Персонажи

Холодні руки малюють Безбарвні, правда, пейзажі, І вічно зорі хвилюють, Та несправжні ми є персонажі. SadSvit — Персонажі

— У тебя руки холодные. — Ты их и не трогал, — незаинтересованно ответил Хью, не поворачиваясь к нему. — Откуда тебе знать, какие они? Колючий, как репейник. Генри вздохнул, тяжело отвел от него взгляд. Эдвард, как кронпринц, взялся проводить церемонию бракосочетания, и теперь связывал руки Розы и Симона алой лентой. В тронном зале было тихо, несмотря на множество присутствующих. В камине трещал огонь, болотные огни озаряли все своим теплым светом. Лица Симона и Розы светились от счастья. Эдвард же кидал на Симона скептичные взгляды из-под ресниц. — Ну я же вижу, что ты мерзнешь. — Намекаешь? — Хью наконец-то взглянул на него. Но, к сожалению, взгляд был не игривым, а уставшим и в духе «Как же ты надоел, щенок». — Хочешь в камин меня толкнуть? — Тебе все равно ничего не будет, — Генри чуть склонил голову в издевательски-почтительном жесте: — Верховный волшебник королевства. Договорил — и шумно выдохнул, сжав зубы, потому что почувстовал звериную опасность. Шею сдавило нечто невидимое — оно не душило, а намекало: «Заткнись, пока хуже не стало. Терпение не железное». Хью часто так делал. Он не говорил, не шипел, не язвил и не посылал куда подальше, а устало применял Силу. После этого, правда, раскаивался, хотя ничего серьезного и не сделал. Но видеть искренний страх и переживания Хью было… Странно. Потому что после «Того Времени» Хью стал совершенно иным. Словно его разум постарел. Наверно, так и выглядят люди, которые в одно мгновение испытали весь спектр сильнейших эмоций, которые порвали свое тело изнутри, которые исследовали все уголки своего разума и мира снов, и потеряли смысл ко всему. Отсраненность, отрешенность, апатия и круги под глазами. Сила осталась, но забрала тепло и наивность, одарив сознание вечностью. Хью боялся навредить, общался со всеми кротко и отстраненно, а с Генри выдыхал. Снимал свои одежды и показывал ужасные, кровоточащие шрамы от ожогов, изуродовавшие его грудь и сердце. Он редко улыбался — все для него бессмысленно и глупо. А Генри все пытался. Обнимал, едва добился его оправдания, а Лоренс смекнул, что Сила Хью может составить хорошую службу при дворе. Да и в целом расцветающему королевству. Хью волновался, что он стал бесцветным. Плакал, а лицо — апатия и скорбь. Симон с Розой потянулись друг к другу, поцеловались. Хью резко выдохнул. — Она сейчас прямо тут дуб вырастит. — О, он будет неплохо дополнять интерьер. — А осенью осыпаться, — наморщил нос Хью. — Кому оно надо? Генри пожал плечом. — Пойдем, выйдем. — Нет. Генри вскинул брови. — Я предлагаю тебе прогуляться во внутреннему двору, наблюдая за звездами и наслаждаясь друг другом, — медленно, вдохновленно проговорил он. И улыбнулся, когда Хью устало выдохнул. — Какая у тебя отговорка? — спросил он, направляясь к выходу. Люди сами расступались перед ним. Ну конечно. Им еще детей пугают. Злой волшебник Хьюго. — Голова от твоего великолепия закружилась. — Генри!.. — Скажу, что душно стало. Решил проверить, не напал ли кто на дворец. Или как там еще герой может солгать. Хью только покачал головой. Звезд на небе не было. Шел снег. Хью оправил капюшон своей серо-голубой мантии, прошитой серебряными нитями, и взял Генри под руку. Медленно они двинулись вниз по каменной лестнице, вдыхая холодный воздух. Хью смотрел на снежные перья с отстраненным видом. Он всегда на все смотрит со скукой и апатией. А на Генри с теплотой. Генри искренне старался относится к Хью так, как обычно возлюбленный относится к своей любви, но было сложно. Потом уже Генри приноровился, осознал, но не отступил. Потому что любовь Хью требовала тепла, настойчивости. Только однажды Хью взял его лицо в свои ладони, очерчил большим пальцем его губы и слезливо выдохнул, что пытается. Пытается любить? Быть «нормальным»? Просто пытается? Как бы то ни было, Хью старался, но вытягивание сильных эмоций требовало сил и нервов. Генри умел вынимать их на свет без особых усилий. Просто потому что Сила ему доверяла, пускай и с опаской. «Я умру за тебя», — прошептал Хью невпопад после их первого поцелуя. «Ты можешь хоть сердце мое вырезать», — выдохнула Сила, пока Генри лежал у Хью под боком. Хью пытался и думал, что делает недостаточно, а Генри казалось, что любовь Хью — самая хрупкая на всем белом свете вещь. Самая трогательная, способная разбиться от малейшего холода. Хью нужно знать, что он любим. Сила не дает ему это делать, ей нужно подтверждение. Генри повернулся к Хью, когда они сошли с лестницы. В его светлых ресницах и отросших волосах запутались снежинки. Генри подался вперед, поцеловал его в лоб и взял его ладони в свои, согревая. — Говорю же, что холодные, — прошептал он. Хью не ответил. Кротко коснулся губами щеки Генри и неловко отвел взгляд. Хью вечно волнуется о том, что он ненастоящий, состоящий целиком и полностью из лжи и масок, а Генри принимает его волнение и любит, любит так, как никогда и никого не любил. Их любовь выходит за рамки всех человеческих понятий. Их любовь — другая. Они никогда не скрепят друг друга узами брака, даже когда это будет законно, они никогда не скажут, что влюблены, они целуются потому, что их сущности пытаются найти друг друга сквозь уста. Они не могут друг без друга, потому что, кажется, само волшебство против их разлада. Они не друзья, не возлюбленные, не любовники. Они, скорее, враги. Любящие друг друга до истомы и дрожи в кончиках пальцев. Недописанные персонажи, судьбы которых переплелись — и дальнейшее потерялось в голове автора, и теперь они не знают, что делать и что чувстовать. Хью нашел его губы своими, и Генри закрыл глаза, проваливаясь во мрак и выбрав больше не думать. — Давай напьемся, — хрипло попросил Хью, пряча взгляд. — Да. — Генри вздохнул, облизнул губы. — Да, то, что нужно. Еще молодоженов поздравлять… — Я хотел подарить им смазку. — Извращенец! — покраснел Генри. — Смазку, чтобы смазать колеса телеги и отправиться в Самайю на медовый месяц!.. — Да ты только что это выдумал! Игривое веселье вырвалось наружу смехом, когда Генри ощутил шлепок по филейной части, пускай от этого он покраснел еще сильнее. В конце концов, все не так и плохо. Просто не нужно зацикливаться и исследовать самые мрачные уголки человеческих душ. — Может, смазка сегодня понадобится нам самим? — Не мечтай. Генри вздохнул. Хью наконец отогрелся. На его губах покоилась едва заметная улыбка.