Освободи себя

Вегас находится в полном альфа-режиме, рыщет по комнате. Он проверяет окна и двери, время от времени замирая, чтобы прислушаться к движению в доме. Пит видит, как раздуваются его ноздри, когда он нюхает воздух. В комнате тепло и влажно, все наполнено запахом гона. Вегас уже несколько дней относится к Питу еще более собственнически. Пит почти не выходил из его поля зрения. Первые несколько дней Вегас появлялся везде, где был Пит, обнюхивал его и снова уходил. Но по мере того, как шли дни, он становился еще более беспокойным, не желая отходить от Пита ни на шаг. В этом нет ничего неожиданного - первый раз, когда они были вместе, закончился разлукой и травмой. Их наполовину сформировавшаяся связь была болезненной для них обоих. Даже без смерти Гана и битвы в главном доме Пит сомневается, что они смогли бы держаться порознь. Другие Альфы были изгнаны из дома. В любом случае, никто из них не осмелился бы переступить порог того, что Вегас считает своим логовом. Скелетообразный штат бета-версий наблюдает снаружи. Некоторые из омег первоначально остались, правда Вегас не хотел, чтобы они были рядом. Гон Вегаса витал в воздухе уже несколько дней и прорвался вчера вечером, когда он оскалил зубы на Порша во время встречи, когда тот подошел слишком близко к Питу. Хорошо, что там не было Кинна, так как могло бы произойти кровопролитие, несмотря на то, что глаза и нос Кинна только для одного омеги, и это не Пит. Пит тогда оказался прижатым к столу конференц-зала, а зубы Вегаса впились ему в шею. Только толика контроля, оставшаяся у альфы, и его желание, чтобы никто не видел Пита, позволили им уйти, прежде чем он связал бы омегу узлом прямо там, на публике. В типичной для Альф, вступающих в полномасштабный гон, манере он не стал вязать его, когда они вернулись домой, а просто покусал его со всех сторон и пометил кончая на него. Он был вынужден убедиться, что их логово в безопасности и поблизости нет соперников, способных бросить ему вызов. И сейчас, Пит лежит на кровати, окруженный поношенной одеждой Вегаса. Бархат и шелк покрываются пятнами как от пота, так и от смазки Пита. Он уже покрыт багровыми укусами от сегодняшнего и вчерашнего утра. Следуя инстинкту, известному только ему самому, Вегас время от времени возвращается к Питу на кровать. Попеременно тыкаясь носом и покусывая, ласково и собственнически. Питу это нравится. Он не может перестать прихорашиваться. Его собственное тело реагирует на Вегаса, его запах становится манящим. Пит никогда не позволит ни одному альфе, кроме Вегаса, прижать его сверху. Кто еще может заставить его чувствовать себя так, как он чувствует - грязным и желанным в их гнезде. Если какой-нибудь другой альфа приблизится, Пит вырвет ему глотку зубами. Наконец-то кажется, что Вегас доволен безопасностью комнаты. Он голый, покрытый тонким слоем пота. На его лице тень от щетины, которую Пит не видел с тех пор, как он был без сознания в больнице. В тусклом свете комнаты его глаза ярко-красного цвета. Его острые клыки вылезли. Волка больше нет у двери. Волк стоит у изножья кровати, и почему-то все еще ждет. Ждет, когда Пит пригласит его в постель. «Я не против, если на этот раз ты убежишь» Но Пит не собирается убегать. Вегас урчит, в данный момент не имея слов. Как только гормоны немного придут в норму, он вернется к своей обычной болтливости. Обычно Пит не может заткнуть его в постели - он знает, что грязные разговоры выводят Пита из себя, и не испытывает угрызений совести по поводу и злоупотребляет этой властью. - Альфа. Он наклоняет голову, обнажая шею. Вегас не заставляет себя ждать. Пит обнаруживает, что его вдавливают обратно в груды ткани, удерживая на месте весом его альфы. Он позволяет крепким рукам поставить себя на четвереньки. С него уже несколько часов течет смазка, бедра блестят от нее. После того, как к его яйцам подсоединили электроды, Вегас сказал ему, что его смазка на вкус почти как умами, совсем не сладкая. От унижения, что он течет, будучи привязанным к столбу, его лицо горело. Запах его возбуждения поднимается еще выше, от воспоминаний об этом, и он хнычет в подушку, пытаясь заглушить шум. Рука хватает его за волосы, натягивая их, отчего кожу головы начинает щипать. Другая рука резко опускается на заднюю часть его бедра. - Нет, - это предупреждающий рык. Его Альфа хочет услышать, как он мяукает. И он делает это, когда Вегас вводит