Слева 4 трупа

Заперев тяжелую металлическую дверь, выжившие оказались в длинном коридоре и кромешной тьме. Джагерджаку это не мешало, поэтому первый осмотрелся, и то, что он увидел, его очень сильно обеспокоило, он не успел остановить Иноуэ, которая включила фонарь, закрепленный на ее винтовке… Лучик фонарика тут же уперся на большое бурое пятно, посветив на место, которое должно было быть его источником… Гриммджоу, быстро развернувшись, взял Орихиме за руку, которой она держала винтовку, и притянул ее к себе. Девушка так и стояла, она даже не поняла, что уже не видит женщину, которая словно обнимала троих ребятишек и пистолет, лежавший рядом. Мальчику по виду можно было дать лет одиннадцать, девочка лет шести и маленький грудничок, у которого на губах было засохшее молоко и капельки-брызги засохшей крови. Иноуэ не успела просветить дальше, но это сделал Улькиорра, включивший свой фонарь. Осветил мертвых и часть стены, на которой была сделана надпись, написанная черным маркером. Осветив ее всю, прочел. «Лучше смерть. Но зато мы вместе и до конца оставались людьми». Ашидо сдернул штору, которая помимо двери закрывала проход в коридор, в этом ему помог Ичиго, и они оба накрыли эту несчастную семью. И также прочли эту надпись. Гриммджоу все еще прижимал девушку к груди. Она не плакала. Совсем, не единой слезинки. Орихиме просто крепко держалась за его футболку, словно она была той вещью, которая все еще держала ее в этом мире. Глаза были открыты, может, она боялась их закрыть, да и какая разница, она все равно их видела, даже самые мельчавшие подробности, хотя она и смотрела на них всего пару секунд. У старшего мальчика очки были забрызганы кровью, и нога чуть выше колена была перевязана детской кофточкой — оборвал его жизнь, выстрел в висок. У девочки были смешно заплетенные косички, одна, что виднелась, торчала кверху, как рог у чертика; следов от выстрела не было видно, но на щечке был отпечаток большого пальца, который все еще сильно выделялся даже уже на окоченевшем личике. На малыше засохшие капели крови и засохшая струйка молока, которая тянулась из краешка маленького рта, и больше никаких следов, но не могла же мать оставить его умирать медленной и мучительной голодной смертью, наверное, тоже задушила. Лицо матери, Орихиме очень хорошо его запомнила: засохшие пятна крови и две чистые дорожки, что брали начало из закрытых глаз женщины… Рыжая девушка уже давно привыкла видеть мертвых, и дети не исключение, но, как оказалось, к этому невозможно привыкнуть, ни сейчас, ни когда-либо позже. Смерть всегда остается Смертью. Иноуэ боялась представить, как чувствовала себя мать, что убила своих детей… «Родители не должны хоронить своих детей», а эта женщина не только похоронила, но и сама забрала их жизни… — Идем, — тихо сказал Ашидо. Джагерджак осторожно подхватил девушку на руки, крепче прижав к себе, направился к концу этого коридора, ставшего саркофагом для нашедших здесь свой покой семьи. Он не чувствовал на своей футболке слез Орихиме и знал, что это плохо, но и поделать ничего не мог, просто не знал, как ей помочь. Была бы она «обычной» девушкой, он утешил ее своим обычным способом, но о ней он даже и вообразить такое не мог. Что-то подобное с ним случилось лишь однажды, но и то продлилось недолго, слишком быстро оборвалось их знакомство, Нозоми Куджо умерла на его руках. Добравшись до двери, ведущей на взлетные полосы Гриммджоу, так и не выпустив Орихиме, присел на пол. Через маленькое зарешеченное окошечко пробивался свет, совсем чуть-чуть, но все же освещая это место. Джагерджак пришел первым, ведь ему не нужен был фонарь, поэтому добрался сюда, намного опередив своих союзников. — Рыжая, — склонив голову, тихо прошептал он, но не смог больше и слова из себя выдавить. Слова утешения застряли в горле, поэтому он просто поцеловал ее в макушку и, откинув голову на стену, закрыл глаза. «Как же так, она ведь совсем ребенок… Они ведь тоже дети». Парень не стал открывать глаза, когда услышал, что нагнавшие его товарищи, тоже стали устраиваться на полу. Молчание угнетало, но никто