчаянно. Вцепляясь так сильно, словно он вот-вот её оттолкнёт. Бесстрашный такого совсем не ожидал, поэтому избежать всего этого не успел. Рефлекторно её талию обвивая, потому что она сильно вперёд наклонилась.       Девушка же по затылку его скользила пальцами, близко не прижималась, но каждым движением словно молила: «Не оттолкни! Пожалуйста, только не оттолкни!». И будь она ему совсем безразлична, он бы, возможно, себя по-другому повёл. Но не умел Леонардо так жестоко чьи-то чувства ломать! Не мог как тот же Рафаэль далеко и надолго послать!.. Да и… чувствовал он всё же к этой особе что-то, пусть сам себе и не признавался.       Мутант на её поцелуй едва-едва ответил, потому что иначе не смог, но потом она, словно опомнившись, отстранилась.       Дышала очень тяжело, голову опустила, руки с его шеи на плечи опустила, ссутулилась вся. Раскаивалась. И он тоже. Но ему тяжелее было: её он ранить не смог, потому и немного позволил дальше зайти, а вот сам не знал, как теперь в глаза Караи взглянуть.       Слишком правильный. Риккарда назад отступила, сглатывая. А черепаха с пола свои катаны поднял, к самым перилам балкона подходя. Тогда-то она его и окликнула. — Лео… — и он сразу понял, что морок этого вечера развеялся. — Прости, пожалуйста… — теперь она плакала по-другому. Не надрывно, а очень тихо. И хоть сама не жалела об этом — он слышал это в её голосе, — но винила себя в том, что так ему хуже сделала. День такой поломала. Перед моральным выбором поставила. Снисхождения не проявила, хоть и знала наверняка, что для него мучителен выбор.       Бесстрашный к девушке стоял спиной. Глаза в этот момент закрыв, слушая её голос. Понять и себя, и её пытаясь. Но нет… не получалось. Хаос в голове. Ему бы сейчас помедитировать…       Обернуться к ней себе не дал, потому что праведный гнев тоже закипать в груди начал. На всё это. Да и больно было, оттого, что так история их начавшейся когда-то дружбы закончилась.       Молча на крыше скрылся, в темноте растворяясь. — М-мне…мне так жаль, — дрожащим голосом девушка шептала. Не уверенная, что он её слышит.       Потом ноги подкосились — она в угол забилась, в комок сжимаясь. Зарыдала — в который уже раз?! Но на этот раз до того момента, как глаза от слёз заболели.       Эгоистка. Она чёртова эгоистка. Что на неё вообще нашло?! Ответа не было, Рикка просто знала: она разрушила то хрупкое взаимоотношение, какое было у них с Лео.       Сделала шаг за грань. Сама, он не подталкивал. И это — её вина. Только себя винить и оставалось.       Но больше всего пугало, что он теперь её ненавидит. А ведь его отношение к ней девушке сил жить давало. А теперь…       Особа рыдала, закрыв лицо руками, и свечи печально отбрасывали по стенам блики. Она так и заснула на полу, несмотря на холод.       И не знала, что Леонардо, стоявший на крыше на другом конце города, смотрел на ночное небо. Нет, в логово он не ушёл. Относительно близко к дому Рикки был. И просто стоял, мысли привести в порядок пытаясь. Сам бы ей не сказал, опасаясь чего-то подобного сегодняшнему, но на неё не злился. Уже. Хотя и сам не знал, почему.       Видимо, сделавшие шаг за грань лучше друг друга понимают и чувствуют.       Хотя суть-то от этого не меняется...