три пальца прямо в него. Даже со смазкой это жжет так, как ему нравится. Он слышит свой собственный умоляющий голос. На этот раз без стыда, пожалуйста, пожалуйста. Он фантазировал об этом в одиночестве в своей спальне, в доме главной семьи. В 3 часа ночи, когда он не мог уснуть и слишком устал, чтобы лгать самому себе. Вегас груб с ним, раскрывает его, кусает за спину и мякоть задницы. - Альфа, пожалуйста, сейчас, мне это нужно, - он может заплакать, если Вегас не войдет в него прямо сейчас. Это приносит ему еще одну жгучую пощечину, а затем тупое давление члена Вегаса, толкающегося в него без обычного изящества. Это заставляет Пита застонать, достаточно громко, чтобы телохранители услышали его с того места, где они расположились в саду. Он в этом уверен. Вегас трахает его жестко и быстро, толкая его вверх по кровати силой своих толчков. Инстинкты побуждают его как можно скорее связать Пита узлом, чтобы пометить его как своего. Чтобы держать его под собой, где ему самое место. Он не связал Пита узлом в убежище. Они оба хотели этого, но все было хрупким и небезопасным. В любой момент мог появиться отец Вегаса, и если бы он появился, пока они были связаны, все могло бы обернуться еще более плачевно. Потом было восстановление в больнице, поэтому казалось хорошей идеей подождать, пока либо у Вегаса начнется гон, либо у Пита начнется течка. Вегас, как выясняется, на самом деле совершенно не стесняется говорить Питу такие вещи. Говорить, что он любит его и что он хочет, чтобы первый раз, когда он свяжет его узлом, был особенным. Он также наслаждается тем, как такая откровенность заставляет Пита извиваться. Особенно сильный толчок заставляет его скулить и кусать собственную руку. Звук хлопающих по нему бедер Вегаса сводит его с ума. Хотя он и скучает по словам Вегаса - детка, милая, шлюха. Его собственный член истекает спермой, пульсируя каждый раз, когда Вегас впивается ногтями в его бедра. - Свяжи меня узлом, пожалуйста, свяжи меня узлом. Я хочу этого, пожалуйста. Он в отчаянии и не боится это показать. Вегас издает долгий, сдавленный стон, и Пит чувствует, как его узел, наконец, набухает, оказавшись внутри него настолько глубоко, насколько это возможно. Несмотря на то, что умом он понимает, что вне течки забеременеть практически невозможно, чувство наполненности, востребованности и спаривания доставляет ему глубокое удовлетворение. В конце концов, течка и гон произойдут в одно и то же время, и тогда… Вегас тянет Пита за волосы так, что он оказывается спиной к его груди, и вонзает клыки ему в шею. Оргазм, который вырывается из него, заставляет дрожать все его тело, захваченное зубами и членом Вегаса. Он понятия не имеет, как долго они остаются так, сцепленные вместе. Когда Вегас разжимает челюсти, он осторожно укладывает Пита и устраивает их в гнезде на боку. - Ты хоть представляешь, насколько ты сексуален? - мурлычет он на ухо Питу, - Мой, мой Омега. Теперь все видят, что ты принадлежишь мне. - Тот, кто этого не видит, должно быть, слепой. - Даже если бы ты не был, ты знаешь. Омегой. Я бы все равно хотел тебя. Тогда Питу приходится поцеловать его, поворачиваясь как можно лучше, пока они все еще сцеплены друг с другом. Они остаются так, целуясь. Вегас время от времени прикусывает губами след от укуса, который зарубцуется, как шрамы, что Пит уже носит на груди. Но этот шрам будет публичным - остальные останутся только для них. В конце концов, бедра Вегаса снова становятся беспокойными, узел ослабевает настолько, что он может двигаться. Его руки блуждают, сжимая и разжимая, царапая тупыми ногтями. - Я собираюсь кончить снова, - простонал он, - Я заполню тебя. Его голос звучит почти страдальчески. - Сделай это, детка, давай, - Пит тянется вверх и запутывает пальцы в волосах Вегаса, поощряя. Он не может кончить снова, не так скоро, но то, как отчаянно звучит и ощущается Вегас, чертовски возбуждает. Так продолжается какое-то время — узел Вегаса никогда по-настоящему не опускается до конца. Живот Пита, должно быть, раздувается от огромного количества спермы. Он должно быть немного задремал. Когда он просыпается, Вегас выскальзывает из него, и они оба чертовски грязные. Вегас лениво втирает смазку и кончает на кожу Пита. Он выглядит самим собой, расслабленным и счастливым. А вот и улыбка, та самая, которую обожает Пит. Та, которую по-настоящему видит только он и Макао. У них еще есть время.