не мог его нарушить. Словно пожизненное клеймо, в их мозгу отпечатались прощальная надпись на стене. Для каждого она означала что-то свое, но определено схожее… Ичиго, усевшись напротив Гриммджоу и Орихиме, посмотрел на девушку. Слабенький свет освещал только ее рыжие волосы, а на лицо падала тень, но все же было видно, что глаза открыты, и он знал, куда устремлен ее взгляд, поэтому тоже повернул туда голову. Но не мертвая семья предстала его мысленному взору, а то, как он впервые встретил Иноуэ после начала этого кошмара. Тогда она сидела на коленях, готовя, как позднее оказалось, потрясающе вкусную лапшу на всем белом свете, и напевала детскую песенку, очень сильно ему знакомую, и только сейчас, вспоминая слова, он понял, откуда ее слышал. Юзу смотрела какое-то аниме, и эта песенка была финальной, и она так ему приелась, что он долго неосознано ее напевал… — Мы булл-ки, булл-ки бе-лы-е. Гриммджоу открыл глаза и посмотрел на Ичиго: тот, смотря прямо на Орихиме, напевал песенку. — Семья не говорим. Ашидо и Улькиорра, вытянутые из своих мыслей, тоже взглянули на него. Но Куросаки не обращал ни на кого внимания. — Есть и подгорелые, Есть… Ичиго сорвался, нахмурился, проглотил комок, подступивший к горлу, но так и не смог продолжить песню, а слова, назойливо вертелись в голове и складываться по порядку не хотели… — Есть и сладкие внутри. Нежный, тихий, мелодичный голос продолжил песню, с того места где споткнулся Куросаки. — Посчитаемся ты да я, Сотни нас, все одна семья. Маленькие пышки, что только рождены, Счастьем всегда окружены. Рыжик вспомнил слова, что должны были идти дальше и, подстроившись под следующую строчку, продолжил вместе с Орихиме. — Улыбаются булки мудрые, Что давно испечены. Голос девушки, бывший до этого еле слышным, словно получил заряд от того, что Куросаки к ней присоединился, с каждой пропетой строчкой становился сильнее и громче. — Если булки дружные рядом встанут вдруг, И это будет огромный круг, На планете булочной им вместе веселей, Улыбаться будем мы на ней. И пусть лунный кролик помашет нам рукой С булочной луны большой. Радости и горести, И всё равно всё сливается в одно!* *(Песня из аниме Кланнад «Большая семья булочек».) Песенка закончилась, и снова тишина взяла бразды правления, но она уже не была такой густой, тяжелой и вязкой, словно деготь. Все мысли выветрились из голов выживших, и каждый, кто до этого самого момента ни разу не слышал эту песенку, в голове прокручивали первые три строчки, да и Ичиго тоже. Смотря, как Орихиме, с грустной, но все же улыбкой, сначала посмотрела на него, потом на Гриммджоу. Склонившийся над ней Джагерджак увидел это и улыбнулся в ответ, еще крепче стискивая ее в объятиях. Рыжик улыбнулся, когда она, высвободив руку, щелкнула его по носу, а тот, сморщившись, дунул на нее, и ее длинная челка упала на лицо, девушка не стала ее убирать. Синеволосый парень, который сам хотел с этим справиться, также не стал этого делать, под рыжей прядкой он увидел прозрачную слезу, которая, накопившись, скатилась по щеке. Девушка уткнулась ему в грудь и тихо заплакала, Гриммджоу неуклюже гладил ее по голове. Куросаки же видел только содрогающееся плечи одноклассницы, но ему и этого хватало, пусть и не его грудь орошают ее слезы, но это лучше, чем если бы их совсем не было. Улькиорра, тоже наблюдавший за ними, увидел, что Орихиме плачет, и, услышав ее тихие всхлипы, поднялся и подошел к маленькому окошечку. Оно не давало большого обзора, смотря из него, взгляд, сразу упирался в пассажирский самолет, но ему не было нужды осматривать местность, он с легкостью ее прослушал. Живых мертвецов на взлетной полосе было не слишком много, но это не делало их последний бросок безопасным. Расширив диапазон прослушиваемой территории, он услышал, что вокруг самого аэропорта их довольно много, да и в самом здании их хватает. Им повезло, что Ашидо вел их, ведь сами бы они, разыскивая убежище, собрали бы на себя, как сказал бы Гриммджоу, «всю зомбо-братию». Незаметно скосив глаза на сидевшего с закрытыми глазами лейтенанта, Улькиорра снова вернулся