💓
13 октября 2022 г., 00:00
🖤🖤🖤
— Ты ведьма, Мин Юнги. — Доказательства, Чон Чонгук? — Фиолетовые волосы? — начинает в очередной раз, проходя в дом. — 21 век, краска в открытом доступе. — Одежда как из Европы позапрошлого века. — Стиль такой. — залезает в холодильник, ища молоко для незваного гостя и пожимая плечами. — Свечи по всему дому. — Уют, романтика. — Пиздишь. — Доёбываешься. Чонгук молча ждёт, пока ему приготовят какао, не хватало ещё, чтоб ему яда туда намешали. Ровно в тот момент, когда Мин ставит перед ним горячий напиток, на газовой плите взвизгивает чайник, но не проходит и секунды, как конфорка сама гаснет на глазах у охотника. — Вот! — орёт Гук, указывая на причину и пугая своим воплем Юнги, за что и получает подзатыльник. — Мелкий, блять. — шипит Юнги, идя делать чай. — Как ты это объяснишь, хён? — продолжает ехидничать, расплываясь в улыбке. Видимо, по заговору на понос соскучился. Что ж, это упущение Юнги, он исправится. — Механизм с таймером. Чонгук на такой ответ только фыркает. Обидно, почти ведь завёл старшего в тупик. — Надо бы ЭПК сюда направить, пусть посмотрят твой механизм, а то я раньше не замечал твоих способностей в инженерии. — Чонгук кидает свой последний козырь, заранее зная, что проиграл. — Не получится. — в разговор врывается Чимин. И Чонгук по-настоящему залипает. Чимин всегда красивый, изящный, идеальный, словно лучшая кукла непревзойдённого мастера. Двигается он плавно, неслышно, ходит в одежде своей эпохи. А учитывая, что умер он ещё в XV веке, то одежду он шьёт сам, строго соблюдая все каноны. Но сейчас на нём только удлинённая рубаха от нижних одежд, которая не прикрывает и половины бёдер. С отросших выбеленных волос капает вода, ясно давая понять, что он только из душа. — С прошлой проверки не прошло ещё два месяца, твоё заявление не примут. Чимин ныряет в тёплые объятия Юнги, как только тот ставит чашки с чаем на стол, а нежный и слишком целомудренный поцелуй этих двоих заставляет Чонгука стыдливо опустить голову. Это же надо: в открытую пялиться на пару хёна, когда имеется свой не менее идеальный мужчина. И как собственник-Юнги ему ещё глаза не выколупал? — Пока ты подашь заявление, пока его рассмотрят, пока направят комиссию, кто угодно успеет создать такой механизм. — заканчивает мысль Чимина Юнги. — Ты не высушил волосы. — с упрёком. — Утренний душ? — зачем-то влезает Чонгук, тут же пугаясь, что его улучат в разглядывании Чимина. — Сегодня днём отца пекаря хоронить будут, яму ещё вчера подготовили, так кое-кто не смог удержаться и решил сбежать на рассвете, чтоб протестировать. Вот я и отправил его отмываться от кладбищенской земли. — Не бухти. Чимин переплетает их пальцы и утыкается в шею носом, извиняясь, ладонь сама ложится туда, где под ребрами бьётся живое сердце ведьмы. Единственное сердце, остановив которое, Чимин уничтожит сам себя. Этот запах, особенный аромат Мин Юнги, который он тянет в себя, прикрыв глаза, который кружит ему голову, который провоцирует впиться зубами в плоть, разорвать на части, заглотить целиком и испить жизнь до последней капли, чего Чимин конечно же никогда не сделает. Блондин истерично смеётся в плечо ведьмы с сумасшедшей улыбкой на губах, чувствует, как его прижимают ближе, даже не догадываясь, какие живодерские мысли роются в его голове. Но даже если б Юнги знал, он всё равно прижал бы к себе и не оттолкнул бы никогда. Чонгук, тем временем допив какао, спешит покинуть парочку, а точнее занять их спальню. — Мы ведь сегодня у вас собираемся? Я подремлю пару часиков. — дежурные фразы, не требующие ответа, ведь он так делает каждую неделю.🖤🖤🖤
