Сборник шипов по 13 карт||З.К.

Первая и последняя годовщина. - Перед парой стояло милое маленькое кафе. Дождь хлестал, издавая расслабляющий шум капель. Коротышка с зелёными кудрявыми волосами схватил напарника за руку и открыл дверь кафе, увлекая за собой Феликса. "Тебе точно понравится это место, детка!" — сказал Вару, когда они уселись в кресла и взяли со стола меню. Здание было маленьким, в нем пахло выпечкой, а на заднем плане играл музыкальный проигрыватель, игравший классическую музыку, а дождь придавал всей сцене успокаивающий оттенок. — Ну, ты знаешь, почему я привел тебя сюда? Молчание нарушил Вару, глядя на человека напротив него. "Конечно! Сегодня наша годовщина. Помнишь, как мы раньше ссорились?" — ответил Феликс, оглядывая кофейню, видя, как люди едят сладости и разговаривают, наслаждаясь обшарпанным кафе. — О, как я мог забыть? Сказал зеленоволосый парень игривым тоном, улыбаясь. Они бы продолжили разговор, если бы к их столику не подошла официантка, чтобы принять заказ. «Здравствуйте, меня зовут *отредактировано*, и сегодня я буду вашим официантом! Как я могу принять ваш заказ?» — терпеливо сказала официантка, доставая ручку и блокнот. — Хм… Пожалуй, я возьму булочку с корицей и имбирный чай с лимоном. А ты, дорогой? — сказал Феликс, поддерживая рукой подбородок. "Ну, а для великого и единственного Вару, ему будет кусочек медовика, и немного зеленого чая". Вару всегда любил устраивать сцены, чем привлекал к себе внимание. Официантка быстро сбросила заказ, сказав, что это займет около пары минут, и ушла. Пока они ждали свою еду, пара начала вспоминать, как раньше они ссорились, спорили и, ну, всегда вместе оказывались в забавных ситуациях. Вскоре принесли еду, горячий чай согревал руки Феликса, пока он держал чашку. Феликс откусил заказанную им булочку с корицей, и, боже, она была вкусной. Теплый хрустящий хлеб, посыпанный сахарной пудрой и корицей, и внутри была кремовая глазурь, прохладная и сладкая на вкус. Пока Феликс поглощал еду, он заметил, что Вару смотрит на него с улыбкой. "Что?" — спросил желтоволосый с набитым хлебом со сливками ртом. — О, ничего, ничего, просто… — вмешалась Вару, целуя его в уголок рта. — У тебя был крем на губах. — ответил он, слизывая глазурь с собственных губ. "О. Хорошо." Феликс сгорал от смущения. Что, если бы Вару не сказал ему? И ходил бы с белым пятном на губах! Покончив с выпечкой, они пили чай, медленно потягивая горячий напиток. Все было хорошо, пока окно не было разбито пулей, которая попала в голову Феликса. Он упал с кресла с глухим стуком, а окружающие кричали от ужаса, а управляющий вызывал скорую, полицию. Вару в шоке уставился на него. Это не могло закончиться, верно? Феликс не умер. Он не мог быть. Это должен был быть кошмар! Вару бросился к трупу, взяв его лицо в руки. Глаза застыли от шока, рот был открыт, а из пулевого отверстия по лицу текла кровь. Он не мог умереть. Вару сказал себе это. Он не слышал сирен. Он не ответил на то, что полицейский тряс его за плечо. Он не мог. Он мог только смотреть на свою прошлую любовь. Яркая звезда в его темных ночах. Солнце, согревающее его объятиями и хорошим настроением. Он был единственной причиной, по которой он жил. И все же прежние глаза, в которых всегда теплился огонек, теперь были жуткими и странно пустыми. Прошел всего день после того, как он был убит. А он уже скучал по нему. Он скучал по объятиям в постели, скучал по сонным объятиям со спины, когда готовил завтрак, скучал по мягким, пушистым волосам. Он скучал по своей привычке воровать его рубашки, а они ему едва подходили, были ему малы. Он скучал, когда краснел и злился, когда Вaру шутил о том, что они занимаются сексом. Он так скучал по нему. . . . . . . Он так скучал.