Мертвый какаду

Безумные мысли преследовали его, но он не успевал за ними угнаться. Рассеянное внимание и долгожданная блажь тела позволяют утечь деловой хватке, что сковывала его разум и он наконец позволяет себе расслабится в тени широкого зонта, что скрывает его нежную кожу от жгучих палящих лучей после зенитного солнца. Так бестолково и ненапряжённо Юнги не чувствовал себя давно, предаваясь работе как отчаянный мечтатель, хороня себя под кипой бумаг и ответственности. Это вызывает в нем лёгкое чувство тревоги и дискомфорта. Он не умеет отдыхать, не умеет расслабляться, но сейчас его тело решило за него, позволяя растечься по шезлонгу, что так идеально повторяет изгибы его позвоночника. И делая глоток восхитительного мохито Юнги признаётся себе, что в университетские годы вполне себе любил учится. А значит и тяжёлую науку отдыха он тоже сможет познать. Он попал на этот отдых случайно, застигнутый врасплох, просто не сумел отказаться от грубого и напористого в моменты переживания друга. Сокджин вломился к нему в кабинет, тряся бумагами и выкрикивая что-то о некомпетентности от отрицания важности перерывов, мертвых какаду, а также о чьих-то синяках под глазами, что кажется принадлежали самому Мину. Что ж, возможно то были действительно его, по крайней мере, у Юнги не было времени ранее убедится в этом. Причём тут какаду он до сих пор не предполагает, но вполне возможно, что птицы — воспалённое проявление уставшего мозга. Бумаги оказались конвертом с билетами на круизный лайнер и на вопросительный взгляд самого Юнги, Сокджин ответил категорично: «Пиздуй нахер». Он был зол в своём упрямстве и в строгом взгляде ясно читалась угроза, а у Юнги действительно оказалось не очень много сил на споры. И, вроде как, ему все ещё хотелось жить. Ему сложно избежать навязчивых мыслей, что так или иначе появляются в моменты одиночества, но он не может не признать самому себе в том, что его друг чертовски прав. Заваленный последними проектами, графиками и отчетами, Юнги действительно забыл что такое сон и правильный завтрак. Да и в принципе питание: предпочитая только кофе и что-то ещё (просто потому, что он даже не помнит что именно он ел, когда все таки это делал). Его команда вполне сможет справится и без него, их много, они все прошли жёсткий отбор, они точно профессионалы и они точно смогут разделить все те обязанности, что так любезно закинул на себя Мин. Это должно утешать. Конечно же, такой перспективный, юный и талантливый, он не мог потерять это впечатление, зарываясь на несколько беспробудных лет в одну лишь работу. Немного печально, но это сжигает. Лёжа в своём укромном от солнца месте, он задается вопросом: а для чего вообще появились люди? Все эти жаркие счастливые тела, которые беспечно плещутся сейчас в бассейне. Какие они там, вне беззаботного отдыха? Чувствуют ли угрозу собственного сознания от сложностей самоопределения себя в этой жизни? Юнги немного завидует их состоянию. Да, конечно, он, возможно, уже достаточно расслабился, он даже улыбается, наблюдая, но все ещё не настолько, чтобы безрассудно плескаться под таким солнцем. Когда в последний раз он был таким? Не думающим так много, юным, безудержным, напыщенно ленивым? Ворчливым был всегда, да, но куда ушла его страсть? В работу? Да, возможно, но выхлопа от неё уже не хватает, и все, что кажется он сейчас делает это все больше зарывается в свою скорлупу и панцирь; и картинка возникшая перед глазами, будто он, как человек в футляре, дрифтует по лестнице в своём стильном чёрном гробу одновременно веселит и печалит его. Он пропускает немного смеха и делая глоток своего мохито, вздрагивает всем телом. Быстро пролетевшая мимо загорелая тень, прерывает все размышления, вызывая бурю