Сейчас он в этой деревне совершенно чужой, своенравный и жестокий, понаехавший охотник из столицы. И мало кто помнит его маленьким милым и добрым деревенским мальчишкой с очаровательными кроличьими передними зубами, которым он вообще-то когда-то был. Когда его родителей сожрало заживо «существо из леса», нечисть, ему было всего лишь девять. За такими сиротами очень быстро приезжают специальные люди и забирают с собой в столицу. Этих детей считают обозлёнными на всё сверхъестественное и готовыми мстить; их воспитывают в особых школах, подливая масло в огонь их ненависти; из них делают профессиональных охотников на нечисть, после отсылая на задания или распределяя по стране. И Чонгук должен был стать таким, злым, мстивым, сметающим всё не человеческое на своём пути. Нет, он должен был стать чем-то большим. Могущественным, холоднокровным убийцей, очищающим людской мир от тёмной гнили, королём ночного дозора — таким его хотела увидеть столица, когда сразу после обучения отправила избавляться от всего нечистого в родную деревню. Но не получилось, не фартануло. У Чонгука не получилось, у Чонгука сломался шаблон, навязанный в спецшколе, у Чонгука рука не поднялась. Нет, он ехал с определенной целью и полный решимости, но всё полетело к чертям, стоило ему пересечь границу деревни. Первым же человеком, которого он встретил, был его любимый хён, Мин Юнги, который за прошедшие тринадцать лет ни капли не изменился… Это было первой трещиной. Добрым, искренним, слегка холодным и резким в словах, но всегда идущим на помощь — таким был Мин в детстве Чонгука, таким он и остался, но жители деревни, как заведённые марионетки: «Врач из города, около года назад прибыл». Чонгук даже не сразу понял, что тут что-то этакое, наивно верил в коллективную амнезию, которую сам и придумал. Картинка встала на место, когда он увидел «младшего брата» Юнги, который так же совершенно не изменился, единственное — маленький Чонгук не замечал любовь Чимина к могилам. Чимин оказался то ли зомби, то ли призраком во плоти, то ли воскресшим трупом — Чонгуку правду не скажут, не пока он является охотником.🖤🖤🖤
— Тэхён~а, Люцифер Всемогущий, ты так пахнешь! — радостный лепет Чимина пробрался сквозь оковы сна. — Псиной, как обычно, — прокомментировал голос Джина, не удержавшись. — Мокрой под хвостом псиной, — отозвался Джун. — Нееет! — заныл Чимин, — Тэхёни пахнет силой, доминантом, плодородностью. — Усекли, кровососы-полудохлики? А-то псиной, псиной… — голос Тэ, глубокий и насмехающийся, приближался. Дверь осторожно скрипнула. Чонгук сжал зубы, стараясь не выдавать своего пробуждения. Кровать за спиной прогнулась под чужим весом. — Гуки, ты же не спишь. — горячее дыхание опалило ухо, а чужая ладонь нагло легла на бедро охотника, — Притворяйся сколько хочешь, тебе всё равно от меня не сбежать. Мой гон близко, Гуки. Тэхён оборотень, самый бесстыдный, самолюбивый и самый сексуальный оборотень из всех, кого знает Чонгук. И Тэхён мужчина Чонгука, исправно пытающийся заделать с Чонгуком щенков, не смотря на отсутствие у последнего женских детородных органов. И Чонгук никогда не сдаст Тэхёна столице, даже под страхом смертной казни, и всех остальных он тоже не сдаст. Но правду ему всё равно никто не скажет, пока он не откажется от лычек охотника.🖤🖤🖤
