Любовь с привкусом вишни

🍒🌸🍒🌸🍒

      С Чон Чонгуком Тэхён познакомился ещё в третьем классе — это было где-то в начале весны две тысячи четвёртого года.       Омега нёсся по коридору — кажется, они с Чимином играли в догонялки на большой перемене; в их коридоре, в крыле начальных классов, классные руководители запрещали «сходить с ума», поэтому ребята часто сбегали без разрешения в крыло старшеклассников. Естественно, за это тоже ругали — если замечали их пропажу, — но в омегах кипело столько энергии, что выбирать не приходилось.       Так вот.       Нёсся он, никого и ничего не видя — просто поразительно, каким невнимательным Ким становился временами, — и нёсся бы дальше, если бы не бетонная преграда, на которую он налетел со всего маху. Нос впечатался в чью-то грудь, а его плечи зажали в стальные тиски крепкие пальцы. Тэхён медленно поднял голову, а грудь стоявшего перед ним старшеклассника всё не кончалась — настолько он был высоким.       Старшеклассников малыши всегда боятся; ещё бы — они ведь все такие взрослые, серьёзные и крутые. У многих телефоны последней модели — «Motorola», «Alcatel», «Nokia», но самыми крутыми были раскладушки «LG», — рюкзак с изображением какой-нибудь популярной музыкальной группы, вечно болтающийся на одной лямке, и собственный велосипед. Тэхёну было страшно смотреть в лицо парня, а смотреть надо — извинения же не в пол говорить. Но они так и застряли в горле, потому что, вместо того, чтобы отругать омегу — старшие это любят, ага — или как-то оскорбить, парень, оказавшийся альфой... улыбнулся, щёлкнул Кима по носу и мягко сказал:       — Осторожнее на поворотах, гонщик.       Тэхён помнил, как альфа ушёл, не оборачиваясь, а он так и стоял посреди коридора с открытым от удивления ртом. Омега вообще всегда был чересчур впечатлительным: остро реагировал на критику, видел знаки внимания там, где их не было, и очень долго не мог забыть происходящие события. Злые шутки с Тэхёном часто играла его буйная фантазия, но тут уж он сам виноват — слишком романтичный по натуре. В свои девять лет Тэ ещё особо не понимал всех этих тонкостей вроде любви, но на симпатию всё же был способен.       В общем, не повезло тогда Чонгуку.       Мозг же Кима как устроен: если не отругали там, где должны были — значит, хорошие люди, ну или это он у них такую реакцию вызывает. Потому что с того самого дня Тэхён стал подбивать Чимина всё чаще на то, чтобы просочиться на территорию старших классов — просто для того, чтобы снова увидеть Чона. На большой перемене, когда класс омеги под зорким глазом учителя дружно топал в столовую, он высматривал везде фигуру старшеклассника; с тоской и завистью наблюдал за тем, как тот веселился в кругу друзей и охотно раздаривал улыбки омегам. Почему-то себя Тэхён в роли ученика старших классов не представлял — наверное, это единственное, на что его буйной фантазии не хватало. Иногда Чонгук замечал Тэ в толпе, тепло улыбался — как обычно улыбаются старшие братья — и подмигивал, отчего омега покрывался красными пятнами смущения.       ...Той же весной родители Тэхёна разошлись, и ему уже было не до веселья.       Раскол семьи Киму удалось пережить весьма болезненно. Он без конца убегал после уроков к отцу в гараж, где тот ремонтировал свой старый «Хёндай», которому уже давно было место на свалке, и учил сына подтягиваться на приколоченном к дереву брусе. Друзья-альфы его отца, которые каждый день тусовались там же, омегу здорово смущали — в основном, своим отсутствующим чувством такта: вряд ли умные люди станут рассказывать пошлые анекдоты при ребёнке, гогоча как гуси на всю улицу. Плюс, Тэхён плохо видел — уже тогда, — и перед тем, как выйти на всеобщее обозрение, обычно несколько минут приглядывался к мужским фигурам для уверенности, что отец там. А чтобы делать это максимально скрытно, пробирался к гаражам тайной тропкой, которая была известна только ему. Она вилась змейкой между погребов и гаражей и вплотную прилегала к частному дому с огромным садом; весной этот сад так пышно цвёл розово-сиреневыми цветочками, что Тэхён иногда задерживался у изгороди, чтобы посмотреть на эту красоту.       Мама сказала, что так цветёт вишня – с тех пор это любимая ягода омеги.       Проблема была в том, что в огороде семьи Ким вишен отродясь не водилось; всегда хватало яблок, груш и слив, а вот вишни... Наверно, поэтому они стали для Тэ болезнью — нам всегда хочется именно того, что мы иметь не можем. Так что в один прекрасный день, когда вишня созрела, Тэхён решил, что хозяева не обеднеют, если он возьмёт у них немного ярко-красных ягод. Единственной проблемой был высоченный забор с острыми штырями наверху, но даже они не могли остановить омегу; он помнил, как вскарабкался наверх и, добравшись до плодов, попробовал первую в своей жизни ягоду, взятую с чужой территории. Она казалась вкуснее и слаще тех, что мама приносила от соседей — запретный плод действительно оказался сладок.       И Тэхён мог бы слопать целое дерево, если бы не громкий крик:       — Эй! Хватить тырить мои вишни!       Наслаждение уступило место страху; омега плохо помнил, как спрыгнул на землю, но зацепился курткой за края штырей. Болоньевая ткань смачно треснула и разошлась по шву, но это было последнее, о чём он стал бы беспокоиться: парнишке куда важнее было унести отсюда ноги.       — Стой! Кому говорят!       