негодования брызгами хлорной воды. Его мохито безнадежно испорчено, а сам он будто только что из воды вылез. Нарастающее возмущение так и не успевает созреть, Юнги уже успевает открыть рот и прищурить взгляд, но… «Тень» оказалась молодым и привлекательным парнем. Вскинув подбородок повыше, он рисуется и откидывает назад мокрые волосы. Пышущая юность во всей красе, томно прикрытый взгляд, движущийся по дуге, теперь направлен прямо на Юнги без доли стеснения. Это то, о чем уже так давно забыл Мин и то, что несомненно приковывает его взгляд. Капли воды стекают по карамельной коже, к сочному упругому заду, и в горле Юнги застревают все возможные ругательства, которые он мог бы вылить на обладателя поджарых мышц. Как заблудший путник в пустыне, как бедный студент с похмелья на утро, как обычный работяга Мин Юнги, что уже забыл все прелести чужого юного тела рядом, он сверлит это прелестное существо глазами, ощущая на себе все порочные чувства и мысли. А может люди появились в этом мире именно для этого? Оставаясь внешне невозмутимо спокойным, Мин удерживает зрительный контакт с медленно приближающемуся к нему парнем. — Ох, прости прости, я кажется испортил твой коктейль. — Почему то я не вижу новый для себя? — Мин усмехается беззлобно, глядя на склонившегося над ним парня: огненно красные волосы, игривая улыбка и жгучие искры в глазах. — Может, ты сядешь? Ты закрываешь собой солнце. — О чем ты? — он хихикает и, окидывая взглядом юнгиево тело, подмигивает. — Я и есть солнце. «Чудесно». Юнги расплывается в улыбке. Солнечный мальчик флиртует с ним и Мин крайне заинтересован. Он наконец присаживается на соседний шезлонг, двигая его ближе, а Юнги лениво приподнимается на локте, выражая свою высочайшую степень интереса. — Готов извинится перед тобой сегодня в баре. И это будет столько коктейлей, сколько тебе захочется. — Неужели? — Юнги усмехается, в парне рядом так много сквозящей в себе уверенности и огня, что кажется обжигает. — Ты так открыто соблазняешь меня алкоголем? Парень открыто смеётся, закинув голову и это то, что заставляет Мина надолго зависнуть. — Не так просто, — здорово отсмеявшись, он будто обиженно хмыкает. — Я не хочу соблазнять тебя только выпивкой. — А чем же тогда? — Мин лукаво смотрит на чужую живую мимику. — Этим шикарным, горячим телом? — юноша вскидывает брови игриво, сопровождая свои слова демонстрацией рук. И тут же будто спохватываясь, он осознаёт, что именно сказал, будто это что-то, что совсем слишком, и неожиданно смущается. Его щеки алеют, а взгляд становится суетным, спина выпрямляется и он торопливо переводит тему. — Так значит ты любишь загорать? — опираясь локтями в колени он недолго смотрит в лоб, но все же отводит глаза. В профиль ещё краше: точеный нос и острая линия подбородка. Юнги заглядывается на чужой ураган чувств и эмоций, буквально, он читает эту горящую строчку «ох черт, сморозил, что он обо мне теперь подумает?». Золотая молодость — так прелестна, что Мин даже почти завидует. Сам Юнги выглядит не на много хуже: бледное тело ещё не потеряло юношескую угловатость, но мышцы, не выделенные сухим рельефом, придают некоторую массу и силу. В противовес чужой неопытности и эмоциональности, нарочито сдержан и спокоен. — Тогда почему ты такой бледный? — Я люблю загорать, но загорать не любит меня, — он садится и оказывается очень близко с незнакомцем, оканчивая фразу вкрадчивым шепотом. Разглядывает его лицо вблизи и, казалось бы парень уже отошёл от смущения, как оно снова накрывает его. Но в этот раз он не разрывает зрительный контакт, чуть прикусывает губу, для того чтобы вновь совладав с собой, посмотреть с вызовом и полным уверенностью в собственной привлекательности. — Будешь моим спасителем? Парень