Мне не сбежать

В тот день я не собирался идти куда-либо, просто хотелось побыть одному. Но после попытки самоубийства мать не спускала с меня глаз. В психушку упекать не стала, ведь боялась, что посадят, потому все это время мама была рядом. Она настояла на переезде в отчий дом. Пришлось подчиниться. А друг, что зашел проверить как дела, смог уговорить сходить с ним на вписку. Точнее уговорил мать. Она не особо любила, когда я пил, но пьяный сын лучше мертвого, поэтому я пошёл с ним. Я просто сидел на диване. Пить не хотелось, а еды не было. Девушки? Такое себе. Мне нужна была одна, но не я ей. Она сбежала с одним парнем, когда мы якобы встречались. Инна давно была с другим, можно сказать девушка на двоих. В конце выбор пал на него, и они сбежали в другой город. Я же ничего не знал, а когда узнал, то стало настолько плохо, что дышать было тяжело. Я не силен в описании таких сложных эмоций. Могу лишь сказать, что спускаясь на самое дно, начинаешь понимать, что такое одиночество. Всем было плевать на меня. Сначала я пил, потом подсел на наркоту, но результата не было, лишь тупая боль мучала сердце и душу, а упоминания об Инне заставляли рыдать от обиды. Я ненавидел себя за то, что не смог удержать рядом свою же девушку. Снова мысли о ней. Никто и ничто, только дорогая Инна, о ней я думал постоянно. Правда мешала громкая музыка, хотя, кого я обманываю. На самом деле мне мешали люди. Они были пьяны и счастливы. А я был один, кто проклинал всё на свете, до тех пор, пока меня не заметил этот странный парень. — Эй, — меня позвал он, юноша лет двадцати. Ровесники, если бы не взгляд. Ему было лет шестнадцать или семнадцать, но не больше. — Выпьешь со мной? -А? — я не сразу понял, что он сказал, но потом обрадовался, приятно, когда хоть кто-то замечает тебя. — Никита, — он протянул руку, которую я любезно пожал. — Игорь. — даже сейчас, после всего случившегося, точно не знаю: это было предопределено заранее, или во всём виновата она?! Однако она говорила, что мы сами выбираем свою судьбу. Ах, эта прекрасная девушка, любившая Никиту. Сколько боли она принесла и ему, и мне, однако я рад, что встретил её, ведь она спасла меня от смерти. Алкоголь, наркотики, секс, рок-н-ролл, запах табака и чья-то блевотина на полу. Замечательное место, чтобы нажраться в хлам, а потом высказать наболевшее. Именно это мне было нужно. Я хотел рассказать о том, как любил её. Люблю. Но она нет. Мне хотелось увидеть сожаление в чьих-то глазах, но я боялся, что меня осудят. Хоть моей вины в том, что Инна была шлюхой, нет. Такую истину я понял, как только рассказал всё Никите. Я хотел поделиться с кем-то своей тревогой, но не знал, как. С чего начать? Мысли путались, ничего дельного выдать я не мог или, возможно, не хотел. Но эти чувства съедали меня изнутри. Каждое упоминание о ней вызывало гнев, ярость, а затем всё переходило в апатию, но ненадолго: всё повторялось. Замкнутый круг. В такие моменты я желал убить её, а затем и себя. Это все было слишком больно, чтобы терпеть. По крайней мере в здравом уме я не мог этого переносить. Пиво. Водка. Коньяк. Запой. Боярышник. Время от времени, когда денег совсем не было, технический спирт. Лицо приобретало черный цвет, кожа опухала. А потом, сам того не замечая, перешел на героин. Помогало. В моменты эйфории мне было легко. Не было той печали, что грызла меня изнутри. Я начинал жить. Правда слишком дорогая цена, чтобы жить без боли. Это все было рассказано ему. И про героин в том числе. Никита не упрекал меня. Скорее наоборот, он жалел. От этого на душе стало как-то спокойнее. — Ты не должен убиваться из-за неё. Твоя Инна обычная шлюха. — Никита сделал глоток, поморщился, видать пиво было теплым. — Шлюха, из-за которой ты, дурак, ломаешь себе жизнь. Это видно. Но если тебе станет легче, то утешь себя тем, что твоя любимая жива. У меня нет и этого. — В смысле? — наверное, в другой ситуации я бы ударил его, но тогда я просто не смог. Не захотел, вещь знал, что он прав. Более того, его боль была сильнее моей. Намного сильнее. — Моя Ника умерла. Её убили девять месяцев назад. — Прости, — было неудобно. И пусть Никита говорил спокойно, все равно было видно, что это не дает покоя. Парня тяготили мысли о любимой, которая мертва. Времени прошло слишком мало, чтобы взять и забыть. — Ничего. Я уже могу говорить об это спокойно. Просто зачем? За что она была убита? Я хочу найти убийцу. Просто хочу посмотреть на того, кто её убил, а потом спросить: «Зачем?» — казалось, что он вот-вот заплачет. — Знаешь, как её убили? — Никита не стал ждать моего ответа. — Её жестоко избивали. Рука, нога, пальцы — всё сломано. Множество ударов по голове. Лицо в синяках. А потом перерезано горло. Это было ужасно. Когда позвали на опознание трупа. Меня тоже. Господи. Я узнал мою Нику по куртке. Не по лицу или фигуре, не по какому-то там