Впрочем, даже несмотря на страх, голос Тэ узнал сразу. Ему хватило всего одной короткой фразы когда-то, чтобы запомнить его и уже никогда не забыть. Но о том, чтобы остановиться, и речи быть не могло: страх гнал омегу вперёд по петляющей тропинке в сторону пятиэтажек, в одной из которых он жил, и остановился Ким только на втором этаже своего подъезда. Сквозь окно ему было видно, как во двор вбежал Чонгук и, запыхавшись, привалился плечом к дереву; оглядывался по сторонам в надежде понять, куда исчез Тэхён, но всё было без толку.       Три пятиэтажных здания стояли в форме буквы «п»; три здания по три подъезда в каждом — гиблая идея обыскивать все. Но когда он развернулся и пошёл в сторону своего дома, омегу почему-то затопила печаль: ему хотелось, чтобы Гук его нашёл и... он не знал, зачем.       ...Кто бы знал, что такие гонки станут для них ритуалом.       Тэхён был слишком упёртым, чтобы оставить в покое чужой сад, а Чонгук будто чувствовал это — или ждал его, — но каждый раз, как только Тэ успевал дотянуться до ягод, альфа уже стрелой летел в его сторону. Снова спринтерский забег, снова бесплодные поиски, и снова удаляющаяся ни с чем спина, но постепенно Ким стал замечать, что Чонгук уходит с улыбкой. Омегу это озадачивало: по идее, он ведь должен был быть преступником в глазах альфы, — но ох уж эта его улыбка, от которой у Гука появлялись милые ямочки на щеках... Она заставляла Тэхёна забывать обо всём, кроме него, и думать, думать, думать.       ...Альфа стал его отдушиной во время бракоразводного процесса родителей.       А эта их беготня продолжалась до времени, когда омега пошёл в пятый класс.

🍒🌸🍒🌸🍒

      ...Тэхёну стукнуло одиннадцать, он подрос и уже начинал корчить из себя опытного омегу. Наверно, это было связано со слишком ранним созреванием одноклассников, от которых Ким старался не отставать хотя бы внешне, чтобы не выглядеть гадким утёнком среди лебедей.       Теперь они с Чонгуком виделись гораздо чаще; поначалу Тэхён его побаивался, но торчать на переменах в классе было глупо — и скучно, — поэтому он выходил в коридор, чтобы поболтать с друзьями из параллельных классов. Иногда сидел в коридоре в одиночестве, провожая глазами учеников, и завидовал тому, что не мог быть таким же раскрепощённым: подростки часто смеются друг над другом по каждой мелочи, а Тэ насмешки переносил очень болезненно, поэтому старался не создавать прецедентов.       Всё изменилось, когда на одной из больших перемен Чонгук подсел к нему на лавочку.       — Привет, гонщик, — весело улыбается тот, заставляя омегу глупо краснеть.       У альфы это вообще отлично получалось — вгонять его в краску.       — Привет, — глухо уронил он в ответ.       – Ну, и как тебе мои вишни на вкус?       В пытливом взгляде ни намёка на злость — только веселье, — и щёки Тэхёна пылают ещё сильнее.       — Вкусные, — не мог не улыбнуться в ответ.       — Я Чонгук, кстати, — тот протягивает ему ладонь.       Не привыкший к такому близкому контакту с альфами, омега пару секунд тупо смотрит на чужую руку с ободком простого серебряного кольца на указательном пальце.       — Тэхён, — он всё-таки пожал немного шершавую ладонь.       Мимо проходят трое альф — одноклассники Чонгука, судя по всему; одного из них Тэ знал: это сын его первой классной учительницы, Мин Юнги. Он часто приходил к своей маме на переменах — весь такой из себя, — и одноклассники-омеги Тэхёна разевали рты, обсуждая его причёску или «нереальные голубые глаза». Сам Тэхён голубоглазых никогда не любил — какой-то пустой, бездушный цвет. Свои карие тоже недолюбливал, потому что они ему напоминали грязную глинистую лужу. Он всегда мечтал иметь какие-нибудь необычные глаза — сиреневые, например.       Хотя Чонгук вот тоже кареглазый, но почему-то у него этот цвет омегу не раздражал.       Парень кивает друзьям и снова улыбается Тэхёну.       — Ну, пока, ТэТэ.       Альфа примыкает к троице, которая весело хохочет, и вчетвером они скрываются за поворотом коридора. Раздираемый любопытством, Тэхён хватает за руку проходящую мимо Суён и расспрашивает у неё всё, что связано с Чонгуком. Оказывается, тот старше Тэхёна на три года и учится в седьмом классе; через два года сдаст экзамены и уйдёт в колледж — учиться на помощника машиниста. Это заставляет омегу немного погрустнеть: ему будет не хватать его насмешливого взгляда.       ...Но, как оказалось, самая большая катастрофа ждала его дома.       Маме Тэхёна пришла в голову «замечательная» идея переехать — туда, где для неё есть отличная работа с хорошей зарплатой. Это всё, конечно, здорово, но как же быть с Чонгуком? Уехать отсюда — от него — хуже омеге и в страшном сне не приснится.       Тэхён решил напоследок хотя бы просто потрепать ему нервы, чтобы потом вспоминать об этом вечерами там, на чужбине, которую он уже сейчас не любил. Тэ помнит, как взобрался на забор, окружающий сад альфы, и застыл, потому что Чонгук уже сидел на крыльце, лениво разминая пальцы. Вот альфа медленно поднимается и не спеша бредёт в сторону Тэхёна; озадаченный его поведением, Тэхён спрыгивает на землю и медленно отступает назад, в сторону своего дома. На лице парня напротив внезапно расцветает какая-то непонятная улыбка, когда тот резко увеличивает скорость, уменьшая шансы омеги сбежать в этот раз.       Но ему и не особо-то хочется.       