не глядя принимает тюбик с солнцезащитным кремом, они едва касаются носами и это ощущается настолько интимно, что даже чертов секс им не нужен (Юнги врет). — Мм, защита семьдесят... ты такая неженка. И снова признаем. Мин погорячился. Нужен и ещё как. Особенно когда обжигающе нежные ладони крепко скользят по спине меж лопаток к ямочкам на пояснице у кромки шорт и задерживаются уже чуть ниже, по самому краю ягодиц. Юнги едва сдерживает стон. — Пожалуйста, сейчас поработай ручками, а не языком... мм, вот так... — Юнги устраивается поудобнее, чуть приподнимая тело, неосознанно издавая нежелательные для первого знакомства звуки, чем вызывает чужой смех. — Ей Богу, ты кряхтишь как дед, — смеётся задорно и это так притягивает. Даже практически развеивает легкий стыд за собственную несдержанность. Изящные пальцы игриво мнут плечи. — Но я ведь знаю, что ты такой же молодой и горячий как я. Обжигающий шёпот на ухо и это высший уровень флирта, Юнги готов кончить в эту секунду. Этот солнечный мальчик однозначно сегодня вечером будет в его постели, Мин не простит себе упущенную возможность в виде этого соблазнителя, а потому приподнимается на локтях, поворачивая к тому голову. — Будешь светить для меня? — брюнет идёт ва-банк, это курорт для него длиной в неделю, в меню которого нет блюда под соусом «долгие ухаживания». Либо да, либо нет. И хоть Юнги готов побороться за более пристальное внимание парня, ответ он хочет получить уже сейчас. — Мм... — парень многозначительно тянет, а у Юнги сохнет нёбо и сосет под ложечкой, неужели все же поторопился? Неужели не правильно расценил намеки юноши? И хоть найти человека для интимных встреч не было для Юнги никогда проблемой, да и в целом сейчас не приоритет, но конкретно этот парень ему доставляет нереально, дыханием щекочет фантазию и упустить такую прелесть кажется полнейшим крахом. — Я, конечно, солнышко... Но ещё подумаю. «Подумаю» не равно «нет», — отмечает в мыслях Мин, задумываясь так сильно, что отсутствие собственного дыхания замечает не сразу, только после чужого толчка в бок и задорного хохота. Красавчик явно видит чужое замешательство и не оставляет незамеченным. — Шучу. Мы ведь встретимся сегодня? В баре? Познакомимся поближе. — В девять часов за стойкой? Я согласен. Они так и не называют имён друг друга, оставляя это в тайне, игриво прощаются и вот, Юнги сидит за стойкой бара и думает, каков он непроходимый идиот. Уже думает заказать стопку да забить на ожидание дела, ведь он безнадёжен, баров на лайнере столько, что по пальцам руки так просто не сосчитать и с чего это он решил, что яркий красавчик будет ждать его именно здесь? Не зная ни имени ни номера каюты, он начинает думать, что его здорово развели, так и не понимая в чем именно прикол данного события. Или мальчик испугался, что все таки все получилось? Поспорил? Сидит сейчас где-то за его спиной и смеётся с друзьями? Он вздыхает и заказывает шот, чуть сгрудясь сидя за стойкой и слышит беззаботное на ушко. — Собрался напаиваться без меня? Юнги вздрагивает плечами и оборачивается. — Ох, солнце! — Что? — он так заливисто смеётся, что Мин уже совсем не против всегда и вслух называть его так. — Мне нравится как это звучит, — его улыбка в форме сердца и это немного кружит голову. — Потом выпьем, — цепляет поданный шот пальцами и влив в себя, тащит за руку. — Вместо обещанных напитков, ты крадешь мои, — Юнги идёт следом, показательно дуясь, в гущу толпы, скользит взглядом по тонкой фигуре в свободных шортах и льняной рубахе. — Вызывай полицию, — серьезно произносит тот, резко оборачиваясь и кладя юнгиевы руки на талию, а свои на плечи Мина. — Потому что я готов украсть у тебя что-нибудь ещё. — Тогда ты опоздал, — Мин сокращает