Сборник шипов по 13 карт||З.К.

Джокер любил его. О, как он любил его! Ему нравились средние бирюзовые волосы, ниспадающие красивыми прядями. Его глаза, голубые, как море, в котором можно просто утонуть. Его бледная, но гладкая кожа, Его застенчивая, нервная улыбка, Маленькие струпья и синяки из за того побега в тюрьме, Его грязный, старый халат, местами разорванный. Боже, список был бесконечен! Ему нравилось, как он краснел и заикался, когда слышал комплимент в свой адрес. Как он стал более открытым и говорил невнятно, выпив несколько бокалов вина. Как он держал его за руку, словно боялся потерять. Но, конечно же, было кое-что, что Джокер просто обожал. Это было так красиво, что легко могло свести его с ума. Крики Зонтика. Крики удовольствия от ударов по простате много раз подряд. Крики боли, когда он чувствовал, как лезвие ножа разрезало его запястье, и окрашивало его голубые простыни в алый цвет. Крики ужаса, когда он увидел свои окровавленные запястья, окрашенные в красный цвет. Но он любил их так сильно, что в конце концов это довело его до предела. . . . . Он посмотрел на свои красные, окровавленные руки, которые сильно тряслись. Он не хотел. Он не хотел. Он... он убил его. Он посмотрел на лицо своего любовника, который теперь… никогда не улыбнётся.Никогда больше не будет плакать. Его пустые глаза тонули в слезах, а вода лилась, как из крана. Кровь тихо капала, уже образуя лужу. Ноги безжизненно свисали с края кровати, а живот опирался на бедра, сжимаясь. Джокер взял лицо в ладони, вглядываясь в него. Он слегка приподнял губы, заставив труп улыбнуться... да. Да. Он все равно будет улыбаться, даже когда умрет. Он быстро оглядел комнату, прежде чем заметил иголку, лежащую рядом с длинной ниткой. Именно то, что он искал. Он быстро взял нитки, прежде чем побежать обратно к своей возлюбленной. Подтянув губы с одной стороны, он начал медленно пришивать губы к коже, прокалывая мягкую кожу и заставляя светлые нитки становиться алыми. Он шил и шил, пока у Зонтика не появилась улыбка. Затем он перерезал нить и решил зашить желудок, засунув органы обратно в пустое пространство и зашив их небрежно и быстро. Закончив, он начал вытирать кровь мокрым полотенцем. Он смотрел на свою любовь. Боже, как всегда прекрасна! Даже после того, как зашили, можно было разглядеть кусочки внутренностей, а лишняя кожа вяло свисала. Одежда... ему нужна была одежда. Джокер, отмыв руки от крови, открыл шкаф. Схватив одежду наугад, он сел рядом с Зонтиком. — Любовь моя... посмотри, что я для тебя выбрала! — самодовольно сказал он, медленно застегивая пуговицы на модной рубашке с длинными рукавами. — самодовольно сказал он, медленно застегивая пуговицы на модной рубашке с длинными рукавами. Затем штаны, которые он осторожно натянул, не желая повредить и без того изломанное тело. — Ха.. ха-ха.. чаю, милый?.. Молчание — значит да! Ха-ха! Он на ватных ногах пошёл в маленькую опрятную кухню, заварил горячий напиток и разлил его по двум причудливым чайным чашкам. Затем он схватил их обоих и понес в спальню. . . . — Господин, вы ужасно долго в своей комнате. Все хорошо? Алебард открыл дверь, и его лицо наполнилось ужасом. Зонтик, такой добрый и хрупкий, свесил голову с края кресла в углу, а Джокер рядом болтал и медленно пил чай из чашки.