к панораме из окна. «Вел сюда, зная наперед, где находится убежище. Это легко объяснить наличием карты, он военный, значит, должен хорошо их читать и запоминать. Есть вариант, что он уже здесь бывал, хотя мертвая семья убивает эту версию практически на корню или же, наоборот, делает из него великолепного тактика». Ашидо открыл глаза, обведя всех взглядом: синеволосый и девушка все еще сидели в обнимку, всхлипов уже не было слышно, но она так тихо плакала, что он мог и ошибаться; Куросаки Ичиго сидел, прислонившись к стене с закрытыми глазами. Переведя взгляд на темноволосого парня, он встретился с его изумрудно-зелеными глазами, свет, падающий из окна на его лицо, особенно их выделял. — Я хотел спросить, — тихо начал Улькиорра, стараясь не разбудить Орихиме, которая недавно задремала, — как мы вызовем вертолет? — Радиовышка, — ответил Ашидо так же тихо, — там есть аварийная рация. — Кано сжал кулак правой руки, и Шиффер это подметил, но не стал заострять на этом внимание, хотя запомнил этот жест. — Завтра вторник, должны прилететь за топливом. — Откуда ты знаешь? — Ичиго открыл глаза и повернул голову в сторону Ашидо. — Грузовой вертолет издает много шума, — ответил лейтенант. Улькиорра снова посмотрел в окно. «Правда или нет? Если да, то он здесь с начала заражения, либо он знает об этом от самих "экспортеров"». — Ага, — кивнул Куросаки. — Только я не об этом. Откуда ты знаешь, что завтра вторник? Кано, закатав рукав на левой руке, показал на большие черные часы страной формы. Он нажал на кнопку, и на экране со спичечный коробок высветились: сверху — день недели и большими цифрами — дата, месяц, год. — Завтра вторник третьего сентября 2013 года, — сказав это, Ашидо закатал рукав. — Третье сентября, — повторил рыжик и посмотрел на Орихиме… Двадцать один день с начала заражения. Восход солнца, как ознаменование последнего дня пребывания в этом Аду, населенном живыми мертвецами. Кроваво-красная полоса подымалась вместе с краюшкой небесного светила, освещая все на своем пути и создавая уродливые тени, что появлялись, как только свет огибал препятствия, сотворенные человеком, создавая вокруг них иллюзию красного свечения. Кроваво-красный восход. Его реже наблюдают, чем закат, ведь вставать в такую рань не всем по нраву, но все же один человек застал его сегодня, стоя у маленького зарешеченного окошечка. Смотря, как на самолет, словно волны, наплываю красные лучи, выхватывая силуэт этой рукотворной птицы, отражаясь от его поверхности, создают кроваво-красный ореол. Если глянуть ниже, то можно увидеть зараженных, которые медленно бродят, спотыкаясь об авиационный «мусор». Некоторые падали и не подымались, лежа бесформенной кучей, другие же снова вставали на ноги, продолжая свои бессмысленные скитания. А может и не такие бессмысленные? И он знал это как никто другой. Также он знал, что стоит появиться добыче, и все они выйдут из состояния анабиоза. Голод погонит в атаку, это единственное, что осталось от прошлой жизни в мертвых, холодных телах. Но среди особенных — тех, на которых заражение повлияло иначе… Услышав, как кто-то из выживших зашевелился, он отошел от окна; лучи солнца сразу же проникли в помещение, окрашивая пол в красноватый цвет, на который он опустился, прикрыв глаза, и практически сразу задремал… Выжившие проснулись, когда солнце уже заняло свое излюбленное место на небе и оттуда пригревало холодные тела живых мертвецов, которые вышли на свет для принятия солнечных ванн. Да, для начала осени погодка была довольно жаркой, и это чувствовалось даже в убежище, поэтому все отсели от окошка в спасительную тень, но это не слишком им помогло, ведь от духоты-то не спастись. — Кондиционер бы, — мечтательно произнес Гриммджоу, когда последняя капелька воды упала ему на язык. Потреся пластиковую бутылку еще раз и обнаружив, что поток ожидаемого водопада не обрушился на него, он с обреченным вздохом закрутил ее крышечкой и убрал в рюкзак. Хищным взглядом осмотрел своих коллег по не счастью… но получился облом. Улькиорра свою воду уже убрал, да и просить у него не очень-то хотелось. У