— Мне так они нравятся! — восхищённо шепчет Чимин, влипнув взглядом в вампира и его преданного донора, сцепившихся на соседнем диване. Юнги только фыркнул, даже не глянув на парочку кровососущих, лишь бы кровью ничего не заляпали. А вот от людоеда, очаровавшего двух красавиц и приведшего их в его дом, он оторвать глаз не мог, посылая другу благодарные флюиды. Одна девственно чиста, вторая потаскана половиной деревни и беременна от близкого родственника — загляденье. Хосок, солнышко, как по заказу. Главное — успеть собрать с них кровь, волосы и ногти прежде, чем он их сожрёт. Нежные пальчики на плечах, на одном из бёдер ведьмы уместилась мягкая попка, а вечно холодный нос уткнулся в шею, острые зубы осторожно царапают кожу. — Можно? — Что, можно? Можно ли меня съесть? — спокойно интересуется Юнги, оставляя своё вино и укладывая ладони на осиную талию, сминая шёлк одеяний. — Я немножко. — Я умру, Чимини. — А Намджуну можно. — Намджун пьёт кровь, даже если он выпьет больше, чем немножко, Сокджин просто потеряет сознание. А твоё немножко в лучшем случае оставит меня калекой. — словно маленькому ребёнку разъясняет Юнги. Со стороны слышится странный стон и Юнги выгоняет перевозбуждённых вампира и донора взашей, потому что ему оборотня с предгоном, решившего совокупляться с охотником прям на ведьминской кровати, было на сегодня достаточно. Нашли бляди место для спариваний.🖤🖤🖤
Юнги не обращает внимание на затихшие вопли за дверью, первым делом меняет постельное, пряча пропитанную Тэхёном простынь под кровать — пригодится, сперма сильного альфы всегда может понадобится. Щелчком пальцев открывает окно на проветривание, распахивает свой шкаф и слегка нервно смотрит на многочисленные скляночки, ища место для новых приобретений. Вообще-то он должен бы чувствовать укол совести, потому что сделал последний час девушек ужасным и болезненным, но так уж получилось, что он ведьма, ему реально 150 лет в обед и ему немного (стопроцентно) до пизды на мучения людей. Юнги только заканчивает с внедрением в свою коллекцию новых артефактов, когда хлопает входная дверь, а следом тихонько скрипит дверь в спальню. — Вы покушали? — спрашивает, не поворачиваясь. — Да. Хосок сам всё приберёт. — опережает следующий вопрос Чимин и облизывается, смотря на спину ведьмы. — Я оживил монстра, — хмыкает Юнги, чувствуя плотоядный взгляд на себе, причём плотоядный в прямом смысле, без всяких сексуальных подтекстов. Он оборачивается, даже не пугаясь, когда Чимин оказывается прямо за спиной, — Самого не опрятного монстра, — хмыкает ещё раз, смотря на заляпанное кровью когда-то белоснежное платье. Чимин, даже глазом не моргнув, развязывает пояс, расстёгивает все пуговички и через голову стягивает верхнее платье вместе с нижней рубахой, оставшись в укороченных панталонах и чулках, которые тоже снимает, оставляя только нижнее бельё. Юнги позволяет стянуть с себя одежду и уложить на кровать. Чимин седлает его бёдра и забавно тянет носом, уловив запах оборотня, а после утыкается в чужой изгиб шеи, едва не мурча. Юнги чувствует присутствие Хосока в доме, поэтому щелчком пальцев запирает дверь в комнату, а затем, подумав, закрывает и зашторивает окно. — Теперь тебя точно никто не спасёт. — шепчут в его шею, Юнги чувствует кожей улыбку и прижимает к себе любимого, обняв за талию. — Но ты не станешь ничего делать. — уверенно произносит ведьма, прикрывая глаза. — Я мог бы, — демоническим глубоким басом произносит блондин, из-за которого у Юнги внутри всё невольно поджимается, — но не хочу расставаться с тобой, — продолжает уже привычным нежным голосом. Чимин смещается ниже, укладывая голову на грудь Юнги, прислушиваясь к горячему, живому сердцу. Оно так бьётся, спокойно, неторопливо, без страха, очень возбуждающе. А тонкий травяной аромат ведьмы забивает рецепторы. Всемогущий, как же Чимин хочет поглотить Мин Юнги. Сначала он бы выпил немного крови, потом пооткусывал конечности, потом выпил бы всю энергию до последней капли, потом внутренние органы, тело, голову бы оставил, чтоб начинать день с утреннего поцелуя, а последним сожрал бы сердце. Чимин не уверен умял бы он Юнги за один вечер, чтобы