Тэхён позволяет ему догнать себя — не знает, почему; чего он хотел этим добиться, тоже загадка, но когда парень настиг омегу и крепко сжал в объятиях, Тэ впервые прочувствовал на себе значение фразы «бабочки в животе». Сердце альфы гулко билось о грудную клетку, прижатую вплотную к спине Тэхёна, а руки крепко держали в захвате, пришпилив его собственные к телу. Они оба пытались успокоиться, дожидаясь, пока дыхание придёт в норму, но даже тогда альфа омегу не отпустил.       — Наконец-то попался, — услышал Тэхён его тихий смех возле уха.       Кожа покрылась мурашками — какая-то новая, непонятная реакция, — но вырываться у Тэхёна и в мыслях не было. Ему было немного неловко стоять вот так, прижатым к крепкому телу, и чувствовать, как чужое дыхание шевелит его растрёпанные волосы на затылке. Здесь их никто не видит — обзор с балконов пятиэтажек закрывали высокие деревья в тандеме с зарослями кустарника и крышами гаражей. По этой тропинке никто не ходил, а значит, никто не мог заставить Чонгука разжать, наконец, объятия. Теперь тот не силой удерживал Тэхёна, а всего лишь прижимал к себе и, казалось, его ничто не смущало.       — Я переезжаю, — зачем-то делится новостью с альфой Тэхён.       Будто тому это интересно...       — Зачем? — Чонгук разворачивает его к себе лицом и хмурится.       Может, ему всё же есть до него дело?       Тэ рассказывает парню всё. Объяснение выходит каким-то скомканным, сумбурным, но альфе оно определённо не нравится. Чон снова прижимает омегу к себе и утыкается лицом в его волосы. Тэхён ещё ничего не знает об отношениях между альфой и омегой — кроме разве что того, что они потом всё равно разводятся, — и не знает, как вести себя, когда Чонгук такой.       — А я только начал к тебе привыкать, — со смешком роняет альфа и снова зарывается лицом в его волосы.

🍒🌸🍒🌸🍒

      Переезд состоялся через месяц после их с Чонгуком разговора.       Целых полтора года вдали от родных — вдали от альфы; у Тэхёна появилось много друзей в новой школе, но его так сильно тянуло назад, что в итоге он умудрился переругаться со всеми — даже с альфой, который ему нравился. А когда мама собралась в их родной город на зимнюю сессию, попытавшись оставить омегу здесь на попечение своей подруги, Тэхён закатил скандал: ни за что не останется! Он помнит день, когда снова переступил порог бабушкиной квартиры в родной пятиэтажке — странно волнительно и душераздирающе.       Но, разумеется, это было не самой важной причиной: ему хотелось снова увидеть Чонгука.       Сад альфы был занесён снегом и от этого выглядел печальным — совсем как Тэ в день своего отъезда отсюда. Казалось, будто он замер в ожидании возвращения омеги и теперь немедленно начнёт оттаивать. Но реальность оказалась не такой, какой Тэхён её нарисовал в своей голове.       ...Особенно расстроил сценарий их первой за эти полтора года с Чонгуком встречи.       Отыскать тропинку под снегом оказалось нелегко, так как за это время по ней явно никто не ходил; сейчас Тэхёну было ровно столько же, сколько было Чонгуку, когда омега врезался в него в коридоре школы, но он всё равно жутко отставал от альфы по развитию. Тому теперь почти шестнадцать, совершенно новая ступень взросления — как-то он встретит омегу? Обнимет ли? Будет ли рад его видеть?       Тэхён получил ответы на все свои вопросы разом, стоило ему только оседлать забор парня: надо же, за год навыки никуда не делись. С ветвей вишни за шиворот сыпался снег, заставляя омегу вздрагивать и морщиться от холода, но он забыл об этом, когда входная дверь в доме Чонгука открылась, и на крыльце показался сам альфа... в обнимку с девушкой-омегой. Её Тэхён тоже узнал — та училась на класс старше него самого и всегда корчила из себя мисс Совершенство. Впрочем, при альфах она всегда вела себя неестественно скромно, что лично Тэхёна очень раздражало.       Чонгук тэхёновым никогда не был, и всё же видеть его с ней было неприятно.       Вот Гук бросает взгляд в сторону Тэ — на автомате, наверное, — и отворачивается обратно к Дахён; ему требуется секунда на перезагрузку, а после альфа тормозит, удивлённо распахнув глаза, и поворачивается к Тэхёну уже всем телом. Делает было шаг в его сторону, но омега соскакивает на землю и уносится раньше, чем тот бросается за ним следом. Имя Тэхёна эхом отскакивает от стен гаражей, выкрикиваемое голосом Чонгука, но ему не хочется снова видеть альфу с другой.       ...Зимние каникулы быстро подошли к концу; одноклассники Тэхёна не знали, что он вернулся, а когда омега переступил порог школы, почему-то смотрели на него так, будто никогда раньше не видели. Неужели он так сильно изменился? Альфы на уроках садились рядом — причём, каждый урок это был разный человек, — а омеги демонстративно обходили стороной, гордо задрав нос. Даже Чимин, хотя Тэхёну казалось, что прежде они хорошо дружили.       В столовой Тэ старается особо по сторонам не смотреть, хотя каким-то шестым чувством ощущает на себе его взгляд. Омеге не нужно оглядываться, чтобы это понять: так смотреть мог только Чонгук. Чхве Дахён, которая сидела за соседним от Тэхёна столом, кидала на омегу недобрые взгляды и о чём-то постоянно шушукалась с одноклассницами. С ними у Тэ тоже не сложились отношения — ещё с начальной школы: слишком уж сильно те любили задаваться.       ...Окончание шестого класса в прежней школе было «не тем», и, хотя Тэхён всё ещё грустил из-за выбора Чонгука, ему всё же было жаль, что через каких-то полгода они перестанут видеться так часто. Он не был глупым и прекрасно понимал, что в училище для альфы всё изменится: другие интересы, другой круг общения — другие омеги, — и постепенно тот совсем забудет его.       