Чья-то любимая

Скарлетт выволокла мертвеца во двор. Насколько же проще убить, чем избавиться от тела, подумалось ей. Труп был тяжелым, ей не раз пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Дотащив свой груз до беседки, она бросила его ноги наземь и постояла немного, шатаясь. А потом начала копать. Орудовать лопатой было непривычно, опираться на больную ногу — мучительно. Под конец Скарлетт, палимая солнцем, рухнула на колени и стала разрывать землю руками, пока не выкопала яму, достаточно глубокую, чтобы спрятать труп. Пеньюар Мелани все еще прикрывал изуродованное выстрелом лицо мертвеца, Скарлетт не стала его разворачивать. Кровь все равно уже не отстирать, и ей не хотелось снова видеть это ужасное зрелище. Но ужаса Скарлетт не чувствовала, только безграничную усталость и свирепую радость. «Одним янки меньше, — подумала она, забрасывая труп землей. — Одним вором меньше, и теперь у нас будет еда». Скарлетт прикрыла могилу виноградными лозами и похромала назад домой. Она привела себя в порядок, как могла, но под ногтями все равно осталась грязь, а подол был весь перемазан землей. Никто, даже Мамушка, не обмолвился об этом и словом. Каким-то образом Скарлетт продержалась остаток дня. В постель она легла с облегчением — живот ее был полон ямса, а в голове шумел виски. Но сон не приходил. Спина и руки Скарлетт ныли от рытья могилы, в тишине и полумраке спальни она снова и снова слышала грохот выстрела, видела, как ухмыляющееся лицо превращается в кровавое месиво. Она не винила себя, но все же не могла до конца поверить, что сделала это, сумела убить человека, что до такого действительно дошло. Что-то внутри нее затвердевало с той же неумолимостью, с какой ее руки покрывались трещинами и мозолями. Если бы только удалось заснуть! Тогда эти мысли растаяли бы сами собой, и хоть на несколько часов она смогла бы избавиться от забот. Скарлетт ворочалась в жаркой постели, пока не почувствовала, что вот-вот закричит, и не встала. Чтобы ходить по коридорам Тары, ей не нужен был свет. Шлепая босыми ногами, Скарлетт прокралась к двери, ведущей в комнату Мелани, и застыла на миг, гадая, почему вообще пришла сюда. Но больше идти было некуда, а рядом с кем-то, может, станет легче. Скарлетт тихонько отворила дверь. — Кто там? — спросила Мелани, пружины ее кровати заскрипели. — Это Скарлетт. Я... — что же сказать? — Я пришла взглянуть, в порядке ли ты. — Только что проснулась, — ответила Мелани. — Иди сюда, побудь немного со мной. Скарлетт уселась на кровать. Она была рада, что Мелани не спит, была рада услышать голос во тьме. Но разобрать чувства к самой Мелани она не могла. Скарлетт все еще ее ненавидела — за долготерпение, за благонравие и робость, и больше всего — из-за Эшли. Но теперь между ними пролегла связь, мертвец, коченеющий в яме, соединил их. — Приляг, дорогая, — Мелани протянула руку, побуждая Скарлетт лечь головой на подушку. — Ты, должно быть, совсем вымоталась. — Я всегда измотана, — сказала Скарлетт и тут же пожалела, что не удержала язык за зубами. Показать слабость перед Мелли! Но хотя Скарлетт не смогла бы выразить эту мысль словами, именно ради того она и пришла сюда. Мелани обладала силой и храбростью, недоступной даже самой Скарлетт, той силой, которую она надеялась найти в Эллин, вернувшись домой. Она молча лежала, позволяя Мелани гладить себя по голове. — Ты была сегодня очень храброй, Скарлетт, — прошептала Мелани. — Ты всегда такая храбрая. — Помолчи, — Скарлетт отвернулась. — Ни один солдат не справился бы лучше, — Мелани обняла Скарлетт за талию и положила голову ей на плечо. — Ты — наш капитан. — Хорошенькое звание, — ответила Скарлетт. — Мне же ни за что не подцепить мужа, если оно пристанет. «Не надо было этого говорить, — тут же подумала она. — Мелли вспомнит о Чарльзе». Но Мелани тихонько хихикнула, и Скарлетт хихикнула в ответ, кровать затряслась от беззвучного смеха. Мелани крепче обняла Скарлетт, и ей вдруг вспомнилось об Эшли. Лежала ли Мелли с ним вот так в одной постели, обхватив его руками, устроив голову на его плече вместо подушки? Смеялись ли они вместе, словно давние друзья, в темноте? Потом Скарлетт вспомнила про янки, которому всадила пулю в голову. Может, и Эшли в этот час покоится в безымянной могиле? Или его истерзанное тело лежит в луже крови на поле битвы, один мертвец среди сотен? Нет! Эшли не погиб, он не должен погибнуть. Ей не вынести этого. Скарлетт просунула руку под талию Мелани и притянула ближе к себе, будто пытаясь защитить Эшли. Он касался Мелани, был вместе с ней до того, как вернулся на фронт. Избегала ли она его объятий? Или трепетала под ним? — Что бы я делала без тебя, дорогая сестрица? — спросила Мелани, целуя Скарлетт. Та все еще чувствовала поцелуй Эшли на своих губах, близость его тела. Когда Мелани невинно коснулась губ Скарлетт, та придвинулась ближе, едва понимая, что делает, раскрыла рот и поцеловала Мелани, будто любовника. Голова Скарлетт шла кругом, по телу бежали мурашки, когда она держала Мелани в объятиях. Мягкие губы Мелли касались ее губ, рука Мелли погрузилась в ее волосы, и на мгновение Скарлетт забыла, где находится, забыла все, кроме сильного жара, разрастающегося внутри. Потом Мелани отстранилась. Ее ладонь все еще покоилась на руке Скарлетт, но касание было слабым, пальцы дрожали. — Ты не в себе, — сказала Мелани тем тоненьким, терпеливым голоском, от которого Скарлетт всегда хотелось скрипеть зубами и вонзать ногти в ладони. — Ты не заболела? — Нет, — отрезала Скарлетт, стыд и смущение охватили ее. Она поддалась слабости и сделала глупость. — Я пойду спать, тебе нужен отдых. Мелани не стала возражать. Она сжала руку Скарлетт, но та вырвалась. Вернувшись в свою постель, Скарлетт легла на спину, все ее мышцы гудели, а нарыв на ноге ныл. Заснуть сегодня не удастся. Но Таре ничего не грозило, и Эшли вернется домой. Она закрыла глаза, вдохнула влажный воздух, и думала об Эшли, пока не настал рассвет.