наслаждаться заполненностью, или смаковал бы каждый кусочек, растянув лакомство на неделю. Юнги, почувствовав, что Чимин улёгся, выключает свет и ещё раз щёлкает пальцами, желая накрыть их одеялом, только потом вспоминает, что постель новая, ещё не зачарованная, поэтому тянется за ним сам, чем привлекает внимание демона. — Что ты делаешь? — вырываются рычащие адовые нотки, Чимин подскакивает на нём, впиваясь удлинившимися когтями в рёбра, из-за чего Юнги шипит. В комнате резко зажигаются все источники света, а одеяло отлетает в угол комнаты. У Чимина глаза наполнены яростью, а когти всё ещё под кожей. — Я просто хотел нас укрыть, ебанутый демон! — шипит ведьма. Лицо Чимина расслабляется, он медленно вынимает ногти, усаживаясь на бёдра, и принимается самозабвенно вылизывать свои пальчики, испачканные кровью. Ведьма, бухтя проклятия под нос, дотягивается до тумбы, вытаскивая оттуда бутылёк, и капает заживляющей сывороткой на порезы. — Зачем нужно было нас укрывать? — вопрошает, закончив с одним делом, и наклоняется к груди, слизывая выступившую кровь. Юнги вздрагивает, почувствовав язык на своей коже, но отвечает ровно, только слегка раздражённо: — Спать, блять, лечь хотел. — А коитус? — удивляется Чимин. — Лень, устал, голова болит, поздно уже — выбери сам, почему я не хочу. — секс с Чимином прекрасен, но опаснее, чем ходить по надрезанной верёвке над пропастью, держа за хвост ядовитую змею. — Твоя голова может не участвовать, — ухмылка, — Ты мог бы опрокинуть меня на кровать, войти в мою сексуальную задницу и трахать всю ночь, заполняя изнутри своим семенем, — предлагает демон, потираясь вставшим членом о чужой пах и снова прислушиваясь к человеческому сердцебиению, то едва ускорилось. Юнги хмыкает, представив всё это в голове, а после представив, как всё было бы на самом деле. — Для этого мне надо запечатать комнату от посторонних, привязать к кровати тебе руки и ноги какой-нибудь бечевкой, пропитанной святой водой, вставить титановый стержень тебе между зубов, обложить кровать талисманами и оберегами. И тогда появится маленькая вероятность, что я выживу. — рассуждает Юнги, чувствуя, что возбуждается от лёгкой стимуляции. — Ты преувеличиваешь, извращенец. Я мог бы просто оживить тебя в крайнем случае, — бухтит Чимин, а внутри хнычет, потому что ритм биения сердца сбивается и ускоряется, вынуждая желать его ещё больше. — Давай не будем, — Юнги осторожно укладывает ладони на ягодицы, сжимая их через тонкую ткань и останавливая трение. — А фелляция? — Решил сожрать мой член? — усмехается ведьма, — Будет грустно. Чимин на заявление дуется, ибо его коварный план был раскрыт. — А ноги тебе сильно нужны? — снова подскакивает демон. — Очень нужны, Чимини. — опять смеётся Юнги. Чимин обиженно надувает губки. Одна его ладонь лежит чётко на сердце ведьмы, улавливая каждое изменение, вторая на мягком тёплом животе, а промежностью он ощущает едва затвердевший член Юнги… И ему это определённо не нравится, не нравится ровный ритм, равномерно поднимающийся и опускающийся живот и мягкий фалл. Рукой с живота он перехватывает правую руку Юнги, находя пульс. И ведьма сразу всё понимает, хмурясь и предпринимая слабые попытки вырваться. — Не надо возбуждать меня с помощью магии, — рычит Мин, он даже находит в себе силы приподняться, но не успевает, тело его уже не слушается. Кровь судя по ощущениям вскипает, ускоряя своё течение по сосудам, и не слабо так ударяет в голову, из-за чего зрение плывёт, а тело выгибается до хруста в позвоночнике. — Лучше молчи, сладкий. — басит демон, прижимаясь к ведьме всем телом и двигая бёдрами на члене Юнги, он вытаскивает свой длинный язык, проникая им в горячий приоткрытый