Тэхёну бы так легко переключаться.       Но его маршрут до папиного гаража не поменялся. Не то чтобы он этого не хотел — как раз наоборот, чисто из вредности, — но потом омега решил, что это глупо: менять хоть что-то в своей жизни из-за того, что Чонгук нашёл, кем его заменить. Это была любимая тэхёнова тропинка, и он будет ходить по ней до тех пор, пока папин гараж не сгниёт.       Ну, или пока не наступит время самого Тэхёна поступать в ВУЗ.       И вот, что странно: в этот раз на том месте, где омега обычно обкрадывал вишню, стояла лестница — обычная такая, деревянная. Притулившись к кованному забору, она буквально уговаривала его снова покорить вершину несмотря на то, что ещё даже не весна.       Тэхён не смог сдержать улыбку: альфа всё же думает о нём.       ...Они не сталкивались до самого мая, пока чонгуков сад снова не начал цвести; иногда Тэ прятался в зарослях бурьяна, чтобы понаблюдать за чужой территорией, и нередко видел на участке бабушку и дедушку Чонгука. Родители альфы наружу никогда не выходили, и это заставляло Тэхёна хмуриться: чем можно заниматься круглыми сутками в четырёх стенах?       Ответ подсказал оттаявший к Тэхёну Чимин: родителей Гука давно нет в живых.       Тэхён не мог представить, что в один прекрасный день и его родителей не станет — просто решил, что они втроём умрут одновременно. Но это заставляло омегу с нездоровым сочувствием смотреть в сторону парня, который, кажется, давно свыкся со своим положением.       ...К концу июня наглость Тэхёна просто достигла своего апогея.       Взобравшись по лестнице на забор, он в открытую таскал ягоды, а косточки запускал в бурьян: стиснутые между пальцев, они выстреливали, словно пули. Краем глаз омега замечает движение на участке, но упрямо делает вид, что поглощён своим занятием. Чонгук подходит ближе, шурша подошвой кроссовок по траве, и теперь игнорировать его было попросту глупо.       — Убегать передумал?       — Ты ведь сам пригласил меня сюда, — кивнул Тэхён головой в сторону лестницы, по-прежнему не поворачиваясь в сторону альфы.       К появлению второй лестницы с противоположной стороны забора он точно был не готов; а уж видеть лицо Чонгука так близко — тем более.       — Мы с Дахён расстались, — невпопад роняет тот.       Это на минутку выбивает у Тэ почву из-под ног, но омега слишком гордый и всё ещё немного обижен, чтобы открыто порадоваться исчезнувшей с горизонта сопернице.       — Сочувствую, — язвительно ответил он, но альфа только рассмеялся.       — Не думал, что ты будешь так ревновать.       Да, Тэхён ревновал страшно — ещё в пятом классе ведь с чего-то решил, что Чонгук должен общаться только с ним, — но вслух он в этом ни за что не признается.       — Мечтать не вредно, — выплёвывает омега очередную косточку.       — У тебя губы красные, — задумчиво комментирует наблюдающий за этим процессом Гук.       Тэхён автоматически облизывает эти самые губы, смахивая с них вишнёвый сок; Чон ловит пальцами его подбородок и поворачивает к себе лицо.       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень красивый?       Глаза альфы так странно блестят, пока тот делает Тэхёну комплимент, от которого начинают полыхать даже кончики его ушей. Такого омеге никто никогда не говорил, но он догадывался, что альфам нравится: почему бы ещё они уделяли ему столько внимания? Но одно дело абстрактные парни, и совсем другое — Чонгук, который Тэхёну взаимно нравился.       Альфа не ждал ответа на свой вопрос; вместо этого его лицо оказывалось всё ближе к тэхёнову, и от взгляда его карих глаз у омеги начала кружиться голова, так что ему пришлось зажмуриться. Несмотря на свой юный возраст, он часто представлял свой первый поцелуй; одноклассники-омеги уже давно его «опробовали», встречаясь с альфами, и уверяли, что это очень приятно.       Но они и близко были неправы.       Конечно, было немного неловко — Тэхён понятия не имел, что делать, и как себя вести, чего не скажешь о Чонгуке, — но если отмести неловкость в сторону и учесть, что это впервые, омега практически перестал чувствовать своё тело. Ощущения, которые дарил поцелуй, заставляли его плавиться от тепла и дрожать от бьющихся в животе бабочек. Горячая ладонь альфы легла на его щёку, отчего та начала просто полыхать, а вторая рука оказалась на спине омеги.       Тэхёну не было страшно. Почему-то мозг решил, что Чонгуку можно доверять, и альфа его ни за что не обидит, поэтому он сам не заметил, как перестал смущаться и включился в процесс. Омега осторожно обнял альфу за шею, перебирая пальчиками мягкие густые волосы, и позволил себе размечтаться: это не просто эксперимент, а самая настоящая любовь. А когда они оба начали задыхаться и отстранились друг от друга, Тэхён готов был поклясться, что такой нежной улыбки в свой адрес не получал ещё ни от кого — в том числе и от Чонгука.       — Знаешь, что это значит? — тем временем интересуется тот.       Тэ мог бы ответить на этот вопрос вполне однозначно, но его мечты могли не совпадать с мыслями альфы, поэтому он предпочёл притвориться дурачком.       — Что?       — Что ты теперь мой, — улыбается парень, демонстрируя ямочки на щеках, которые омега так любит.       Тэхён не совсем понимает значение фразы, но ему нравится, как она звучит, поэтому он так же счастливо улыбается в ответ.