Ашидо вообще вместо воды и еды были какие-то тюбики сомнительного содержания; припомнив французский ресторан и его кухню, Джагерджак решил больше незнакомые ему продукты не употреблять в качестве пищи. Была надежда на Рыжую, и она, увидев его блестящий взгляд, подала свою бутылку, в которой воды было больше чем на половину, хотя они всегда запасались водой при любом удобном случае, и последний был на яхте… «И как она смогла растянуть ее так надолго, размер то всего 0,5». Совесть, возникшая из неоткуда, чрезмерно удивила синеволосого парня, ведь он думал, что ее у него нет, и не позволила взять воду девушки. Гриммджоу «скромно» отказался от воды; его взгляд обнаружил Куросаки, сидевшего с задумчивым видом, медленно жующего свой хлеб, в руке его лежала наполовину полная бутылка. Подмигнув Орихиме, которая, закончив свой завтрак, убирала все в рюкзак, подсел к рыжику. — Что? — Ичиго даже не взглянул на Гриммджоу, присевшего рядом, все также усердно жуя свой завтрак. — Водой поделишься? — начал Джагерджак, готовясь к словесной и не только перепалке, но еще и рот не успел закрыть, как рыжий всучил ему в руку бутылку. Синеволосому аж обидно стало, что все так просто получилось, и в голову закралась шальная мысль: «Интересно, а что мне скажет Улькиорра?», но проверять он это не стал, просто окрутил крышечку и припал к горлышку. Живительная влага наполнила рот и уже было пошла дальше по горлу, но тут снова дала о себе знать совесть… — Спасибо, — буркнул Гриммджоу и отдал бутылку. «Надо от нее избавляться…» Закончив завтрак, Ашидо, скрутив использованные тюбики, разложил их по своим многочисленным карманам, и, поднявшись, взял свое шипованное снаряжение и тут же стал его надевать. — Мы что, уже выходим? — спросил Джагерджак, только что вытряхнувший все содержимое своего рюкзака. Ичиго и Орихиме взглянули на лейтенанта, а Улькиорра продолжал тщательно чистить Мурсьелаго. Ашидо ничего не ответил, продолжая застегивать ремни своего снаряжения. У Гриммджоу, который терпеть не может к себе пренебрежения, задергался не только левый глаз, но еще и щека. Перевоспитание Шиффера и так заняло много времени, да и привык он к этой Летучей Мыши, но вот еще одного такого Джагерджак уже не выдержит. — Лейтенантишка, я к тебе обращаюсь, — лениво начал синеволосый. Видя, что тот не реагирует, поднялся на ноги и с убийственным спокойствием, поинтересовался: — Со слухом проблемы? — Нет, со слухом у меня все в порядке, — посмотрев на Гриммджоу, спокойно ответил Кано, закончивший с ремнями. — Я не знаю, когда вы выходите. Но то, что я вам обещал, выполнил. — То есть ты уходишь, — констатировал он. — Да. — Почему? — тихо спросила Орихиме, посмотрев на него. — Так надо. — Стараясь не встречаться с ее взглядом, Ашидо взял свой автомат и направился в сторону, из которой они пришли. — Ладно. — Гриммджоу, взяв свой дробовик, пошел за ним, на встревоженный взгляд Иноуэ, словно оправдываясь, ответил: — Да, я проводить. Как только они ушли достаточно далеко… — Ты ведь знал, что он уйдет, — оторвавшись от исследования содержимого своего рюкзака, поинтересовался Ичиго. Орихиме, что смотрела вслед ушедшим, повернулась к Шифферу, тот все также занимался арбалетом. — Улькиорра-сан? — темноволосый отвлекся от своего занятия и посмотрел на нее. — Он ведь сказал, что отвезет нас в аэропорт. Но сделал больше, чем обещал, довел нас до убежища. — Увидев, как девушка склонила голову, добавил: — Мы не вправе просить его остаться с нами. Он сам так решил. — услышав, что Гриммджоу запер дверь на той стороне коридора, он вернулся к прерванному делу. Ичиго снова взялся за разглядывание содержимого своего рюкзака, но то, что он там хотел найти, никак не появлялось, да и не могло появиться, рыжик же туда, кроме боеприпасов и предметов первой необходимости, ничего не положил. Куросаки заглянул в рюкзак и убедился, что там ничего нет. С надеждой, что он все-таки что-то пропустил, он стал по одному складывать все обратно. К этому моменту уже вернулся Джагерджак. — Ну, все, я его вытурил. И теперь повторяю свой вопрос, — сузив