рот до стенок горла. Поцелуй выходит односторонним, потому что Юнги не в состоянии пошевелиться, но от этого не менее страстным и глубоким, демон реже чем нужно позволяет ведьме глотнуть свежую дозу кислорода. Юнги чувствует перенасыщение углекислым газом, то, как его мозг и другие внутренности плавятся от собственной же крови, но никак не приближающийся оргазм. Всплеск удовольствия накрывает неожиданно, непослушное тело ещё больше обмякает, в ушах шум, глаза сразу начинают слипаться, но чужой насмешливый голос, снова нежный и ласковый — и от этого ещё хуже — всё равно пробирается в голову сквозь пелену. — Как мало живым надо. — Суука… — только и может сказать Юнги. — Тебе достаточно назвать моё полное имя, чтобы вернуть меня в ад, ты же помнишь его? — с усмешкой напоминает Чимин уже в который раз за сотню лет, проведённую вместе, прекрасно зная, что Юнги не станет этого делать, да и в принципе сейчас языком повернуть не сможет. Ожидаемо получив в ответ только недовольный взгляд из-под полуприкрытых ресниц, демон снова ухмыляется и снимает с себя последний элемент одежды, теперь становясь полностью обнажённым, как и ведьма. Чимин демонстративно проводит кулаком по своему фаллосу. — Позволишь поиметь твой рот? — выгибает бровь Чимин, зачёсывая пятернёй прилипшую ко лбу чёлку. Юнги только раздражённо смотрит в ответ. — Ах, да, забыл. Твоя голова сегодня не участвует. Ладно. Чимин нависает над ведьмой, поставив одну руку около его головы, а вторую просунув под подушку, чтобы, не разрывая зрительный контакт, нащупать бутылёк с аромамаслом ведьминского приготовления. Юнги приподнимается насколько может и легонько чмокает чужую ухмылку. — Хочу увидеть твой истинный облик. Чимин улыбается. — Забыл? Ты и так его видишь. Если бы мерзкие люди, убившие меня-человека, не заморозили бы моё тело, ты не смог бы безнаказанно призвать демона из ада и просто так удерживать его на земле. — говоря это, Чимин убирает подальше бутылёк и освободившуюся ладонь кладёт на щёку Юнги. — Нет, — Мин мотает головой, — Я хочу увидеть демоническую форму. Лицо Чимина резко становится серьёзным, а после на нём расцветает похабная ухмылка. — В твоих силах это организовать. — Позволить тебе уничтожить всё человечество, ради собственного удовольствия? — слабо улыбается Юнги. Предложение-то заманчивое. Вопрос остаётся висеть в воздухе. Чимин разводит ноги ведьмы, устраиваясь между ними, перехватывает за щиколотки, поднимает, перекрещивает и укладывает конструкцию на своё плечо, при этом немного приподнимая зад Юнги, и с лёгкостью удерживает его на весу. Он смазывает член маслом, толкается меж плотно сведённых бёдер и впивается ногтями в сочную ягодицу ведьмы. — Сукаа! — болезненно стонет Юнги. Чимин двигает бёдрами медленно, в раскачку, он не собирается кончить от этого, только возбудить Юнги. — Бля… — хнычет Юнги, догадавшись о намерениях демона, а тот в ответ широко улыбается, выставляя на показ четыре ряда острых зубов-клыков. Юнги на эту улыбку реагирует алыми щеками, а рукой стыдливо обхватывает член, помогая себе возбудиться. — Я готов. — Нет, ты пока только возбуждён. Чимин опускает ровные худые ноги, нежно целуя щиколотки, сгибает их в коленях, ставит широко, чтобы всё напоказ, и слазит с кровати. Юнги отводит взгляд и сводит ноги вместе, когда Чимин становится около стены прямо напротив него. Демон на это ухмыляется и прищуривается, но ничего не говорит. На глазах у Юнги стена с окном начинает рассеиваться, открывая вид на улицу, а с ней и остальные стены и все предметы на них и около. Вот на любимых садовых качелях ведьмы лежит Джин в распахнутой рубашке, а сверху присосался Намджун. А если посмотреть за спинку