Ангел среди демонов

      В этом мире правили сильнейшие. Сильнейшим было плевать на закон и такую чепуху, как мораль. Кто сильный, тот победил — слабый проиграл. Деньги и сила — только эти вещи имели значение. И неважно в каком мире ты живешь: в мире обычных людей или мафии.       Но потом, из ниоткуда, появился Он…       Сильнейший.       Его имя, или лучше сказать прозвище, ведь его настоящего имени практически никто не знал, было на слуху у крупных и даже мелких якудза. Он победил главарей многих группировок в Токио, Киото и других городах, занимая место на троне.       Годжо Сатору, высокий альбинос, всегда скрывал свои голубые глаза за темными очками. Его внешность и так слишком заметная и запоминающаяся. Он слышал много слухов про себя, что-то являлось правдой, что-то нет. Социопат, якудза, убийца, садист.       Все это было правдой.       Однако прозвище Сильнейшего он получил заслуженно.       Хоть это и имело собственные недостатки.       Как бы силен он ни был, этого всегда было мало, когда дело касалось дорогих ему людей. Он не смог уберечь лучшего друга Сугуру, считая, что тот сам мог бы защитить себя в случае чего.       Но Сугуру не смог.       Сатору не смог защитить одного из своих подопечных, которому было всего 17. И несмотря на все выполненные инструкции, парень все равно отдал кони.       В такие моменты Сатору будто терял часть себя. Он хватал пистолет, садился на байк и ехал в дом каких-нибудь должников или просто мразей, за которых все равно бы никто не хватился.       Так он и оказался в доме очередных людей, у которых теперь была пуля в голове. Стоя перед трупом, Сатору убирал пистолет в кобуру, когда краем глаза заметил розовое пятно.       Ребенок.       Ему нельзя было дать больше шести лет. Его розовые волосы были грязными и жирными. Он смотрел на Сатору своими янтарными глазами. А затем улыбнулся так широко и ярко, словно мужчина не стоял перед двумя трупами и каплями крови на лице, не слышал выстрелов и не видел пистолета.       И Сатору решил взять его к себе. Из-за воспоминаний и, кажется, из-за совести. ***       Дома он решил вымыть пацана и постричь ему волосы, а то он был похож на пугало.       — Как тебя зовут? — спросил Сатору, обтирая мальчишку полотенцем.       — Юджи. — тихо прошептал тот.       Сатору раздумывал над его недавними жертвами и об их документах. Ребенок точно не их. Волосы у тех людей были черными, по документам ребенка у них не было. Забрали? Похитили? Незарегистрированный?       Сатору помотал головой. Ему незачем об этом думать. Он попробует найти родителей мальчишки и сдаст им его в руки, а если родители умерли или он действительно не зарегистрирован, то просто полетит в детдом.       Однако когда Юджи снова ярко улыбнулся, у Сатору, впервые за долгое время, проснулась совесть.       Сатору всегда нравилось есть всякую дребедень на завтрак или перекус и вместо обычного ужина, который явно бы не помешал мальцу, он решил не заморачиваться и сделал ему хлопья с молоком. Молоко он подогрел, ведь холодное оно не такое вкусное.       Юджи неандертальцем не был и сам сел за стол, молча рассматривая стол, не шевелясь, только изредка хлопая глазами. Такие дети редко встречаются, снова начал думать Сатору. Обычно дети гиперактивны, а этот словно в гипноз окунулся. В этом явно есть заслуга тех людей.       Когда перед ним оказалась маленькая миска с ложкой, Юджи посмотрел на нее голодными глазами, но не притронулся к ложке. Он поднял взгляд на Сатору, опять же, не шевеля другими частями тела. Только головой.       — Поешь, — кивнул Сатору. — Тебе надо поесть.       Юджи улыбнулся и взял в руки ложку, пытаясь производить как можно меньше шума. Сатору заметил худобу мальчишки. Не ту, что называют здоровой, это скорее было больше похоже на анорексию. В ванной Сатору смог пересчитать ребра пацана, пальцы тоже были тонкими, чуть толще палочек для еды. По телу тут и там была куча синяков и небольших шрамов.       Когда Юджи закончил есть, он аккуратно положил ложку в миску, опять же, стараясь не производить шума.       — Пошли спать.       Сатору поднялся со своего стула и направился к спальне, не проверяя, идет за ним Юджи или нет. Он обернулся, когда услышал тихий звон посуды, которую явно решили засунуть в раковину. Сатору вернулся на кухню и увидел Юджи, который стоя на носочках, пытался аккуратно положить посуду в раковину.       — Давай помогу. — Сатору положил одну руку на плечо мальца, другой тарелку и оставил ее на дне мойки. — Теперь пошли спать.       Сатору старался не думать о том, что мальчишка дернулся от его прикосновения и просто решил лечь спать. Надо бы напрячь своих людей, чтобы выяснили, кто такой Юджи.       Ребенка он решил положить на своей кровати, чтобы было удобней приглядывать за ним. Кровать у него была большая и широкая, чтобы его большому телу было где улечься. Мальчишка не сказал ни слова, с того вопроса в ванной. Юджи словно язык проглотил.       — У тебя фамилия есть? — спросил Сатору.       Парень помотал головой, накрываясь одеялом и замер в таком положении.       — А родители? — и снова отрицание.       Сатору заметил, что Юджи снова старался издавать как можно меньше звуков, не совершая никаких движений. Словно застывшая статуя, которая иногда качала головой и ровно дышала.       — Спокойной ночи, малец.       Сатору перевернулся на другой бок и попытался уснуть.