глаза, посмотрел на Шиффера, тот зная, что Гриммджоу обращается в большей степени именно к нему, не стал отвлекаться от своего занятия. — Когда выдвигаемся? Молчание. Послышался хруст пальцев. — Вызывать вертолет по рации сейчас неразумно. — Отложив арбалет, Улькиорра взялся за винтовку. — Больницу помнишь? — монотонным голосом стал объяснять темноволосый. — Рация на открытом месте. Радиоволны привлекут зараженных, которые из-за своей многочисленности нас окружат. — Гриммджоу хотел возразить. — Вызывая яхту, мы находились в убежище. То, что их не было, когда мы вышли на пирс, означает, что, они заплутали в порту, что неудивительно среди всех этих контейнеров. Из-за того, что, связь была непродолжительной, они нас потеряли, это объясняет, почему их так много собралось, когда стала приближаться яхта. — Уши слушающих его Куросаки и Джагерджака стали «увядать». Орихиме повезло: пока ее ничего не отвлекало, она прощупывала местность. — И снова, здесь открытая местность. Патронов мало. Таким образом, мы находимся в невыгодном положении. И сделав вывод, могу сказать, что лучше подождать. — Отложив винтовку, Улькиорра взялся за рюкзак. — Я ответил на твой вопрос? — Всесторонне. — Гриммджоу чувствовал себя так, будто его выжали, как лимон, и для полного изъятия сока пропустили через блендер. Присев рядом с Одуванчиком, который в течение этого монолога успел сложить все в рюкзак, тихо сказал: — Мог бы просто сказать «нескоро». — Ага, — также тихо согласился с ним Ичиго, но все же эта лекция отвлекла его на некоторое время от поиска предмета, который сойдет за подарок. — Гриммджоу? — Чего? — Не, ничего, — посмотрев на Улькиорру, рыжик вспомнил о его прекрасном слухе… Орихиме все еще была погружена в себя. Некоторое время она провожала Ашидо, но в какой-то момент его запах изменился, и тут же по обонянию ударил дух Танка, которого она впервые почувствовала. Настроившись полностью на него, поняла, что он там, куда направлялся Кано, вновь переключилась на лейтенанта, но уже не могла найти. Снова и снова она пыталась обнаружить его, но ничего не получалось, постоянно что-то сбивало, но девушка не оставляла попыток. Полностью откинув все посторонние запахи и выделив для себя два основных, сразу же уловила его, но тут же отпустила и больше не искала лейтенанта одиннадцатого отряда. Поэтому обратила свое обоняние в сторону аэродрома. — Я уже запарился здесь. — Гриммджоу уже надоела эта неопределенность, он жаждал действий, да и спать он не хотел, и вообще не помешало бы и в туалет сходить. Во всех убежищах, где они находились, всегда было отхожее место… Можно было бы и здесь, но, подумав об этом, Джагерджак почувствовал себя осквернителем могил. — Куросаки, может, сходим, проветримся? — Хорошо, пошли, — Ичиго тут же поднялся, взяв катаны, одну из них убрал за спину, дробовик брать не стал, его взял Джагерджак. Когда парни подошли к двери… — Подождите, — остановил их Улькиорра, лежавший на полу, прислушался к окружающим звукам и не обнаружил ничего, с чем бы парни не смогли самостоятельно справиться. — О стрельбе знаете сами. Увидите радиовышку или бензовозы… последние желательно проверить, возможно, они пусты, — он не стал договаривать свою мысль, но они и сами догадались. — Можете идти. — Благодарю вас, что вы нас отпускаете, — постарался разрядить обстановку Гриммджоу, шутливо сделав реверанс. — Пошли уже, — открыв дверь, Ичиго на мгновение ослепил яркий свет, но глаза практически сразу привыкли к такому освещению. Обернувшись, он взглядом нашел Орихиме, та, прислонившись к стене, сидела неподвижно и даже головы не повернула, когда дверь открывалась. «Спишь». — Одуванчик, ты чего стоишь, — синеволосый хлопнул его по плечу. - Пошли, накостыляем мертвым тушкам… ну или они нам. Как только парни вышли, Улькиорра поднялся и запер дверь, проводив их взглядом до самолета, вернулся к облюбованному месту, присев, он посмотрел на девушку, прислушавшись к ее замедленному сердцебиению, понял, что она обследует местность. И то, что она не обратила внимания на ушедших, наводило на мысль, что она довольно далеко…