кровати, среди деревьев можно разглядеть усадьбу оборотней, из которой Чонгука не выпустят ближайшую неделю. — Как же я завидую, — выдыхает Чимин, смотря на парочку на качелях. Юнги поворачивает на него голову и видит за его спиной Хосока, который моет пол от крови и остатков плоти и насвистывает что-то весёлое. Ведьму начинает ощутимо трясти, потому что тело всё ещё не слушается, он даже прикрыть свой срам не может. А когда в его анус проталкивается нечто, напоминающее два пальца, он вообще воздухом захлебывается. — Тише, сладкий. Эта иллюзия только для нас двоих, они ничего не увидят. — мелодично произносит демон, так и не отойдя от стены. — КОНЧЕННЫЙ! — рычит ведьма и запрокидывает голову, чувствуя как в него толкается уже третий невидимый ему, но очень даже осязаемый палец. Демон, будто это и не ему сказали, впился взглядом в вампира и его донора. — Ну и иди к ним, раз так хочешь. Не думаю, что Сокджин откажет. — бурчит Юнги, отворачиваясь. — Ревнуешь? — Чимин появляется рядом в мгновение ока, — Не ревнуй, сладкий. Тебе же не нравится, когда я тебя растягиваю, поэтому я даже не смотрю, чтоб не смущать, — четвёртым пальцем Чимин добавляет свой, попадая по простате, Юнги не сдерживает стон и сжимает в кулаках простыню, — И не хочу я к ним, они пахнут гнилью. Я хочу, как они. — Чимин опускается к манящей шее. — Чимин, — предупреждающе тянет Мин. — Я чуть-чуть, будет не больно. — уговаривает блондин. — В прошлый раз болело две недели. — Ладно. — Чимин вытаскивает свой палец и остальные три растворяются. Юнги чувствует, как его дырка беспомощно сжимается. Демон встаёт на ноги и разворачивает обездвиженное тело ведьмы, кладя его сначала поперёк кровати, а после ставя на четвереньки. Задницу Чимин сам удерживает на нужном уровне, а локти Юнги разъезжаются в сторону, делая позу совершенно бесстыдной. — Я сказал, что они не смогут нас увидеть, но это не значит, что они не могут нас услышать. В этой позе тебе будет хорошо видна реакция Хосока на твои крики. Чимин льёт масло на анус и входит сразу полностью, вырывая у Юнги стон. Ведьма сразу же зажимает себе рот и в упор смотрит на Хосока. Людоед поворачивает в их сторону голову — у Юнги ощущение, будто он и правда их видит — потом подходит к тому месту, где должна быть дверь и прислушивается. Чимин реакцией друга доволен, а у Юнги дрожь по всему телу. Демон вытаскивает из моментально сжавшегося ануса фалл и вставляет резко так, что яйца со шлепком ударяются о бёдра, и повторяет, повторяет, повторяет, быстро наращивая темп. Хосок на мычание и шлепки ухмыляется и — хвала Всемогущему — выходит из дома. Стоит людоеду выйти, Юнги вспоминает о парочке кровососущих, которая расположилась совсем недалеко от дома. Чимин словно мысли читает. — Прекрати сдерживаться, — Чимин останавливается, чтобы перевернуть Юнги на спину, — Рука Намджуна давно уже в джиновых штанах, им не до нас. Чимин стирает слёзы с покрасневшего лица ребром ладони, после слизывая их. — Почему плачешь? Больно? — Юнги кивает. — Но твоё тело так хорошо меня принимает. Оно идеальное для меня. — Чимин оглаживает чужие изгибы, смотря как на прекрасное сокровище и облизываясь. Демон добавляет ещё масла и снова проникает в горячее нутро, рыча от наслаждения. Он втягивает носом воздух, вдыхая запах любимой ведьмы и ощущает тонкий аромат крови. Порвал. Чимин наклоняется над Юнги, упираясь своим лбом в его. — Прости, сладкий. — выдыхает в губы, начиная двигаться, — Как же ты одуренно пахнешь сейчас. Юнги вскоре привыкает к боли и уже получает удовольствие от попадания головки по простате. Он впивается ногтями в спину демона, дышащего в его шею, и снова кончает, оповещая это развязным стоном. А