🍒🌸🍒🌸🍒

      ...Это было самое сумасшедшее лето в жизни Тэхёна.       Если он не пропадал в гараже у папы, то обязательно проводил свободное время с Чонгуком. В школе уже ни для кого не было секретом, что пара встречается — учитывая, что по городу они всегда ходили рука об руку или даже в обнимку. Родители омеги умилялись тому, как альфа ухаживал за их сыном и сколько внимания уделял, а сам Тэхён просто радовался, что тот наконец-то рядом.       ...Проводив последний летний месяц, который закончился днём рождения омеги — Чонгук тогда подарил ему серебряный браслет в виде паучков, — они снова вернулись в школу. Теперь всё казалось каким-то другим — наверное, потому, что это последний учебный год для альфы. Они по-прежнему каждую свободную минуту проводили вместе, но в следующем году у Чона экзамены, и нагрузку его классу учителя удвоили. Правда, альфу это как раз и не смущало: познакомив со своими бабушкой и дедушкой, тот после школы часто тащил Тэхёна к себе домой. И пока парень решал тесты по корейскому и математике, омега, как мог, отвлекал его от учёбы, за что его каждый раз нещадно щекотали. А когда тэхёновы лёгкие переставали гореть от нехватки кислорода, его у него снова отбирали — самым сладким и долгим поцелуем.       Но по вечерам, возвращаясь своей тропкой домой, Тэ не мог отделаться от навязчивой мысли, что их время словно на исходе, и это расстраивало его. Чонгук каждый раз уговаривал верить ему — мол, мне никто кроме тебя не нужен, — но Тэхён был убеждён, что скоро всё изменится. Через старшего брата Чимина ему удалось узнать, что через дорогу от училища, куда собирается поступать Гук, расположен медицинский колледж, в котором — цитата — «Учится много горячих цыпочек».       Тэхён прекрасно понимал, что это значит, обстоятельства явно ничего хорошего конкретно ему не сулили.       ...Весной Тэхёна уже ничто не могло отвлечь от мрачного настроения.       Хотя Чонгук пытался проводить с ним больше времени, его всё чаще не было рядом: на носу были выпускные экзамены, и отмахнуться от них альфа не мог. Когда в мае вишня снова зацвела, и Тэхён забирается на забор уже как-то на автомате, Чонгук впервые не приходит, чтобы напугать его или обнять. Из-за этого омега даже стал реже к папе в гараж приходить — настолько больно было видеть место, которое так напоминало ему об альфе, и при этом не видеть его самого.       ...В июне Чонгук сдал экзамены и получил свой аттестат.       Картонная обложка грязно-синего цвета стала для них с Тэхёном своеобразной точкой в отношениях. Теперь тот стал больше времени проводить с друзьями, а в конце лета переехал в общежитие в Сеул — готовиться к началу взрослой жизни. Чон изредка писал ему и ещё реже звонил, но Тэ был готов к тому, что однажды имя альфы прекратит появляться на экране его новенького «Самсунга».       ...Они перестали общаться к середине сентября, но ноябрь принёс с собой смирение.       Тэхён свыкся с мыслью, что отныне у них с Чонгуком разные дороги, и стал жить дальше. Омега отвлекался на все школьные мероприятия, в которых ему доставалась роль вечного ведущего; пытался подружиться со второй женой папы, которая так неожиданно нарисовалась на горизонте; радовался свадьбе маминого брата и рождению своей двоюродной сестрёнки. На Новый год он впервые поехал в другой город к тётке и двоюродному брату по отцовской линии, а в феврале узнал, что у него больше нет отца.       Нет, тот вовсе не умер; наоборот был живее всех живых, насколько Тэ знал. Просто однажды вместо папы на звонок омеги ответила мачеха и сказала, что в её доме тэхёнова отца нет — там есть только отец её детей. Тэхёну не нужно было повторять дважды, и пару недель он просто проревел в подушку.       В общем, не до переживаний о разрыве с Чонгуком ему было.       ...Конец восьмого класса подкрался незаметно.       Омега старался не думать о том, что растёт сиротой при живых родителях, а рядом нет даже альфы, на которого можно было бы отвлечься. Браслет, подаренный Чонгуком, пылился в маминой старой шкатулке, потому что даже смотреть на него было невыносимо — как и на их общие с отцом фотографии. Поэтому всё это добро от греха подальше перекочевало в кладовку на самую высокую полку, до которой Тэхён смог дотянуться.       Тропинка в вишнёвый сад была окончательно забыта, хотя омега всё ещё живо представлял себе его буйное цветение: уже сезон, как-никак.       ...На свой день рождения в конце лета он получил поздравление от Чонгука и удалил его, даже не открыв.       В девятом классе Тэхён оказался на распутье.       Большинство его одноклассников собиралось уйти, чтобы поскорее избавиться от родительского контроля. Омега бы тоже, может, ушёл, но так быстро попрощаться со знакомыми лицами и переехать в другой город ему было страшновато. Поэтому, несмотря на уговоры одноклассников, было решено учиться до одиннадцатого.       «Чонгук как раз учёбу закончит», — упрямо билась мысль в мозгу.       Раны от разрыва на сердце по-прежнему были свежи — всё-таки первая любовь; зато с предательством отца Тэхён смирился на раз-два. Это было даже странно: разве он не должен переживать из-за него сильнее, чем из-за малознакомого альфы?       Оказалось, что нет.       ...Теперь с тем, чтобы отвлечься от негативных мыслей, не было никаких проблем.       Тэхён усердно готовился к сдаче пробных экзаменов, тусовался по вечерам во дворе с одноклассниками и впервые попробовал алкоголь — с ними же. Они коллективно сходили с ума, доводя учителей до нервных срывов; сбегали с уроков, чтобы потом дружно получить люлей от директора; Тэ даже встречался со своим одноклассником Соджуном, просто чтобы вытравить Чонгука из головы. Но Соджун целовался не так, как Чонгук — совсем не так, — и не вызывал тех же чувств, поэтому омега к нему быстро остыл, а тот и не расстроился: склеил Сыльги из параллельного класса.       В общем, чудили они, как могли — гормоны это или просто дурь, Тэхён не знал, — но время пролетело, экзамены прошли, и его класс разбежался.       ...В десятом их осталось двое: Тэхён и Йери — дочь исторички.       Учиться было уже лень, а думать о том, что впереди ещё четыре года бакалавриата в универе — если он поступит, конечно — не хотелось. Впрочем, последние два года учёбы пролетели незаметно и тоже были насыщены событиями: Тэхён организовал мероприятие по сбору средств на новогодние игрушки с розыгрышем призов, устроил весеннюю поездку в Драмтеатр и поучаствовал в конкурсе по истории Кореи — в общем, делал всё, чтобы последний учебный год стал незабываемым. В конкурсе Тэ, кстати, занял первое место, выиграв стопроцентную скидку на обувь в модном сеульском магазине, но где он — и где Сеул. Чонгук как-то умудрился узнать об этом и прислал сообщение, которое Тэхён снова удалил, не читая.       ...Заканчивая школу и уже заочно прощаясь с родным городом, омега решил ещё раз пройтись по «своим» местам; туда идти не хотел, но ноги понесли его сами, словно обладая собственной волей. Его тропинка за четыре года скрылась за травой и зарослями колючки, но Тэхён безошибочно отыскал её даже теперь. Лестница по-прежнему стояла у забора, но омега прошёл мимо, даже не подняв головы в сторону цветущей вишни, хотя её аромат и душил его, заставляя расщедриться на слёзы. Он последний раз окидывает взглядом папин гараж, в котором теперь трудился один из его друзей, и уходит, оставляя здесь все свои воспоминания.

🍒🌸🍒🌸🍒

      Студенческая жизнь протекала легко и ненавязчиво.       Конечно, преподаватели были требовательнее школьных учителей, и учёба заставляла прилагать больше усердия, но Тэхён знал, за что сражается; если повезёт, то к концу учёбы ему удастся получить место в какой-нибудь приличной организации — если на практике он хорошо себя зарекомендует.       Личная жизнь тоже кипела ключом — за все четыре года омега встречался с приличным количеством альф. Была только одна проблема: каждый раз, как только Тэхёну начинало казаться, что он наконец-то нашёл того самого, он чувствовал, что в отношениях ему чего-то отчаянно не хватает. Иногда омега уходил молча, иногда выдавливал из себя чувство вины, сообщая о расставании, но итог всегда был один и тот же.       Тэхён оставался один.       ...В родной город он старался приезжать как можно реже, чтобы не бередить душу старыми болезненными воспоминаниями. Но в этом году у его бабушки в мае был юбилей, и Тэ просто не мог от этого отмахнуться.       «Прости, ба, я не смогу приехать, потому что там всё напоминает мне о Чонгуке!» — такая себе причина пропустить праздник.       Тэхёну показалось, что запах цветущей вишни он почувствовал ещё на подъезде к родным местам. Конечно, это было невозможно — скорее всего, у него просто начала развиваться паранойя. Но фантомный запах преследовал омегу всю дорогу до бабушкиной пятиэтажки и даже в квартире не желал оставлять в покое. Он, как мог, отвлекался на подготовку к празднику, взяв все заботы по сервировке праздничного стола на себя, но даже умопомрачительные запахи еды были не в состоянии перебить сладковатый аромат.       В конце концов, мучиться омеге надоело; Тэхён решил, что, быть может, ему станет легче, если он просто издали посмотрит на сад и вернётся домой.       В этом году вишня цвела особенно пышно; не удержавшись, упиваясь своим мазохизмом, Тэ подходит к тому месту, где когда-то привычно забирался на забор. Лестница всё ещё стояла здесь, но теперь её затянул побегами дикий вьюн, и та превратилась в импровизированную клумбу. С деревьев ему на голову сыпались розовые вишнёвые цветочки, и легко было представить, что омега попал в сказку.       Если бы в груди так сильно не болело.       Тэхён осторожно взбирается наверх и на последней ступеньке замирает, словно статуя. Он знал, что прийти сюда было плохой идеей, но не думал, что настолько.       