шраму, а по куртке. Её тело было безобразно. Я не понимаю, кем надо быть, чтобы совершить подобное?! — Никита тяжело вздохнул, поднял голову вверх и вытер глаза. Ему было больно, во много раз больнее чем мне. — Игорь, ты же что-то вроде курьера? Ну, разносишь наркотики? — Да, — этот вопрос застал меня врасплох. Слишком неожиданно. Хоть теперь мне ясно что к чему, тогда я был в шоке. Да, я говорил ему о том, что сам принимаю, но не про то, что сам в это втянут. Проблемы мне были не нужны, потому держал язык за зубами. — Сможешь принести завтра. Героин, да? Я отдам деньги. Сколько? — Тысяча сто тридцать пять за грамм. Где можем встретиться? Нет, я, конечно, могу и в центре отдать, но ты же не принимал ничего подобного? — Нет, — смущенно ответил он. Психи способны на смущение? Если нет, то Никита отлично играл роль смущенного парня, которому стыдно, что он никогда не принимал что-то такое. Возможно, это меня зацепило. Хотя нет, меня зацепила харизма. Он умел нравиться людям. Да, это качество Никита точно имел. Наверное, потому к нему липли девушки. — Тогда нужно место, где я мог бы тебе показать, что к чему, — на самом деле мне просто хотелось общения с кем-то похожим. А еще, как я сказал ранее, он обладал харизмой. В нем все было необычным, но при этом, Никита меня пугал. Как жаль, что к этому чувству я не прислушался сразу. Ведь есть в нашем мире что-то такое, что отводит от плохого. Какие-то добрые силы. Тогда это была интуиция или предчувствие. Не знаю. Знаю лишь то, что к нему нужно было прислушаться. — Да, есть такое место. За городом. Маленький, почти заброшенный дом. Хотели продать, но никому не нужна эта избушка. Дома никак: у мамы просто отпуск. А там точно никого не будет. — Хорошо. Как туда добраться? — я выпил пиво. И правда теплое. Похоже на мочу. — Автобус сто сорок пять. Остановка «Малоенисейское». Я встречу тебя прямо там. Запиши номер. — все это он говорил с серьезным выражением лица. Для Никиты это больше чем забава. Мне казалось, что он будет принимать это, ради того, чтобы забыть Нику. Но я ошибался. Никита хотел совсем другого. — 8-9132687729. Мтс. Позвони тогда, когда сядешь. — А во сколько? — номер я записывал долго. На моем телефоне давно не работали два, семь и восемь. Точнее они работали. Выпали клавиши, а мои толстые дрожащие пальцы не могли нажать так, чтобы номер записался. В итоге он сам взял и забил номер. «Никита». Подобному знакомству я был рад. Нашелся кто-то с похожей проблемой. Если так можно назвать. «Вместе будет проще справиться с этим», — думал я, и как оказалось, был прав. Никита и правда помог забыть Инну. Да, после всего про Инну я не думал, ибо думал только о Никите, человеке, который доказал, что ад существует. И этот ад на Земле. — К двум. С вокзала автобус выходит примерно в час десять. Но как сядешь позвони. Я обычно уже там, так что точно встречу. — в тот момент Никита улыбнулся, но не губами. Глазами. Я не знаю больше никого с такой улыбкой. Только Никита способен делать так. Он вообще способен на то, что никто и никогда не сделает. Я вообще ничего не знал про Никиту, но верил ему. И это самая большая ошибка в моей жизни. Утром я собрался и пошел на остановку. Ждал автобус с номером сто сорок пять. Встреча должна была произойти на конечной. Было далеко, я еще из города на выехал. Казалось, что автобус не едет, а ползет, но потом, когда в голове появилась Инна, реальность исчезла. Мысли о ней мучали, я впадал в отчаяние, но не мог не думать о ней. Тогда в голову пришла мысль о том, что будет, когда она приедет? Посмотрев на меня, что она скажет? Вид у меня был не очень. Из-за героина я сильно похудел, можно сказать скелет ходячий. Футболка, купленная в прошлом году, была велика. С шортами та же история. Волосы сильно обросли и были грязными. Сам весь бледный с чернотой под глазами. И хоть наркоману все равно как он выглядит, принять тот факт, что я наркоман было сложно. Это случилось после первой ломки. Тогда пришло осознание того, что я зависим. Но зависим от Инны, а с этим ничего не поделать. Слишком сильная любовь, чтобы просто взять и забыть. Я не мог и не хотел её забывать. Инна стала частью меня, потому потерять эту девушку для меня было равносильно потерять часть тела. Слишком много я взвалил на неё. На тот образ что создал в голове. Хотя, подобное можно и сказать про Никиту. Думаю, что, создав образ Ники, он начал жить, ведь это стало опорой. Не сойти с ума от одиночества. А чтобы не сходить с ума еще дольше, этот парень решил найти убийцу и отмстить. — Месть — хорошая причина жить дальше, — женщина, сидевшая на против, странно посмотрела, когда я сказал это. Но ничего больше она сделать не смогла, хотя хотела. У нее на лбу написано: «Затычка в каждой бочке! Даже если вы не обратитесь, я все равно скажу, что думаю о вас и ваших действиях!» Конечная. Вот он — Никита.