Сегодня

Бензиновые лужи в асфальтовых ямах сегодня смешались с дождевой водой. Петрикор отлично ладил с привычной городской вонью. Серые пятиэтажки идеально вписывались в осеннюю темноту. Запах его дешёвых сигарет с некачественным табаком прекрасно въедался в полиэстеровый худи. Джисон бродил по узким улочкам среди одинаковых домов с какой-то старой песней Placebo на всю громкость в ушах, методично игнорируя грязное месиво на дороге. На побитом экране высветилось сообщение от Минхо, отправленное десять минут назад.

"ты скоро?"

Он слегка улыбнулся, убирая телефон в карман. Старая железная дверь проржавела и с трудом поддавалась слабым рукам парня. Она все такая же скрипучая, как и неделю назад. Такой она будет и через месяц, и через два, и на следующий год, пока плохо смазанные изношенные петли совсем не умрут. Да и тогда ничего не поменяется: дверь подопрут каким-нибудь булыжником, одним из тех, что кучками валяются вокруг дома, и, пожалуйста, проходите — у нас всегда открыто. Отсыревший подъезд превратится во временное, а может и постоянное, убежище нуждающихся в тепле и чекушке водки людей, а эмалевая краска, что и так кусками отваливается вместе со шпаклевкой от малейшего прикосновения, полностью сойдёт с плесневелых стен. Тогда может и перекрасят заново, снова этим мерзким зелёным цветом, и старую дверь заменят, но только может. Главное-то стабильность. Сегодня в подъезде не разило гнилью. Вместо был запах старого масла в симбиозе с привычной ветхостью. Аномально холодный сентябрь вынудил рано включить отопление, а масляные радиаторы слишком долго работали на благо общества и совсем никуда не годились. В тамбуре слышалось копошение. — Там две табуретки на мусорке. Заберём, отшкурим и покрасим в чёрный? — Джисон прислонился к дверному косяку, засунув руки в карманы темно-синих джинсов. В старые настенные часы наконец вставили батарейки. Тиканье было слишком громким в молчании двоих. Пара минут потребовалась на ответ. — Сообщения мои игнорируешь? — Минхо с прищуром смотрел на него, скрестив руки на груди. — Табуретки? — переспросил парень, отводя взгляд. Пол же явно интереснее. — И даже лаком не покроем? — Пусть потрескаются, как твой шкаф. Идём? — цепкий взгляд с долей раздражения, умноженной на надежду, все же снова нацелен на Ли. Тот смущённо улыбнулся, но привычная нейтральность быстро захватила кроткую улыбку. — Говно вопрос, — он схватил ключи с небольшой пыльной полки под зеркалом, следуя за Джисоном на улицу. Дождь явно перестарался. Ливнёвки не справлялись с бедствием, переполняясь мутной водой, из-за чего весь тротуар превратился в болото. Кроссовки тонули в нём, идеально сочетаясь с промокшими ногами, что сводило от холода. Мозг сегодня не в союзе с языком, голосовые связки не ладили со звуками, разговор не завязывался между ними, но неловкости не было места. Главное, что у Минхо отлично дружилось с Джисоном, а у Джисона, возможно, даже любилось. Он не успел об этом подумать. И кого этот парень пытается обмануть? Думает, думает постоянно. Особенно сегодня — его сердце явно не общалось с ним, отвечая лишь Минхо. Хан мельком посмотрел на Ли, что шёл, пялясь в грязный асфальт. Плюс пять по цельсию, на нём сырая тонкая футболка, тканевые кеды, промокшие насквозь; мурашки поселились на бледной коже. Все это вместе выглядит как простуда. Джисон внезапно остановился и Минхо взглянул на него с недоумением. — Ты чё? — поинтересовался парень. Его тело дрожало от холода и губы, кажется, уже посинели. Хан ничего не ответил, снимая с себя влажную толстовку, что изнутри немного теплая. Он набросил её на спину друга, и как ни в чём не бывало, продолжил идти. Сегодня он в отличных отношениях со смущением. Минхо молча надел худи, накрыл голову капюшоном и затянул шнурки у горловины туже. Мило. Две выкуренные сигареты нашли общий язык с мусорным баком, а Джисон нашел силы, чтобы взять обе табуретки на себя, пока его дрожащий от холода друг строгим взглядом умолял поскорее вернуться в тепло.