после кричит от боли, потому что несколько десятков острых клыков вонзаются в изгиб его шеи и Чимин кончает глубоко в него. Оцепенение спадает с тела, приспешник ада слишком занят, чтоб контролировать его. Юнги вплетает пальцы в мокрую светлую шевелюру, кусая свои губы и смаргивая слезы. Чимин не кусает глубоко, но всё равно больно, левое плечо постепенно немеет. Когда Чимин наконец отстраняется, Юнги уже едва сознание не теряет от потери крови, голова кругом и вопрос демона звучит как в тумане: — Что насчёт второго захода? — мягкий фаллос выскальзывает из растянутого колечка мышц. — Не так сразу. Чимин ложится сбоку от ведьмы, так, чтобы языком доставать до сочащейся раны, обнимает его за талию. Одеяло поднимается с пола, отряхивается и накрывает пару — магия демона позволяет не напрягаться. Юнги только сейчас замечает, что стены вернулись на место. Язык, мягко вылизывающий укус, мешает отключиться, поэтому ведьму тянет на «поговорить». — Порванную задницу ты мне тоже вылижешь? Чимин отстраняется, забавно икая и загоняя своим ответом ведьму в краску: — Только, если ты не против. — Свали в ад. — Юнги смущенно отворачивается, а Чимин улыбается, временно прерывая своё занятие. — Смущаешься, будто я никогда тебя не вылизывал. — Придурок. — Спрашивай дальше. — Зачем ты… Зачем иллюзия со стенами? — Интересно было, как ты отреагируешь. — Как на это можно реагировать? Это ужасно. — Тебе же нравится, когда я тебя обездвиживаю, но не нравится, когда шлёпаю, поэтому я так делаю, а так не делаю. Ты боишься фелляции. На растяжку или активную позицию тебе нужно настроение, чаще всего ты хочешь быть снизу и чтоб растягивал тебя не я. И это не весь список. Я просто пробую новое, чтоб лучше изучить твоё тело. — искренне отвечает демон. Юнги долгую минуту серьёзно смотрит на него, а после отводит взгляд в потолок, потому что глупый демон смущает. Чимин улыбается и сцеловывает выступившие мелкие капельки крови, после переходя на шею, а в конце обхватывает губами мочку уха, посасывая. — Ты точно не хочешь быть с Сокджином или с кем-то таким же, как он, донором? — Я уже много раз говорил, что нет, и объяснял почему. Повторить? Они пахнут ужасно, во-первых. А во-вторых, доноры отдают кровь, но они не смогут отрастить конечность, тогда чем они для меня отличаются от обычных людей? М? Не дури. — А Тэхён и Чонгук? Хочешь сказать, они тебе тоже не интересны? — Хах, Чонгуки на меня так смотрит, глазами раздевает… — Ты и в его детстве, и сейчас ведёшь себя при нём, словно ангел во плоти. У него блять на лбу нарисовано, как он тебя во всех позах вертит! Он не знает тебя настоящего. — бухтит Юнги, не скрывая ревности. — Да, это интересно… А Тэхён, он так маняще пахнет и от обоих исходит такая энергия… — Ясно. — Но запах Тэ… — Я уже понял. — Ничто по сравнению с твоим, когда ты в крови, поту и сперме и с моим семенем в анусе. — Придурок. — Они состарятся, запах Тэ перестанет быть таким насыщенным и властным. А ты, как сейчас, как и 103 года назад, будешь полон скрытой энергии и пахнуть чем-то травяным и одуряющим. Твоё сердцебиение сводит меня с ума, пойми, что я ни на кого тебя не променяю. Чимин проталкивает два пальца в мокрый анус, массируя, потому что знает, что сейчас Юнги не будет против, потому что хочет доставить своей любимой ведьме ещё немного удовольствия сегодня, а потом ещё после полуночи. — А Хосок? Вы часто едите вместе, это наверняка сближает. — Всемогущий, закрой этой ведьме рот! — смеётся демон, нежно целуя укушенное плечо и резче двигая пальцами. — Так зааакрой! — вперемешку со стоном произносит Юнги. Длинный язык проникает в горячий рот, сплетаясь с человеческим и выполняя просьбу ведьмы.💓💓💓💓💓💓💓
