Тренировка

последнее, что слышит райнер, перед тем, как потерять из виду йегера, соскочившего во мраке вьюжной ночи с неожиданно возникшего обрыва; это рваный вскрик и хруст сугробов, прорывающийся сквозь рыдания ветра. сначала он застывает, как вкопанный. ломанно соглашаться на тайную тренировку было отвратительной идеей. в груди болезненно воспаляется сердце, путаясь во взбухших артериях, и браун рухает в сугроб. что-то внутри соскакивает с курка, и он хочет очнуться от ужасающего кошмара. но это не сон. через пару секунд снизу раздается копошение и рваный вскрик. райнер ощущает подкативший к горлу ком тошнотворной желчи, разбередившей пищевод. отрывисто и через силу передвигает чугунными мышцами ног, падает замерзшими ладонями в дубленой коже в снег, испещренный следами высоких сапог и последними напоминаниями борьбы. внизу различает слабо подающее признаки жизни тело. и высохшую корягу, раскрошившуюся трухой под упавшим йегером. — эрен?.. — голос срывающийся и слишком глухой, для того, чтобы его услышали у склона. пытается выдавить громче, но язык становится неповоротливым чужеродным слизняком во рту. браун спешно спускается, пару раз чуть не очутившись рядом с эреном из-за скользящего полотна сугробов. появляется одышка из-за заполошно пульсирующего сердца, колоколом разрывающего ребра. эрен, мать его, йегер. совсем перестает болезненно стенать и застывает бревном. райнер подрывается, утопая ногами-руками в наждачащем снегу и замирает над распластанным телом. всматривается в расплывающийся мрак, тянется к телу. йегер безвольным тряпьем лежит ничком на корневище мертвого тополя. браун стягивает рукавицу, запихивая в холодный карман тулупа, и подносит ко рту парня. с облегчением чувствует слабые теплые колыхания воздуха и собирается подхватить, кажется, отключившегося эрена. но хватает прикосновения, чтобы вырвать из белесых бездвижных губ резкий шипящий крик. первым приходит осознание — рука эрена инстинктивно дергается под грудь, к животу, следом протаскивая взгляд замеревшего брауна. — можешь встать? — безжизненно и с трепыханием сипит, опускаясь рядом с заерзавшим солдатом. — не знаю… нет, я- он прерывается на собственный вопль, впитавшийся в сгиб военной накидки. он кусает толстую ткань, стараясь найти безболезненное положение и подняться. райнер стекленеет пальцами на продирающей метели, не решаясь прикоснуться к мучающемуся йегеру, смотрит внимательно и старательно прогоняет наихудшие сценарии завершения их вылазки. если случилось страшное, обратно они не дойдут. — дерьмо… вторым приходит животный страх — браун видит как эрен приподнимается, взвывает и чертыхается. по снегу стремительно растекается чернеющее и липнущее к дрожащим ладоням рекрута пятно. райнер вовремя подхватывает сползшего с обломка дерева парня, когда тот от пронзившей невыносимой боли оказывается на грани потери сознания. судорожно оглядывает обмякшее тело, натыкаясь на смоляную рваную рану, извергающуюся багровой магмой и расплывающуюся паром на морозном воздухе. думает рвано, с присущей чрезвычайной ситуации лихорадкой: до лазарета далеко, черт их дернул отдалиться настолько, чтобы ни одна живая душа их не поймала. он перехватывает деревенеющую тушу, с усилием зажимая влажные лохмотья, пальцами босой руки отчетливо ощущая куски кожи. йегер заметно крупно вздрагивает и раскалывает бледное лицо гримасой агонии. браун запоздало вспоминает про хижину охотника в паре сотен метров и озирается, вспоминая как они вышли сюда. поднывающий лес гноится черными ветвистыми стволами, ветер рвет полы тулупа, кровь застывает прямо на пальцах плазмовой бурой льдистой коркой. горло пронзает рыданиями, райнер уродливо морщится в