***

В однокомнатной квартире Ли едва хватало места на троих. В комнате стоял один небольшой полутороспальный диван, которому лет явно больше, чем его матери, и огромная дубовая стенка ещё старше. С Джисоном они выкрасили один из шкафов в черный, за что Минхо прилетело по прелестной его голове. Ему приходилось в свои семнадцать спать с мамой на одной кровати и он не видел в этом ничего плохого, понимая, что выхода особо и нет, как и денег на ещё один диван. Тяжёлое время вынуждало мириться с реальностью и не строить планов. Его старший брат вообще ютился на раскладушке на крохотной кухне, услужливо поставленной туда матушкой. Впрочем, он редко видел их обоих. Если смог пересечься с мамой хотя бы пару раз за месяц, считай, уже повезло. А брата он бы предпочёл вообще не видеть, желательно никогда. Минхо удачно пользовался отсутствием родных, проводя все время с Джисоном. Это уже традиция — идти быстрее домой после школы, чтобы дождаться его, а на следующее утро вместе плестись на учебу. И вдвоем здесь прекрасно уживалось. Небольшой диван удачно оправдывал неловкие ночные объятья своей теснотой, а два стула на крохотной кухне идеально объясняли касающиеся колени под столиком за завтраком. Джисон и не заметил, как половина его вещей случайно оказалась в этой квартире. Не заметил, и как его сердце случайно оказалось где-то не с ним. — Ты собрался красить вымокшие деревянные табуретки. — Ну да? — Это был не вопрос. Они развалятся, мы их тащили для того, чтобы через пару дней опять отнести? — Тащил их я. Заткнись и крась, Хо. Они запачкали пол. Забыли постелить газеты или хоть что-нибудь. Но плевать, этот ужасный глянцевый рыжий цвет уже ничем не испортишь. — Открой окно, я сейчас приход такими темпами словлю, — Джисон закашлялся из-за сильного запаха дешёвой краски. — От краски? Хотя ты три дня назад хотел клей нюхать, думая, что от этого будет что-то, — усмехнулся Минхо, подходя к окну. У них не было штор, но не потому, что они не могли их купить: ему так больше нравилось. Все равно почти всегда темно, да и скрывать было нечего. — Да я лучше пачку тех мерзких сигарет твоего брата за раз скурю, и то эффект лучше будет. — Ага, эффект никотинового отравленя и тебя, обнимающего белого друга в ночи, а не меня, — Джисон показал язык, передразнивая его, — мозгов нам конечно не доложили при рождении, спать же будем в этой вони. Холодный воздух сражался с химическим запахом на отлично, заполняя помещение свежестью. Взгляд Минхо зацепился за странный след на плече Джисона, пока тот искал что-то в своём рюкзаке. — Чё за звук? Как будто бутылки друг о друга бьются, — он присел на край письменного стола, наблюдая за другом. — Я принёс шампанское. — И где ты его взял, чудик? Эта бутылка выглядит дорого, — спросил Минхо, забирая напиток из чужих рук. Настороженный взгляд проскользнул по наглому лицу. — Украл, — ухмылка заняла законное место на губах. — И где? — В пизде. Ни где, а у кого. У бати спёр, ему на работе подарили, а он все равно ничего кроме водки не воспринимает. Хотя лучше бы я водку стащил, хоть напиться можно было бы, — протянул Хан, аккуратно почесывая левый бок. — Будем пить шампанское и сплетничать о подружках? - рассматривая бутылку алкоголя, съязвил Минхо. — Убери, это на Новый год вообще-то. Ты че, богач что-ли, шампанское просто так распивать? Парень без вопросов убрал напиток в сервант, располагая рядом с советским чайным сервизом. Двух кружек уже давно не было, на третьей появилась трещина, только чайник выглядел целым, но матушка не разрешала им пользоваться. Сервиз только занимал место, не принося никакой пользы, как и половина вещей в этой квартире. И оставлять смысла нет, и выкидывать жалко. Старое ведь, вдруг и стоить будет чего через десяток лет? Минхо случайно заметил пятно на одежде друга. — Сними футболку. — Может мне вообще полностью раздеться? — возмутился парень, садясь на диван. Он с прищуром смотрел на Ли, пока тот терпеливо ждал, скрестив руки на груди. — Как хочешь,— хозяин квартиры пожал плечами, наблюдая, как Джисон в смущении отводит взгляд, — главное футболку сними. — Окно закрой, холодно без футболки будет. — Как будто у тебя соски от моих прикосновений не встанут, а так хотя бы оправдание будет, снимай давай, — щеки Хана почти моментально покраснели, что не смог не заметить Минхо, — да шучу я, спокойно. — Ну и зачем? Что ты там не видел? — Ну и чё ты выебываешься тогда? Дело трёх секунд, чудик. Минхо сел