Прищурившись, на крыльце у входа в дом сидел... Чонгук.       Мозгу потребовалась всего секунда, чтобы понять, что уйти незамеченным омеге не удастся; Тэ боится даже вдох сделать, когда их взгляды перекрещиваются — вдруг даже этим простым движением тела он сделает хуже. Но хуже уже было просто некуда: поднявшись на ноги, альфа ломанулся в сторону Тэхёна. При этом с его колен прямо на ступеньки шмякнулся телефон, но Чонгук даже внимания на это не обратил. Еле вспомнив, как передвигать ногами, омега максимально быстро спускается на землю, ругая себя, на чём свет стоит, за то, что именно сегодня решил надеть дурацкие туфли, подошва которых то и дело путалась в диких зарослях травы и скользила.       Чуть позже время показало, что сбежать у Тэхёна шансов так и так не было.       Его накрывает дежавю, когда руки Чонгука больно впиваются в тело, обнимая омегу со спины; альфу слегка трясёт — от бега или ещё от чего, — и тот утыкается лицом в тэхёновы волосы на затылке. Омегу тоже бьёт крупная дрожь, но вовсе не от нехватки дыхания; сейчас, снова попав в капкан рук, которые он так любил, его просто разрывало изнутри от боли и невыплаканных слёз. Тэ упрямо стискивает зубы, чтобы не расплакаться при Чонгуке, но и попыток убежать не делает.       Совсем как тогда.       — Попался, — выдыхает альфа шёпотом, обжигая ухо омеги. — Я скучал.       — А я совсем не скучал, — врёт Тэхён в ответ.       Омега мог признать честно: обманывать он никогда не умел; очевидно, Чон был с ним солидарен — судя по его смеху, от которого короткие волоски на шее омеги встали дыбом.       — Я тебе не верю, обманщик.       Обвинение альфы заставляет Тэ ощетиниться; как бы сильно омега его ни любил, он не мог просто выбросить из головы то, как легко тот смог от него отказаться целую жизнь назад. Тэхён знает, что всё это время альфа не жил затворником: общаясь с Чимином, чей старший брат учился в одной группе с Чонгуком, Тэ частенько слышал, как последний развлекался с омегами. Конечно, он просил друга не углубляться в такие подробности, от которых его потом по полночи тошнило, а после и вовсе перестал с ним разговаривать.       Вон из жизни всё, что хоть как-то напоминало Тэхёну о его первой любви.       Однако сегодняшнее появление альфы грозило спустить в унитаз весь тяжкий тэхёнов труд по забыванию Чон Чонгука.       — Отпусти, — шипит он сквозь стиснутые зубы.       Альфа даже не шелохнулся.       — Как же я скучал... — словно не слыша омегу, тот покрывает влажными поцелуями его шею, крепче прижимая к себе. — Дышать без тебя не мог...       Тэхён больше не может сдерживать слёзы. Знает он, как альфа скучал — прыгал по чужим койкам, как мартышка по деревьям, а теперь заливает ему про тоску. Кобель — самый настоящий! Злость отлично помогает омеге не терять головы, но что делать с бестолковым сердцем, которое радостно билось о рёбра, словно почуявший хозяина преданный пёс?       Вырвать бы его да спрятать под замок — жить бы сразу стало легче...       Чонгук разворачивает Тэхёна к себе лицом и натыкается на заплаканные глаза; лицо альфы выглядит растерянным — тот будто не верил, что Тэ не рад ему, — и омега пользуется этой заминкой, чтобы оттолкнуть.       — Не смей больше ко мне прикасаться! — срывается крик с дрожащих омежьих губ.       Тэхён просто разворачивается и уходит, а Чонгук не делает попыток снова догнать его. Вернувшись домой, омега незаметно для родных умывается и прячет красные пятна на лице за тоналкой, весь оставшийся вечер делая вид, что неимоверно счастлив, хотя внутренности словно на части рвало. На следующий день он целует бабулечку в щёку, извиняется за скорый отъезд, прикрывшись надвигающейся сессией, и уезжает для того, чтобы пропасть на целых полгода.       ...Чонгук пытался его найти.       Уедь Тэхён чуть позже, альфа обязательно застал бы его дома или в подъезде, и омега порадовался, что сбежал раньше. В голове не переставала крутиться мысль, что его тянет к Чонгуку с той же силой, с какой тянуло тогда, в седьмом классе. Он никогда не думал, что чувства могут быть настолько сильными — до потери рассудка, — но и боль была не слабее. Свою вторую половину за оставшиеся три года учёбы Тэхён так и не нашёл, зато смог, наконец, повзрослеть.       По крайней мере, ему хотелось в это верить.       ...Работу после выпуска Тэхёну так никто и не предложил.       Он так надеялся на то, что снова возвращаться в деревню не придётся, но их с судьбой планы явно не сходились во мнениях. Жить в большом городе омеге было негде, поэтому пришлось напроситься обратно к бабушке и шерстить интернет в поисках работы — желательно подальше отсюда. К вишнёвому саду Тэ больше не приближался, но у него было навязчивое ощущение того, что что-то он в своей жизни упускает.       Что-то важное.