неконтролируемом срыве. сейчас явно видно, что было сделать правильнее. с горечью вины дрожат губы. браун стаскивает накидку и сгружает лихорадочно горящего кожей йегера, хаотично шаря по кладовке. хижина оказывается раза в три меньше, чем думалось, снасти разбросаны по полу солдатом, порывисто рыскающим в потемках промозглой избы. эрен тихо отзывается приглушенным затухающим скулежом, и это подгоняет райнера. он хочет что-то сказать, что-то про то, чтобы он не отключался, но ком в протесте царапает глотку. все, что кажется отдаленно полезным, райнер сгребает в мешанину вещей. джекпот — находится даже лампа с остатками топлива, не отсыревшие спички, растащенный швейный набор из пары иголок, рыболовная леска и наполовину пустая бутылка какого-то горячительного. осознание вспышкой судороги стягивает сухожилия на руках, но браун кусает щеку и давит клокочущую панику, жгущую оставшийся перелесок самообладания. лицо йегера каменеет морщинами агонии, и солдат торопливо подтаскивает тусклую лампу, садясь около вяло мычащего в бреду тела. неслушающимися пальцами отрывает леску, с усилием протягивает в игольное ушко и машинально отмечает — отключаться от дикой боли эрен будет не раз и не два, иголка была толстой. коротко выдохнув, райнер задирает пропитанные кровью слои одежды и, плеснув на ладони хмельную жидкость, прижимает к ошметкам кожи. йегер резко оживает, вздрагивает и кричит. пытаясь вырваться, слепо извивается и затравленно озирается. — не дергайся, твою мать. у самого брауна дрожит голос, когда под руками мерзко хлюпает вязкая плазма и греет пальцы. эрен не слышит, вскидывает руки и толкает крепкие плечи. солдат рывком обводит рану, и предплечьем валится на шею брыкающегося парня. грозно хмурится и ловит озверевший испугом взгляд. — я зашью, терпи и не ерзай. грудь пульсирует бешеным биением сердца, в руке отдается чужой, такой же заполошный пульс. йегер хрипит, хватается руками за плечо и дергано кивает. рекрут отстраняется, берет иглу и, не теряя времени, протыкает запекшийся бордовым кусок кожи, рядом с налившейся пузырем кровью. из-за тремора рук, получается не с первого раза, и эрен протяжно шипит, смыкает челюсть и до черноты жмурит веки. райнер затягивает первый стежок, судорожно переводя дыхание. леска скрипит, слегка прорывая кожу в проколах, но держит. йегер замолкает, отключившись, и солдат торопливо снова прокалывает лохмотья около раны, кровь, надувшись в расщелине, выливается наружу, хлюпает под руками и заливается под обмякшее тело. в слабо бьющем потоке отражается керасиновая лучина, поглощает спокойствие и подначивает штопать быстрее. лицо пострадавшего все большее теряет оливковую смуглость, и это еще сильнее пугает брауна. игла дергается в пальцах менее осторожно, рекрут сбавляет в аккуратности. леска стягивает неравномерно, сорвавшийся голос эрена наждачит все сильнее стенаниями и болью, и райнер старается скорее закончить мучения. кожа воспаленно-красная, но плазмы вытекает меньше, и браун затягивает тканью рваную прореху, наскоро зашитую рыболовной снастью. райнер наконец-то отодвигается от съежившейся туши, роняя обессиленные испачканные кровью руки. йегер не подает признаки жизни, и рекрута окутывает страх. опоздал, ошибся. причем еще тогда, когда согласился помочь с тренировкой. но, к огромному удивлению, через пару минут он сдавленно стонет. испарина росой катится по лицу, а горячее лихорадочное дыхание облаками срывается с серых губ, растворяясь в сырых досках избы. браун облегченно вскидывает голову. завтра они не оберутся от командования, но это проблемы завтрашних их, а пока можно уронить вдруг оказавшуюся такой тяжелой голову на взмокшую грудь и сперто выдохнуть.