рядом с Джисоном на скрипучий диван. Тот забился в самый угол, его руки обнимали прижатые к груди колени, а пальцы перебирали жёсткую ткань джинсов. Ладонь Ли медленно потянулась к парню, но тот резко дернулся, поворачиваясь к другу боком. — Эй, я не твой батя. Всё хорошо, я просто должен кое-что проверить. Ты веришь мне? И доверчивые глаза сами нашли чужое напряжённое лицо с ласковой, немного грустной улыбкой, что в последнее время почти никогда не покидала его губ. Хан чуть кивнул, освобождая уставшие ноги из плена своих рук. Аккуратно, со всей нежностью, что была в его сердце, Минхо снова коснулся его. В этот раз его не одернули, поэтому футболка в мгновение оказалось где-то в ногах. Он так и знал. Парочка новых гематом под ребрами, что только начали образовываться, и странная, наспех сделанная бинтовая повязка, немного испачканная кровью на левом боку. Ли молча встал, тихонько дёргая парня за руку. В ванной комнате темно. Старый светильник плохо справлялся со своей задачей. Из-за открытой двери опять слышно дурацкое тиканье механических часов. Минхо посадил его на край железной ванной, а сам расположился на холодном кафеле на полу, стоя на коленях. Он не смотрел на лицо Джисона, пока со всей нужной аккуратностью снимал испачканный бинт. — И откуда у тебя порез на боку? В этот раз скажешь, что напоролся на гвоздь? Синяки тоже из воздуха материализовались? — поинтересовался Ли, пытаясь скрыть дрожь в голосе от волнения. — Напоролся на батю с ножом, когда к тебе собирался. Опять синька, ничего нового, Минхо, можешь даже не спрашивать, — процедил Хан и тяжело вздохнул, прикрывая глаза от усталости. Каждую неделю одно и то же. Перекись жгла кожу, нежные руки стирали кровь. Все стабильно. — Бля, твой папаня с ума меня сведёт, вот честно. Я бы ту табуретку с помойки ему об голову разбил, чё он делает с тобой? И мама твоя опять говорит просто терпеть? — Я не видел её уже месяц. Она со своим новым парнем умотала куда-то. Ли ничего не ответил, лишь слегка кивнул. Белый чистый бинт почти сливался с бледной тонкой кожей подростка. Джисону слишком неловко смотреть на Минхо, что буквально стоял перед ним на коленях. Сердце отплясывало чечётку, отдаваясь эхом о кафельные стены, чтобы наконец напрямую с причиной поломки пообщаться. Если бы не то мерзкое тиканье, то точно получилось бы! Когда Минхо наконец поднял нежный взгляд, полный сочувствия, Хан понял, что сегодня точно поругается сам с собой. — Синяки намажем? В тот раз вроде быстрее прошли. — М-может... Я сам справлюсь? — его голос предательски дрогнул, обнажая смущение, что он так усердно прятал. Минхо тихо посмеялся, пялясь прямо в глаза бедного Джисона. Тот готов умереть на месте. — Мой чудик начал меня смущаться. Мило, — Ли наконец дал своим коленям отдохнуть, поднявшись с пола, — сиди спокойно, Хани. Я мазь возьму. И никаких возражений! А то начнёшь сейчас бубнить, обматеришь с ног до головы и из ванной выгонишь, а потом: "бля, Минхо, а помоги на спине намазать". Гепариновая мазь неприятно пахла. Этот запах уже успел поселиться в памяти — арендовал там кусок пространства и пока не собирается съезжать. Джисон не считал, сколько именно раз Минхо помогал ему с синяками и прочими ранами, полученными от отца, но помнил наизусть все разговоры, что подслушали стены этой комнаты. Хан не сбегал сюда от проблем с папой. Нет, он вообще предпочел бы, чтобы никто и никогда не видел его гематом, но Ли оказался слишком чутким и понимающим, с непреодолимым желанием помочь и успокоить. Минхо вообще был слишком для него. Его короткие пальцы отлично справлялись с тем, чтобы наложить толстым слоем склизкий крем на новые синяки под ребрами. Джисон зажмурился от не очень приятных ощущений: свежие гематомы больно трогать. — Потерпи, чудик, тебе же будет лучше, — тихо успокаивал его парень. Остатки мази на руках он растер о старые, почти зажившие, синяки, отчего кожа Хана покрылась предательскими мурашками. — Мне просто холодно. Минхо нежно улыбнулся. Чуткий взгляд проехался по смущенному лицу, останавливаясь на чужих глазах. Его руки вцепились в худые бедра. Джисон почти поругался с самим собой. — Можешь не оправдываться. — Я ведь так и влюбиться могу, Минхо, — выпалил Хан быстрее, чем успел подумать. Глаза сразу расширились от шока из-за сказанного, губы сами по себе поджались и волнение накатило на мозг. Сегодня Джисон больше не откроет свой рот. — Можешь, разрешаю. Даже провоцирую. — Это значит? — Да.