🍒🌸🍒🌸🍒

      Десять лет спустя       — Тэхёни, дорогой, перебери, пожалуйста, свои вещи в кладовке, — просит омегу бабушка, шествуя мимо на кухню. — Я свои уже перебрала, и всё, что останется, собираюсь выбросить.       В эту кладовку Тэхён уже больше десяти лет не заглядывал и, если честно, даже не помнил, осталось ли там что-то из его вещей. Старый проржавевший велосипед, детские резиновые сапоги и рваный дождевик сразу перекочевали на помойку. Верхние полки были практически пустыми, за исключением одного дальнего угла; омега растаскивает в стороны старые тряпки и выуживает оттуда... шкатулку. Из его груди вырывается рваный вздох, а ноги вдруг перестают держать, когда Тэ вскрывает её и натыкается на серебряный браслет и фотографию с отцом.       С папой связь так и не наладилась. Поначалу омеге было обидно, но после Тэхён смирился и даже сумел простить; несколько недель назад тот с Тэ связался, но время, когда отец был ему нужен, давно прошло, поэтому омега не видел смысла возобновлять общение.       С Чонгуком они тоже не виделись последние тринадцать лет. Тэхён бы очень хотел сказать, что наконец-то выбросил свою первую любовь из головы, вышел замуж и родил детей, да только это не так. Даже больше того — омега иногда нет-нет, да «подсматривал» за жизнью альфы: узнавал о его делах через старых знакомых и интересовался, не появился ли кто у него. И был крайне удивлён, что за все эти годы Чон так и не заменил его какой-нибудь безмозглой омегой, за которыми так гонялся по юности.       Тэхёново запястье по-прежнему тонкое, и браслет застёгивается на нём без труда; серебряные паучки тускло поблёскивают в неверном свете лампочки, и омега чувствует такую привычную глухую тяжесть в груди. Всё остальное, включая снимок, отправляется в мусор, но поступить так же с браслетом у Тэ почему-то рука не поднимается.       Ничего страшного же не случится, если он оставит его себе, правда ведь?       ...После обеда Тэхён решает прогуляться. Деревня за это время сильно изменилась: молодёжи почти не было — все разъехались после того, как закрыли фабрику, — а старики потихоньку покидали этот мир, и деревня стала полупустой. Переборов собственные страхи, он заворачивает к знакомым гаражам и от удивления замирает на месте: бурьян скошен, а его тропинка выложена брусчаткой — именно там, где и должна быть. Не веря собственным глазам, Тэхён проходит немного вперёд и видит знакомую лестницу; только теперь её обвивал не вьюн, а вьющиеся дикие розы — такие же розовые, как цветущая над головой вишня.       — Привет, гонщик.       Звук чонгукова голоса остаётся россыпью мурашек на теле Тэхёна; он немного изменился — стал более грудным и глубоким, — но это лишь ещё больше заставляло омегу терять голову. Крепкие руки на плечах он ощущает каждой клеточкой и пытается оставаться в вертикальном положении, хотя колени подгибались неслабо. Вот горячие ладони спускаются вдоль предплечий Тэ и нерешительно застывают на локтях, словно спрашивая разрешения продолжить.       Наверно, он должен был снова оттолкнуть альфу, но вместо этого мозг начинает работать со скоростью калькулятора: почему тот до сих пор ни с кем не живёт? Почему всё ещё не женился, если Тэхён ему безразличен? Почему так ждёт омегу, наверняка не одну весну приводя в порядок его персональную тропинку и эту несчастную лестницу? Зачем подходит так близко и говорит таким голосом, если не собирается быть рядом с Тэ? А пальцы теперь уже мужчины замирают, когда дотрагиваются до серебра на запястье омеги.       — Ты его сохранил.       Словно не веря, Чонгук подносит руку Тэхёна к своему лицу, внимательно рассматривая браслет, и целует тыльную сторону ладони; омега на свой страх и риск поворачивается к нему и тонет в таком родном шоколадном взгляде.       — Сохранил, — хрипит Тэ в ответ, потому что от сильных эмоций в горле пересохло, и встал ком.       — ТэТэ, я... так виноват перед тобой, — неожиданно извиняется альфа, и Тэхён снова чувствует в глазах слёзы. — Знал же, что буду жалеть, и всё равно пошёл на поводу у собственного тестостерона... С другими встречался... Тебе постоянно больно делал... Мне казалось, что ты никуда от меня не денешься — даже если я пару ошибок совершу, — а вместо этого потерял тебя на целых пятнадцать лет. Прости меня.       В голосе Чонгука сквозила такая боль, что в искренности его слов сомневаться Тэхёну не приходилось. Омега смотрел в лицо альфы и видел перед собой всё того же пятнадцатилетнего подростка, в которого когда-то влюбился — будто и не было всех этих лет. Тэ посылает всё к чёрту и делает шаг в сторону Чонгука; тот, казалось, только этого и ждал, и теперь его руки нетерпеливо обвивали талию омеги, а жадные губы впивались в тэхёновы неистовым поцелуем. В жизни Тэхёна не было ничего более обжигающего, чем их сегодняшнее примирение и слёзы, которые теперь градом катились из его глаз, но на душе впервые за долгий промежуток времени стало легко и спокойно.       — Сколько же времени потеряно... — Чонгук удручённо утыкается лбом в лоб Тэхёна, пытаясь отдышаться.       — Мы ещё успеем его наверстать, — улыбается он сквозь слёзы, гладя ладонями родное лицо.       — Я так люблю тебя. Все эти годы любил, и всегда буду.       — Я прощаю тебя, — с чистым сердцем уверяет альфу Тэхён, вызывая улыбку на его губах. — И тоже люблю несмотря ни на что.       Ветер тихо шелестел ветвями деревьев, запах роз пьянил, рождая в голове омеги романтичные мысли, а солнце грело и будто бы радовалось за очередную победу любви над обидой. А Тэхён с любимым так и стоял — там, где когда-то родились их отношения.       Там, где цвела вишня...