расстояние и шепчет на ухо. — Анальную девственность тебе уже не забрать. И тот снова хохочет, на этот раз кажется будто всей грудью, это ощущается вибрацией его плеч и взлетевшим по щеке подбородком. Он плавно двигает бёдрами и тоже склоняясь к ушку. — Я поищу что-нибудь ещё. Они больше ничего не говорят, только на языке тела, парень плавится в миновых руках, такой гибкий и пластичный, будто действительно покушается не только на его член, но и хрупкое сердечко. Оборачивается в его руках, прижимается плотнее и ведёт бёдрами, сбивая все дыхание к чертям, выгнув спину, опускает затылок на плечо. Юнги не контролирует свои руки, они исследуют, движутся в своём ритме, сжимают, очерчивая контур сосков под рубахой и парень содрогается от такой близости. Мин до сих пор не знает его имени, но сейчас весь мир сконцентрирован на этом солнечном мальчике. Его ладонь скользит по внутренней стороне бедра, ныряя под шорты и парень тихо скулит, распаляя все сильнее. Заставляет чувствовать себя жарче, жарче чем под гребаным настоящим солнцем после двенадцати и Мин не сдерживается, останавливает руки на бёдрах, тазом проезжается меж чужих ягодиц, заявляя о своём возбуждении. Кровь кипит, его пальцы шепчут по чужой груди вверх и чуть сдавливают горло. А его мальчик скулит, выгибаясь сильнее. — Хе..ён, — выстанывает он покорное и Юнги уверен, тот ловит гребаный кинк на его узловатые пальцы на шее. — В моей… каюте… есть отличный алкоголь, — он формулирует мысль и проезжается ягодицами по чужому возбуждению, делая намёк ещё более прозрачным. Он стонет разочаровано, когда ощущает пустоту на своей шее и вновь содрогается от давления в паху. Юнги сжимает его, оглаживает и мягко касаясь губами под ушком, произносит. — Пошли. И юноша ведёт за собой, несдержанно, торопливо, иногда запинаясь о свои ноги и Юнги льстит, что этот малыш так легко возбуждается. Они врываются в каюту и конечно же, им нет дела ни до какого алкоголя, сразу же целуются, практически трезвые у стены. Внутри бурлит и эти шарики лопаются, перехватывают дыхание. Мальчик был прав, он тот ещё вор. Он украл и просто растоптал сдержанность. Поэтому после томительных и жадных поцелуев, Юнги валит преступника на кровать, тут же стягивая рубаху. Он оглядывает его недолго, переводит дыхание, одно понять не может, почему же парень так смущался? Тело действительно шикарное и горячее, не то чтобы Мин не оценил это днём, но сейчас загорелая кожа особенно контрастирует на белых простынях, а томные от возбуждения глаза горят неизведанным ранее блеском. Парень так сильно возбуждён и Мин рыкает, припадая к чужой шее. — Юнги, меня зовут Юнги. Я хочу чтобы ты знал чьё имя будешь выстанывать сегодня ночью. Парень действительно стонет, произносит названное имя из четырёх букв и оно восхитительно из его уст. — Ох, я планировал называть тебя папочкой, — он игриво усмехается и его глаза блестят чем-то запредельно шальным. Юнги этот вид сводит с ума. Он не сдерживаясь, запускает руку в нижнее белье парня, сминает ягодицу, пальцем задевая нежную промежность. — Хоби… зови меня так… ох, — он выгибает шею под поцелуи, Юнги вытаскивает ладонь и нетерпеливо сжимает талию, цепляет кромку шорт и быстро стаскивает их с бельём, задевая чувствительную головку. — Приятно познакомится, Хоби, — он усмехается под чужой стон и его улыбка такая хищная, что парень под ним не выдерживает и хнычет, протягивая свои пальчики, чтобы лишить Юнги одежды. А после прищуривается, опуская взгляд. — Это ты сейчас с моим членом поздоровался? Его голос и взгляд полон скептицизма, что Мин не выдержав заливается хохотом и перехватив ладони, спешно обводит взглядом те светлые части кожи, которых не смогло коснутся солнце. Соблазнительно. — Ты прекрасен.