***

На удивление вонь от краски выветрилась. Табуретки досыхали в тамбуре. Вечерняя свежесть, что наполнила комнату, смешалась с лёгким ароматом свечи. Джисон стащил её в квартире его матери, когда гостил у нее пару месяцев назад, а она даже не заметила. Он где-то слышал, что хвойный запах успокаивает и расслабляет, но видимо для должного эффекта небольшой свечки недостаточно. Есть желающие вывезти его в сосновый бор, чтобы надышаться и проораться? Его конечности приковало к жёсткому дивану намертво. Все, что ему было под силу — рвать и метать где-то в душе. Бледно-серая кожа покрыта мурашками, в этот раз точно из-за холода. Гематомы горели, под повязкой жгло, в голове пусто, сердце не справлялось. Сегодня Хан точно потеряет остаток здравого смысла. В хрупкой тишине слышно только копошение на кухне. Свистящий чайник ожил через пять минут. Через десять Минхо молча разливал чай из старого заварника, сидя на диване рядом, а Джисон мысленно благодарил его за это. Стул с кривой спинкой отлично вжился в роль кофейного столика. Чабрец смешался с хвоей, приятно осаждаясь где-то внутри. Горячая жидкость разбудила желудок. В неловкости признания утопали оба. Один потому, что не ожидал, а второй — хотел до безумия, но даже не понял, что натворил. И всё можно было бы списать на атмосферу, усталость, неудачную шутку, привычный подкол. Но понимание искренности и серьёзности этого сильнее предрассудков. Минхо сверлил взглядом чужой профиль. Закрытые глаза и поджатые губы, брови, сведённые к переносице: кто-то явно пытался совладать с собой. Любопытная рука сама нашла дорогу к шелковой коже, но мозг выдал другие координаты. Лучше не трогать, а то сломается ещё. В удручающем молчании он сбежал на балкон, предварительно выудив пачку сигарет из рюкзака Джисона. За окном шумно. Большая компания подростков пыталась весело скоротать свой вечер, а Ли хотелось закидать их чем-то тяжёлым, чтобы рты их закрылись и больше не мешали. И неважно, что и сам себе позволял такие прогулки. Сегодня важно то, что никотин приятно окутывал внутренности и едкий дым красиво пропадал в вечерней темноте. Дождь так и не закончился: все так же колотил по крышам и окнам. Послышался хлопок двери. Все таки убежал. Не торопясь, Минхо докурил сигарету, заботливо отправив бычок в старую кофейную банку. Он знал, что не сбежит. Не сможет — тамбурный замок не открывался без ключа. — И куда мы собрались? — спросил Минхо, скрестив руки перед собой. Его взгляд был направлен на бедного парня, что не мог найти себе места, гипнотизируя пол. Джисон не смог посмотреть на него даже спустя несколько минут. — Я ... — Пойдем обратно, поговорить нужно. Свеча почти догорела. Свет был учтиво выключен, чтобы скрыться. Время решительно убивало молчание. Вечер почти забылся, встречая холодную ночь. На диване жесткий плед скомкался и валялся где-то между двумя, словно проводя черту. Сухие губы жадно глотали слова, не давая вырваться наружу. — Успокоился? — Ли пробил тишину сиплым голосом. Джисон молчал, пялясь на свои тонкие пальцы, что беспокойно ковыряли несчастное покрывало, стараясь перебить стук сердца. Его нервы сдавали, но он все ещё чувствовал себя настолько неловко и будто не по-настоящему, что был готов действительно сбежать к отцу-придурку, оставив друга догадываться в одиночку. Он словно оброс колючками. Не хотел подпускать к себе, как и наконец понять, что ничего не испортил. В его мыслях раньше часто пробегали обида и разочарование под ручку, когда в голове в очередной раз появлялся Минхо и его возможная реакция на тупую влюбленность. Те самые гнев, ненависть и отвращение, что засели в мыслях многих людей. Поэтому сейчас было страшно, хотя всё уже было сказано, даже если и не напрямую. — Давай проясним один момент, чудик. Я не шутил и, надеюсь, ты тоже, а твое молчание меня уже достало. Понимаю, тяжело, но я буквально слышу как скрипят оставшиеся извилины твоего мозга. Поговори со мной. Скованная улыбка мазнула лицо второго. Хан наконец поднял голову, осторожно всматриваясь в чужое напряжённое лицо. Он похлопал по пустующему месту рядом с собой, приглашая сесть ближе. — Я ... пытался шутить, знаешь, но в штуках же есть доля правды, так что, — Минхо забрал чужие руки в плен, заставляя оставить бедный плед в покое. Он терпеливо молчал, отдавая всё время этого мира, чтобы его чудик смог наконец убить тишину. Джисон нервно вздохнул, снова прячась в обивке мебели; потерявшйися взгляд не мог найти правильной дороги к красивому лицу напротив, — так что... — Ты мне нравишься, Хан Джисон. Главное - дыши, — даже тут Минхо не смог без подколов. — Ты мне тоже, Ли Минхо.